Too Much Sugar For a Dime.

Этот странный Чунмён все так же продолжает заглядывать в магазинчик каждый день, всегда выбирая разные конфеты, но неизменно, в дополнение к ним, покупая ярко-желтый диск карамели на палочке, с нарисованным на нем улыбающимся смайликом. «Как-то несерьезно для такого вроде как солидного человека», - между делом размышляет Кёнсу, пробивая сладости на кассе и записывая в журнал. - Спасибо за покупку, приходите еще. – на автомате произносит Кёнсу, протягивая Чунмёну пакет со сладостями. Сегодня он более тяжелый, чем обычно – помимо парочки леденцов на палочке там лежат еще две полкилограммовых упаковки с цветными карамельками. - Мне двадцать три, — зачем-то выдает посетитель и Кёнсу вопросительно приподнимает бровь. – Я слышал, как вы с другом обсуждали мой возраст, Кёнсу-я. И снова это «Кёнсу-я» режет слух с непривычки. «Да что он о себе возомнил!..» – думает Кёнсу, пока его не озаряет: «Подождите, он ЧТО?!» Кёнсу удивленно распахивает глаза и смотрит на постоянного клиента. Кажется, ему еще никогда не было так стыдно. А нет, было, когда он привел Бэкхёна домой, поиграть в приставку, а к нему в квартиру неожиданно нагрянули родители с подозрительно вовремя прихваченными с собой фотографиями малыша-Кённи. Кёнсу до сих пор вздрагивает, когда вспоминает, как ржал Бэкхён, слушая истории из детства своего друга и рассматривая фотографии, где «маленький Кённи» еще тогда малыша Кённи был показан едва ли не крупным планом.. а все потому, что родители Кёнсу никогда не отличались исключительными навыками в фотографии.. но сейчас речь совсем не об этом! Кёнсу отводит взгляд и лепечет извинения, дергая Бэкхёна за рукав рубашки, беззвучно прося: «ну, давай, встань же, извинись, в конце концов!». Взгляд Чунмёна останавливается на лице Кёнсу и он широко улыбается, — можно было бы даже сказать, что лицо его выглядит ангельски-прекрасным, когда он улыбается, но этот мужчина явно не во вкусе нашего Кёнсу. Он выглядит слишком зрело и вместе с тем ведет себя на грани наглости - Кёнсу никогда не нравились такие люди. К тому же этот мужчина своим каким-то странным напором заставляет его смущаться, а Кёнсу этого не любит. Кёнсу вообще не любит ситуации, которые не может контролировать — история с леденцами это исключение, такая «традиция» ему по-своему привычна и даже нравится. За широкой улыбкой Чунмёна следует неожиданное – он протягивает ладонь и треплет волосы Кёнсу, продолжая: - Все в порядке, Кёнсу-я. Но если впредь тебе будет что-то интересно, то сразу спрашивай у меня, хорошо? – Чунмён улыбается почти обезоруживающе и это бы сработало, но у Кёнсу иммунитет ко всякого рода «милостям» и уловкам такого рода. Да и не нравится ему этот парень (и совсем неважно, что понял он это только сегодня). «Какой-то слишком самоуверенный.» — думает продавец, как-то совсем автоматически соглашаясь на все что угодно, лишь бы только ушел поскорее. Отчего-то ему совсем неуютно, когда Чунмён находится рядом. Вот он вроде бы и симпатичный и не обделен очарованием и да, Кёнсу иногда на него засматривается, отчего вполне мог бы на этого самого Чунмёна запасть, но вот что-то есть в этом парне такое змеиное, отталкивающее.. Или может Кёнсу просто проникнулся к нему какой-то странной практически беспочвенной антипатией? «Не повезло же тебе, Кёнсу-я, если это и есть твоя "тайная поклонница".» - думает До, записывая только что проданные сладости в журнал. А когда за Чунмёном закрывается дверь Бэкхён просто валится на пол от смеха. Потому что эта атмосфера неловкости, наступающая, как только Чунмён подходит к кассе настолько комично смотрится со стороны, что сдерживать смех становится практически невозможно. Кёнсу тем не менее находится в раздумьях: леденцы, которые он получает на следующий день в университете очень часто совпадают с теми, что покупает у него этот Чунмён накануне. Хотя если и не совпадают, кто сказал, что он не мог купить их в другом магазине принадлежащем мистеру Чхве? Это, конечно, слегка нелогично и даже затратно, но.. на что только не пойдут влюбленные! Бэкхён как-то говорил, что таких магазинов в огромном Сеуле штук тридцать, если не больше.. От таких мыслей у Кёнсу начинает ощутимо стучать в висках. Головная боль подступает незаметно и в таких случаях он обычно ест что-нибудь сладкое. Рука уже сама тянется к яркому леденцу на стойке, горой возвышающейся над прилавком, но потом Кёнсу явно вовремя вспоминает, что за все конфеты здесь нужно платить, даже персоналу и безо всяких скидок – загадочный мистер Чхве ведет точный подсчет товара, а если чего-то не хватает, то вычитает из зарплаты.. причем в два раза больше нужной суммы. Чтобы неповадно было, да и за товаром пусть лучше следят. «Вот же старый хрыч.» – Кёнсу никогда не было доволен этой политикой, но здесь ему хотя бы достаточно много платят, в сравнении со всеми остальными местами, где он пытался устроиться на работу. До странного много платят, если так можно выразиться. И не то чтобы Кёнсу было жалко денег на то, что он любит больше всего, просто он твердо решил копить все до последней заработанной копеечки. А деньги на леденцы.. на них уходит все, что остается после «денег на содержание» от родителей, хотя остается в общем-то немного и можно с уверенностью сказать, что без «подарков» тайного воздыхателя ему пришлось бы тяжело. Вовремя вспомнив о том, что сегодняшнюю конфету он видел в одном из карманов сумки, Кёнсу прощупывает их все под пытливым взглядом Бэкхёна. - Ну и что же это сегодня? – интересуется друг, когда Кёнсу достает из переднего кармашка портфеля коричневый бумажный пакет с конфетой. - Леденец с манго и малиной. – улыбается Кёнсу, достав сладость из пакетика, — смотри какой яркий цвет. Большие глаза младшего продавца загораются искорками радости, которые можно по ошибке посчитать безуминкой, когда он рассматривает цветную карамель – ярко-малиновую сверху и насыщенную желто-оранжевую снизу, с плавным переходом от одного цвета к другому по центру. Как маленькая планетка из далекой-далекой сладкой галактики. - Да ты выглядишь как настоящий маньяк. Смотришь на этот кусок сахара так, словно с ума сошел.. Кто бы это ни был, мне уже жаль его, мелкий. – беззлобно посмеивается Бэкхён, а затем интересуется. – А что пишет? Кёнсу спохватывается и, осмотрев небольшой леденец на наличие бумажки, лезет в пакетик, откуда его достал. «Такая же яркая, как и ты». Отчего-то смутившись показать эту записку — сегодня бледно-фиолетового цвета, — Бэкхёну, Кёнсу просто игнорирует его вопрос и осторожно помещает ее в папочку из портфеля, ко всем остальным. И каждый месяц Кёнсу вытаскивает старые записки и складывает их в конверт, с написанным на нем месяцем и годом. Дома у него уже тридцать четыре таких конверта. От чего-то в голове всплывает мысль о том, что скоро уже три года, а он все еще не знает кто это делает. Вроде бы и круглая дата — может стоило бы отпраздновать?