Too Much Sugar For a Dime.

Бывают такие дни, вносящие в серую чреду недель хоть какое-то разнообразие. Такие дни, когда делаешь не то, что сделал бы обычно – заходишь вечером в магазин и покупаешь то, что обычно не покупаешь там, куда обычно не заходишь, пропускаешь учебу, потому что пары отменили или внезапно соглашаешься пойти прогуляться с друзьями вечером. Такой же день был и у До Кёнсу, когда Бэкхён попросил подменить его, разбудив звонком с утра. «Мне нужно отлучиться на полчаса.» – сбивчиво говорит Бэкхён в трубку, видимо, торопится, но тем не менее звучит, так, будто ставит перед фактом, а не просит помочь.. ..но Кёнсу отчего-то совсем не против, хотя и ворчит – для приличия, а то Бэкхён в конец распоясается и скинет на него всю работу. Парень приходит в совсем непривычное время, спустя полчаса после пробуждения – Кёнсу же не девочка какая-то, чтобы собираться по полтора часа.. Поэтому, в полдесятого утра, когда обычно уже сидит в универе на парах Кёнсу стоит на пороге «Сахарной планеты». Сегодня же на душе легко, потому что ему удалось поспать пару лишних часов, а еще первые две пары отменили – преподаватель заболела, — и ему нужно будет отсидеть всего одну и то до нее еще останется время. Бэкхён встречает Кёнсу яркой улыбкой, а потом тут же набрасывает на плечи пальто выбегая из магазина на ходу выкрикивая нечто вроде: «Вернусь через полчаса, не шали тут Кёнсу-я!». Дверь захлопывается за другом и коллегой в одном лице, а левая бровь Кёнсу сама по себе ползет вверх.

***

Просидев за прилавком минут двадцать Кёнсу понимает, почему Бэкхён так рвется работать в утренние смены – в магазин никто не заходит. На самом деле совсем никто. Разве что парочка детей, очевидно, прогуливающих школу, но это не имеет совсем ничего общего с тем толпами народа, которые обслуживает Кёнсу по вечерам. И вечерам выходных. Ох, выходные. «Вот же старый плут,» — бормочет себе под нос Кёнсу, почему-то улыбаясь. Честно говоря, Бэкхён не намного-то и старше самого Кёнсу, но вот иногда фразы вроде «старый хрыч» сами по себе рвутся в его адрес. И иногда он их действительно заслуживает. У них с Бэкхёном просто такие отношения, в которых подколы сыплются один за другим, хотя в действительности их разница в возрасте всего пара лет. К Бэкхёну намертво приклеилось почти классическое «старый извращенец» или бессмертное «старый пердун», ну, а Кёнсу именуется «мелким засранцем» – причем мелким во всех смыслах (Бэкхён все еще считает, что он хотя бы на миллиметрик, но выше Кёнсу), - и старший, кажется, будет звать его так до самой глубокой его старости, если случайно не попадет под автобус. Завтра, например. Маленький колокольчик над входной дверью звонко оповещает о новом посетителе и Кёнсу выныривает из своих мыслей, самая значимая из которых: «Каким же будет сегодняшний леденец» — и еще, — «Будет ли он вообще?». В помещение заходит парень примерно в возрасте Кёнсу – и уж точно младше Чунмёна, — тут же начиная осматриваться. Юноша выглядит очень хорошо и Кёнсу даже кажется, что он в каком-то смысле такой же «просахаренный», — как говорит Бэкхён, — такой же, как сам Кёнсу, потому что у него темные волосы, цвета лакрицы, — которую Кёнсу не очень любит, но не суть, — чуть загорелая кожа, отдающая по цвету и, возможно, запаху только что приготовленной карамелью, а еще пухлые полные губы чуть причудливой формы напоминающие цветом недавно подаренный Кёнсу таинственным незнакомцем малиновый леденец на палочке. Только глаза у этого незнакомца не совсем конфетные, чуть сонные и он лениво потирает их. «Наверное, недавно проснулся,» - отчего-то подмечает Кёнсу, кивая самому себе. Он вообще любит наблюдать и строить гипотезы – кто-то явно насмотрелся сериалов о небезызвестном гениальном детективе и таком же гениальном докторе.. Не сказать, что такие парни как этот утренний посетитель были во вкусе Кёнсу, — парни вообще не были особо в его вкусе, разве что иногда,— но этого определённо хотелось попробовать. Выглядящий невинно и сонно, этот обычный сахарный мальчик притягивал взгляд молодого продавца, куда бы тот его ни прятал, поэтому в итоге он просто сдался и, лениво опустившись на табуретку, уронив голову на руки, сложенные на прилавке, Кёнсу принялся осторожно наблюдать. Худой, высокий, одетый чуть небрежно парень вроде выглядел совсем обычно.. пока не поворачивался лицом. Да, это лицо действительно нравилось Кёнсу. И все было вполне нормально, пока посетитель – крайне симпатичный на лицо посетитель, — бродил между стендами, приглядываясь к разнообразным сладостям. Кёнсу почему-то казалось, что парень здесь явно не впервые, потому что глаза его, казалось, не разбегались от обилия сладостей да и он не терялся в миниатюрном лабиринте стеллажей, не блуждая туда-сюда. Хотя иногда, казалось, он забредал не в те секции, к которым хотел подойти, — тогда посетитель резко разворачивался и шел уже в нужную сторону, — но это Кёнсу списал на то, что парень просто не выспался. В конце концов этот незнакомец бродил по магазину с видом симпатичного зомби. Сам же Кёнсу все еще не может привыкнуть ко всему этому сахарному великолепию, несмотря на то, что он, кажется, успел опробовать уже все возможные сладости, что здесь продавались за последние три года.. Стоило незнакомцу заметить за кассой продавца, — видимо, не того, что был обычно, хотя разве на это реагируют так? — как вся умиротворенность и сонливость испарились с красивого лица. Теперь на физиономии странного парня читалось немое удивление, или скорее, шок, а еще испуг. Да, пожалуй это точно был какой-то липкий страх на его лице. Кёнсу заметил, как парень начал нервно перебирать в руках два одинаковых леденца. Достаточно большие диски карамели: ярко-синий с голубыми переливами и белыми разводами и другой, ярко-малиновый с розовыми и все теми же белесыми разводами. Сахарные сокровища, аппетитно поблескивающие сладкой липкостью под прозрачным пластиком обертки с эмблемой магазина и белой наклеечкой с красным крестиком, еле удержались в чужих руках, что, - о боже! - начали дрожать. Леденцы, на которых остановился выбор этого клиента, в последнее время пользуются бешенной популярностью – они появились в магазине недавно и Кёнсу пока что не смог их попробовать, но несомненно очень хочет. Детей привлекает яркая расцветка и, как говорят, запоминающийся вкус, а родителей – то, что в них нет сахара. Некоторые возвращаются за ними снова и снова, отчего стеллажи с ними пустеют быстрее других.. «Сочные тропические фрукты с мятой, хороший выбор.» — мысленно хвалит Кёнсу, припоминая описание товара, прочитанное пару недель назад и рассматривая яркие леденцы, как будто парные – для парня и для девушки, - а затем взгляд переходит на нервно сжимающие их пальцы. Незнакомец приближается к кассе, пожевывая нижнюю губу, а Кёнсу предоставляется шанс рассмотреть его вблизи. Первое впечатление не портится ни капельки, даже при более тщательном осмотре, когда, заметив, что его осматривают, скулы незнакомца окрашиваются в нежный розоватый цвет, напомнивший Кёнсу цветом воздушную пастилу на стеллаже у входа. Кёнсу даже подумывает о том, чтобы посоветовать ее приглянувшемуся парню, — это все только из-за того, что это первый посетитель, не более. Только вот почему-то он не советует, всего лишь легко улыбаясь. Кёнсу еле успевает поймать протянутые сладости, до того, как они упадут на прилавок и разобьются, выскользнув из нервно дергающихся пальцев. Он оставляет это едва не случившееся происшествие без внимания, чтобы не смущать странного парня еще больше. Если он, конечно, был именно смущен до этого. Покупатель выуживает из потертого кошелька пару мятых купюр, которые пытается быстро разгладить, очевидно, приводя в надлежащий вид, и протягивает их Кёнсу, а тот возвращает сдачу уже с двумя сладкими дисками, не успевая положить каждый в специальный бумажный пакетик – покупатель накрывает его ладонь своей, перехватывая сладости, а затем, будто осознав, что сделал, парень снова смущается и одергивает руку с леденцами. Кёнсу широко улыбается, — забавный попался, — а затем добавляет как-то непривычно сладким голосом: - Спасибо за покупку, заходите еще. Несколько секунд парень во все глаза смотрит на него будто зависнув, как компьютер в местной библиотеке, а затем прижимает к груди голубой и розовый диски карамели, — Кёнсу на секунду показалось, что они сломаются о явно твердую грудь незнакомца от такого напора, — и, резко развернувшись на пятках, тот выбегает из магазина свернув попавшуюся на пути пирамиду из пластмассовых ведерок с воздушной пастилой. В дверях парень сталкивается с Бэкхёном и едва не сбив и его с ног, но тот удерживается только кричит ему вслед: «Ты куда, Чонинни? Что-то случилось?». «Ах, Чонинни, значит. Приятно познакомиться,» – думает Кёнсу, продолжая улыбаться. - Кёнсу-я, что здесь произошло?- Бэкхён, кажется, озадачен. - Да я и сам толком не понял, пришел этот парень, взял себе два леденца, а как к кассе пошел, так странный какой-то стал. Я даже не успел положить леденцы в пакет, как он вырвал их у меня из рук и сбежал свернув коробки с пастилой.. – Кёнсу усмехается, припоминая находившегося тут всего пару минут назад сахарного парня. – Ты его знаешь, хён? - Ну, как тебе сказать.. Это Чонин, мой сосед по лестничной клетке и друг еще со школы. Ну, когда я там еще учился. – Бэкхён тоже хихикает, принимаясь собирать валяющиеся на полу коробки с воздушной сладостью. – Неплохой парень, жаль только, что младше меня года на четыре, а то я бы уже с ним.. - Да-да, я понял, можешь не продолжать.