Мать-и-мачеха 2. Призраки прошлого

Я вытерла рукавом намокшие глаза и до боли сжала кулаки. Нет, я ни за что не позволю Эльеноре так со мной поступить! Я не дам ей так просто бросить меня, после всего, что произошло. И не позволю больше обманывать себя. Но так же я знала и то, что ни за что не откажусь от Эльеноры снова. Даже если она врала мне, даже если действовала за спиной. Я всё равно не уеду из города, как в прошлом попытавшись оставить всё позади. Ведь снова остаться без неё было слишком больно, даже больнее, чем терпеть измены. Но всё же мне нужно было знать, что происходит. Я хотела, чтобы Эльенора сказала, что таким образом наказывает меня за предательство. Я хотела знать, что на самом деле всё же нужна ей. Поэтому, закусив губу, чтобы не вскрикнуть, не позвать её и не устроить скандал, я тихо, прячась за домами, пошла за женщинами. - Спасибо, что погуляла со мной, - брюнетка слегка обняла Эльенору, коснувшись губами её щеки. Из своего укрытия я не могла заглянуть в лицо любимой, но отлично видела, какими глазами смотрит на неё девушка. Я видела, как она улыбается, и этот нежный взгляд, почти такой же, как у меня самой. И поняла, что Джил так же сильно любит Эльенору, как и я. - Ты же знаешь, я всегда рада провести с тобой время, - по голосу любимой я поняла, что она улыбается, говоря это, и почувствовала стальной вкус во рту. Стерев кровь с прокушенной губы, я застыла на месте, не дыша, безумно боясь, что она сейчас поцелует девушку. Ведь тогда мне стало бы ясно, что между нами всё кончено. Что Эльенора не просто врала мне, она расчётливо выбирала между двумя вариантами и выбрала не меня. Но женщина лишь ласково потрепала брюнетку по волосам и пошла к машине. – До следующей встречи, - стоя на пороге отеля, Джил махнула моей любимой на прощанье и скрылась в здании. Я опустилась на землю, так как сил стоять больше не было. «Не было других». Лгунья! «Лишь ты одна была перед глазами». Чёртова мерзкая лгунья! «Я никогда тебя не винила». Всё ложь! Ложь до единого словечка. У неё были другие, много других. Красивых, улыбчивых, юных, таких же… таких же, как я. Как же так получилось?! Я ударила кулаком по дереву, стоящему рядом. Как же я это допустила? Я снова ударила по стволу. И что же мне делать теперь? Из глаз снова хлынули слёзы. *** Не помню, сколько я бесцельно бродила по городу. Не помню, сколько вытирала лицо ладонями, обещая себе больше не плакать, и отзванивалась Элли, уверяя, что у мамочки всё хорошо. Я клялась себе, что просто закрою глаза, что буду улыбаться и никогда не скажу Эльеноре о том, что видела. Я уверяла себя, что прощу эту измену, эту ложь, лишь бы остаться с ней рядом. Я убеждала себя пойти домой, но не могла видеть Эльенору. На улице уже давно стемнело, а боль в сердце никак не проходила, поэтому я, надеясь обрести спокойствие, купила бутылку вина и залпом осушила её на скамейке в парке. Но, сильно захмелев после длительного перерыва, вместо того, чтобы вернуться в особняк Саливанов, отправилась в этот чёртов отель, к этой чёртовой девчонке, желая выбить из неё всю дурь. Желая ударить так сильно, чтобы в её голове не осталось даже мысли о том, чтобы хоть ещё раз взглянуть на мою Эльенору. - Извините, в каком номере живёт Джил? – спросила я у портье, прикрывая рот ладонью, чтобы он не почувствовал аромат спиртного. - Фамилия, - односложно бросил он, даже не взглянув в мою сторону. - Чёрт, не знаю я её фамилии! - не сдержавшись, я подбежала к парню и со всей силы ударила кулаком по столу. - Мы не пускаем гостей в нетрезвом виде, - брезгливо сморщившись, ответил он. – Охрана!!! Не успела я оглянуться, как ко мне подбежали двое мужчин и, схватив под локти, потащили к выходу. - Да как вы смеете?! – заорала я, отчаянно пытаясь вырваться. – Я – Ребекка Саливан, дочь владельца городской фабрики. Вы мне скажете её номер, или я Вас засужу! - Я знать не знаю никакой Ребекки, - равнодушно ответил портье. – У фабрики Саливанов совсем... Только тут я осознала, что он прав. Я больше не дочь местного бизнесмена и не богатая наследница. Что, уехав из города, стараясь стереть своё прошлое, я потеряла не только фамилию отца, но и былое положение в обществе. И сейчас у меня самой ничего не осталось: ни дома, который я так просто назвала своим, ни фабрики, которую подарила любимой. А теперь я чувствовала, что теряю и Эльенору. - Пустите! – вновь крикнула я, чувствуя привкус слёз на губах. - Вы Ребекка? – услышала я мерзкий голос и, подняв голову, увидела стоящую в холле брюнетку. – Я хотела поговорить с Вами. Отпустите её, пожалуйста. Послушав её, охранники разжали руки так резко, что я чудом не грохнулась на холодный пол. Алкоголь, гуляющий в крови, мешал сохранять равновесие и туманил разум, поэтому я снова до крови закусила губу, отчаянно желая казаться сильнее. Желая не выглядеть перед соперницей жалкой и ничтожной, такой, которую запросто можно отправить на свалку. - Да, я тоже очень хотела с тобой поговорить, - подтвердила я, снова слизывая кровь. – Очень-очень хотела. - Тогда идите за мной, - девушка развернулась на каблуках и пошла вглубь коридора, а я, стараясь не качаться, двинулась следом. Холодное спокойствие брюнетки выводило меня из себя, поэтому я крепче сжимала кулаки, отчаянно стараясь не сорваться, пока мы поднимались в лифте на четвертый этаж. Я хотела показаться этой девчонке спокойной и выдержанной, чтобы заставить её словами, а не действиями уйти с моей дороги. Я хотела показать ей, что у нас с Эльенорой всё отлично, и я совсем не переживаю из-за их утренней прогулки, но нервы сдали окончательно. Поэтому ,когда брюнетка раскрыла передо мной двери шикарного номера, наверняка оплаченного деньгами моей возлюбленной, я толкнула девчонку внутрь и прижала к стене. - Не смей больше подходить к моей Эльеноре! – прошипела я, сдавливая её тонкую шею руками. – Не вздумай, слышишь? - Да что Вы делаете?! – брюнетка с силой оттолкнула меня. – Заваливаетесь ко мне пьяной, нападаете, обвиняя непонятно в чём? Не понимаю, чего она видит в Вас хорошего! - Кто видит? – растерялась я. - Почему вы меня спрашиваете об этом? - в глазах Джил отражалась злость вперемешку с какой-то беспробудной тоской. – Не видите, что творится под Вашим носом? - Видела, сегодня утром видела, - ответила я, опуская голову, стараясь спрятать вновь намокшие глаза. Я чувствовала себя безумно усталой за этот бесконечно длинный день. А эта девчонка, вместо того, чтобы оправдываться или отстаивать свои права на Эльенору, ещё и пыталась выставить меня последней дрянью. - И что же такого Вы видели? Я понимала, к чему она клонит. Действительно, что я видела? Обычную прогулку, дружеское общение. Если бы так больно не было смотреть на них. Если бы она так не любила мою Эльенору. Если бы я так сильно не боялась потерять её. - Ты права, я ничего не видела, - с трудом выдавила я, опускаясь на небольшой диван. – Ничего такого, в чём было бы можно укорить тебя или её. Ведь я совсем не знаю, что творится в вашей спальне за закрытыми дверями. И именно поэтому я пришла сейчас к тебе, а не к Эльеноре. Я не знала, почему говорю так откровенно со своей соперницей, почему выкладываю душу перед той, которую должна ненавидеть. И, наверно, виной тому было спиртное, но я просто слишком устала держать всё внутри. Потому что за последний месяц, желая ничем не тревожить любимую, продолжала улыбаться, даже когда становилось очень плохо. Поэтому сейчас я чувствовала себя слишком разбитой, чтобы продолжать молчать. - В нашей спальне нет ничего, - подняв голову, я увидела, что стоящая в полутьме прихожей Джил закусила губу. – Раньше было, но теперь больше нет, и никогда не будет. Я не сумела сделать Эльенору счастливой, - с горечью произнесла она. – Если хотите, я расскажу Вам свою историю. Я молча кивнула, так как действительно хотела знать, как Эльенора жила все эти годы. Как знакомилась с девушками и что чувствовала к ним. И я очень надеялась, что история Джил поможет мне узнать то, о чём я обещала не спрашивать Эльенору. Поэтому обрадовалась, когда брюнетка закрыла дверь номера и, подойдя к окну, чуть приоткрыла раму, впуская в комнату холодный ночной воздух. - Когда мои родители устроились на работу в особняк Саливанов, мне только исполнилось шестнадцать, - тихо заговорила она. - На тот момент моей единственной мечтой было сбежать из дома, так как мачеха и отец довольно часто прикладывались к бутылке и поднимали на меня руку. Поэтому я сильно обрадовалась, оказавшись в богатом доме, и бралась за любую порученную мне работу, надеясь, что мне станут платить отдельно, и я смогу накопить денег на самостоятельную жизнь. И ещё я втайне любовалась на хозяйку поместья, которая будоражила воображение юной девочки своей холодной таинственностью. Я искренне восхищалась ею, любовалась её гордым станом и красивыми одеждами, и по-детски беспечно радовалась, получая от неё похвалу. Но часто, особенно ближе к ночи, замечая в её серых глазах печаль, в тайне мечтала, что смогу согреть её своим теплом. Но однажды, где-то спустя три месяца нашей жизни в особняке, в мою комнату пришла мачеха и сказала, что Эльенора заплатила деньги, чтобы я стала спать с ней. Девушка замолчала, а я отчаянно пыталась переварить её слова. Эльенора заплатила. Неужели любимая действительно могла так поступить? Я ещё помнила, какой она была нежной, когда впервые целовала меня. Какой была ласковой, когда зарывалась носом в мои волосы и звала своею. И как счастливо она улыбалась после нашей первой ночи. Так неужели после моего отъезда, после общения с Маргарет, любимая так сильно разочаровалась во всём, что уверовала лишь в силу денег? Или эта девчонка просто врёт мне? Я подняла голову, чтобы задать брюнетке этот вопрос, но осеклась, увидев, что она стоит, прислонившись к холодному стеклу с закрытыми глазами.