Мать-и-мачеха 2. Призраки прошлого

- Всё же эти простые слова стали ударом для меня, - продолжила Джил после небольшой паузы. – Я знала, что хотела бы оказаться в объятиях Эльеноры, но ведь делать это за деньги совсем другое, правда? Отдаваться ей не по желанию, не по любви, а лишь из её прихоти, потому что сумма моего тела была уже уплачена. Мне было больно, но я знала, что не смогу отказаться от этого, так как остаться одной без поддержки родных ещё страшило меня. Так как я ещё не накопила достаточной суммы, чтобы уехать, куда глаза глядят, и не чувствовала себя защищённой. Поэтому, как бы мне ни было страшно, я пошла вечером в особняк, как меня просила эта женщина. Но всё же, делая уборку в гостиной, я не могла поднять на Эльенору глаз, совершенно не зная, как вести себя, и что нужно делать дальше. Разумеется, женщина быстро подметила моё состояние и спросила о том, что случилось. И я, глядя в пол, сбивчиво ответила ей, что родители рассказали, какая роль для меня уготована в этом доме, и что я сделаю всё, что она требует. Эти слова дались мне так трудно, что я с трудом сдерживала слёзы, хотя и изо всех сил старалась казаться увереннее. Мне было больно, и к моему удивлению Эльенора заметила и это. «Я так не хотела, чтобы ты узнала» - в её голосе слышалась грусть, а тёплая рука ласково провела по моей щеке. А через пару минут она подошла ко мне и, осторожно взяв за подбородок, заставила посмотреть себе в глаза. «Мне так самой хотелось соблазнить тебя», - прошептала Эльенора, на что мои щёки вспыхнули румянцем. Она стояла так близко, что я чувствовала её дыхание на своих губах и слегка дрожала, но уже не страх был тому виной. Эльенора казалась такой соблазнительной и манящей, запах её духов дурманил, а чёрные глаза, казалось, заглядывали прямо в душу. Она шептала, что я не должна делать то, что мне не нравится. Она говорила, что будет ждать столько, сколько нужно, пока я сама не захочу придти к ней. Она касалась моей ладони и просила, а не требовала, чтобы я теперь лишь проводила больше времени в её обществе. Моя голова слегка кружилась, а боль постепенно отступала, но в тот день Эльенора лишь нежно коснулась губами моей щеки и отпустила домой. Губы Джил расплылись в мягкой улыбке от приятных воспоминаний, а кончики пальцев слегка подрагивали от напряжения. И я поняла, что она не врёт, просто не может врать в этот момент, так как ей самой этот рассказ приносит и радость тёплых дней, и ещё не остывшую боль. - Возвращаясь к летнему домику, я улыбалась, чувствуя себя почти счастливой, пока в маленькой прихожей не столкнулась с мачехой. Она снова была пьяна и допытывалась, почему я не осталась на ночь в особняке. Она кричала, что я дармоедка, сидящая на её шее, и что она ни за что не вернёт деньги назад. А после она подняла руку и со всей силы ударила меня, крикнув, что если я сейчас же не предложу себя Эльеноре, то она выгонит меня из дома. Поэтому, натянув лёгкую курточку, я бросилась обратно в особняк и дрожащими пальцами сняла с себя одежду. Я стояла перед ней полностью обнажённая и отсчитывала бешеные удары сердца, вспоминая её горячий взгляд и тёплые речи. Но Эльенора заметила лишь мою разбитую губу и след удара на щеке. «Ты – не моя рабыня», - резко и немного холодно бросила она и, накинув на мои плечи махровый халат, вышла из комнаты. Я увидела, как сильно она разозлилась, и, не понимая, что сделала не так, очень испугалась. Я сидела, боясь выйти из комнаты, и обнимала колени, ожидая своей участи, но лишь к утру, когда улыбающаяся Эльенора вернулась в комнату, поняла, что её злость была направлена не на меня. Я не знаю, что она тогда сказала моим родителям, как уговорила их отказаться от большого барыша, но к вечеру следующего дня они съехали из особняка, оставив меня с ней. Так Эльенора исполнила мою мечту, она подарила мне новый дом и новую жизнь, где мне были рады. Она помогала мне с уроками и учила готовить, она рассказывала мне о дальних странах и увлекательных путешествиях, но всё так же не пыталась коснуться, пока я сама не захотела принадлежать ей. Той ночью в её объятиях я чувствовала себя самой счастливой в мире девчонкой. А после, уже засыпая, Эльенора прижала меня к себе и тихо прошептала: «Я так люблю тебя, моя Ребекка». Я закрыла лицо руками, стараясь сдержаться, но всё равно чувствовала солёный привкус слёз на губах, вместе с горечью и облегчением. Моё первое признание от Эльеноры. Впервые, она выразила чувства ко мне этими тремя словами, но я не услышала этого. И только сейчас я поняла, что те слова любимой не были ложью. И что совсем не секс был главной причиной того, что она приводила к себе этих девушек. Эльенора брала их под своё крыло, заботясь и помогая встать на ноги, потому что безумно хотела и не смогла дать этого мне. Она, пусть и неуклюже, пыталась справиться с болью, что поселилась внутри неё, и продолжать жить дальше. - После этого я поняла, что сердце Эльеноры прочно занято, а я всего лишь замена горячо любимого ею человека, - я чувствовала, как болезненно Джил дались эти слова, так как ей доселе спокойный голос задрожал. – Но даже несмотря на это, я решила остаться рядом с ней. Потому что хотела помочь ей справиться с болью, бушующей внутри, и помочь забыть ту, другую, что так сильно рвала её сердце на части. Но чем больше проходило времени, тем сильнее я понимала, что не смогу этого сделать. Чем сильнее я стала понимать Эльенору, тем яснее видела боль в её глазах и искусственно выдавливаемую улыбку. И тогда я дала себе слово, что стану для Эльеноры пусть не возлюбленной, но другом, близким человеком, каким она стала для меня. И поэтому, собрав все силы, я пошла к ней и сказала, что уезжаю. Но перед этим взяла с неё обещание, что она не будет больше бояться и тосковать, а попытается найти и вернуть «свою Ребекку». - Ты попросила? – удивившись, я подняла на девушку глаза. - Да, я, - так же тихо ответила она. - Быть может, Вы сочтёте меня слабой и глупой, раз я сама отказалась от борьбы, но я желала видеть Эльенору счастливой намного больше, чем видеть своей. И я не пожалела о своём поступке, когда узнала, что вы вернулись в особняк и приехав, впервые увидела по-настоящему счастливую улыбку Эльеноры. Так что, пожалуйста, Ребекка, я умоляю Вас, не испортите всё снова. Раз я отпустила Эльенору, раз отдала её Вам… Джил замолчала на полуслове, и я заметила, что она плачет. Я тоже плакала, так как осознала, какой жалкой являюсь на самом деле. И что я вновь чуть не разрушила отношения из-за дурацкой ревности и своей слишком собственнической любви. Поэтому в тот вечер, возвращаясь домой, я была твёрдо уверена, что не буду вновь ругаться с Эльенорой из-за глупых пустяков и мучить её своими глупыми придирками. - Бекки, ну где ты была? – Эльенора встретила меня на пороге, как тогда в детстве, и как в детстве посмотрела строго. - Прости, прости, очень хотелось пройтись по старым местам, - я попыталась выдавить из себя радостную улыбку, хотя сейчас мои чувства были далеки от радости. - Ну, сколько же мне за тебя ещё волноваться? – строго спросила она, но всё же безумно нежно заключила в объятия. - Прости, - из глаз всё же хлынули слёзы. – Прости, я просто видела Вас с Джил утром и… - Ты видела? – в голосе любимой прозвучал испуг. – Но между нами… - Ничего нет, я знаю, - всхлипнула я, прижимаясь к любимой. – Но больше, пожалуйста, никогда не ври мне. Я стала старше и правда начала более спокойно реагировать на многие вещи. И я совсем не против твоего общения с Джил, но когда ты вновь захочешь увидеть её, скажи мне. - Я больше не поступлю так, - пообещала Эльенора, гладя меня по волосам. – Я буду рассказывать тебе обо всех проблемах и горестях, так что ты ещё устанешь от меня. Так что сейчас, моя Бекки, не плачь, пожалуйста. Лучше посмотри, в городе я купила тебе подарок. Эльенора отправилась в гостиную и через минуту вышла оттуда, неся в руках удобный мольберт и небольшой чемоданчик с красками. Радостно взвизгнув, я прикрыла рот ладонью, а любимая загадочно улыбнулась. - Я подумала, что тебе стоит вновь заняться рисованием. И ещё может, выполнишь свое обещание и всё же нарисуешь меня? – подмигнула она. - Только обнажённой, - напомнила я свою часть сделки. - Это разумеется. Жду тебя наверху, - послав воздушный поцелуй, Эльенора вышла из комнаты. А я же, в очередной раз подивившись, как за восемь лет скромница умудрилась превратиться в секс-символ, направилась в комнату дочери. Элли сладко спала, прижимая к груди любимого медвежонка, поэтому я, поцеловав её в лобик и укрыв одеяльцем, направилась в спальню любимой. Эльенора лежала, вольготно раскинувшись на кровати в свете тусклой лампы, и я вновь залюбовалась ею. Да, именно такой я и мечтала изобразить на холсте мою Эльенору: обнажённой, немного таинственной и безумно притягательной. - Ты очень красивая, - улыбнулась я, устанавливая мольберт в удобное положение. – А теперь не шевелись, пожалуйста. Эльенора повернулась в мою сторону и провела языком по алым губам, желая подразнить меня. - Рисовать, так рисовать, - недовольно сдвинула брови я, и, взяв простой карандаш в руки, стала набрасывать контуры её роскошного тела. Сейчас от любимого дела меня не могло отвлечь даже желанное тело рядом, поэтому, не обращая внимания на намеки Эльеноры, я отчаянно старалась переложить на бумагу то, что видела перед собой. Красивую и умную, нежную и страстную, манящую и роскошную, такую бесконечно мою - женщину. Ту самую единственную, с которой я хотела остаться навсегда. *** - Ты не устала? – спросила Эльенора, проводя рукой по обнажено-соблазнительному плечу. – Уже больше часа прошло. - Нет, - вновь нахмурилась я, так как ещё не закончила и половины рисунка. - А у меня уже спина затекла, - резко откинувшись на подушки, Эльенора засмеялась, очерчивая пальцем ореол набухшего соска. - Ну как же, - обиженно протянула я, так как от неожиданности провела длинную чёрную линию, чуть не испортив всю картину. – А ну ляг обратно! Встав с насиженного места, я подошла к кровати, надеясь заставить любимую принять прежнее положение. Но вместо этого Эльенора изловчилась и, притянув меня себе, опрокинула на подушки. - Теперь ты – моя, - прошептала она, по-собственнически нависая сверху. – А картина подождёт до завтра. - На завтра полно других дел, - я попыталась вырваться из её рук, чувствуя, как щёки снова обдало жаром. - Ты изменилась, - прошептала женщина, наклоняясь так, чтобы я ощущала на коже её горячее дыхание. – Постоянно пытаешься сбежать куда-то, а стоит мне к тебе прикоснуться - смущаешься, точно вновь стала невинной. От её слов я ещё больше потерялась и отвернула голову, пытаясь скрыть это. - Это потому, что у меня давно никого не было, - напомнила я. - Мне так сильно нравится это, - прошептала Эльенора, проводя кончиками пальцев по моей пылающей щеке. – И мне так сильно нравится это. Словно сейчас я стала первой у тебя. - Ты единственная, - ответила я, пристально глядя в её глаза, и потянулась за поцелуем. Но Эльенора прижала мои запястья к кровати, не давая двинуться, и посмотрела неожиданно строго. - Что с твоей губой? – спросила она. - Ничего, - выдохнула я, чувствуя влагу меж бёдер. - Не отвлекайся на всякие мелочи. - Ох, Бекки, когда ты уже будешь жить, как нормальные люди, - обречённо вздохнула она, вновь нависая сверху. Я предприняла ещё одну попытку поймать желанные губы, но в последний момент Эльенора снова отстранилась. - Если хочешь связать меня – то свяжи, но не застревай на поворотах, - простонала я и закрыла глаза, давая понять, что полностью отдаю себя её власти. Эльенора хихикнула, касаясь горячими губами моей шеи, но вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, стала снимать с меня одежду. - Не дуйся, - губы любимой целомудренно коснулись моей щеки. – Пока твоя рана не заживёт, я не смогу поцеловать тебя, но насколько я помню, поцелуи сюда ты любила не ничуть не меньше, чем в губы. Я охнула, когда Эльенора раздвинула мои ноги и коснулась губами чуть влажной кожи бёдер. - Ты самая красивая, моя Бекки, - прошептала она, продвигаясь горячими поцелуями вверх, к пылающему лону. *** А утром, проснувшись в нашем общем доме и в нашей общей постели, я надела халат и отправилась к дочери, просить прощения за то, что вчера потратила весь день на зряшние горести. Но, стоило мне спуститься вниз, как зазвонил телефон. - Особняк Саливанов, - ответила я, зевая в трубку. - Бекки? – раздался на том конце удивлённый голос Марго. – Ты вернулась? Вы снова сошлись с Эльенорой? - Ага, мы вместе и очень счастливы, - похвасталась я, не желая начинать столь прекрасное утро обвинениями бывшей лучшей подруги в клевете. - А ты почему звонишь? - Ну, это… - Маргарет немного замялась, но всё же продолжила. – У меня тут небольшие проблемы. Я надеялась, что Эльенора… - Хватит! – резко оборвала я. – Марго, всё, лавочка закрыта. Эльенора больше не будет отсыпать тебе деньги за секс, что был восемь лет назад. - Да что ты такая злая, Бекки, - тут же обиделась девушка. – Неужели совсем не хочешь помочь лучшей подружке? - Ни капельки, - победно улыбнулась я. - А я-то тебе помогала, - протянула Марго. – Я твою Эльенору утешала, заботилась о ней в больнице. Ты хоть знаешь, настолько ей было плохо? Я закусила губу. Нет, я этого не знала. Я не знала, как Эльеноре было плохо, и не хотела этого знать. Я не знала, что она лежала в больнице из-за попытки самоубийства и не представляла, что именно Маргарет пришла к ней на помощь в трудную минуту. - Сколько? – обречённо вздохнула я. - Сколько можете, - обрадовалась подруга, уповая на моё гигантское чувство вины. – Записывай номер кредитки. Я вновь вздохнула, внимательно записывая цифры, и уже намеревалась отправиться к любимой, чтобы попросить денег, но тут телефон затрещал вновь. - Марго, ты придумала сумму? – обречённо спросила я. - Бекки, наконец, я нашёл тебя, - услышала я в трубке взволнованный голос почти бывшего мужа.