Мать-и-мачеха 2. Призраки прошлого

- Зачем ты меня искал, Роберт? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Я же сказала, что между нами всё кончено, и я счастлива с другим. Как адвокаты подготовят бумаги о разводе, я пришлю их тебе на подпись. Я не буду претендовать ни на квартиру, ни на имущество, ни… - И кто же твой загадочный любовник, Бекки? – неожиданно перебил он. – Ты вернулась в родовой особняк, и рядом с тобой нет никаких мужчин. Так неужели ты сошлась с бывшей женой своего папочки? Той самой, которой ты в прошлом отписала особняк Саливанов и нехилую часть своего состояния? - Это не твоё дело! – бросила я, удивившись тому, что он смог разузнать подробности моей личной жизни так быстро. - Это моё дело, Бекки, потому что ты увезла моего ребёнка, - голос мужа вмиг стал стальным, каким он всегда разговаривал во время судебных процессов. - Прости, Роберт, я о тебе не подумала, - обречённо вздохнула я, только сейчас поняв свою ошибку. - Какое разнообразие, Бекки, раньше ты никогда обо мне не думала, - холодно заметил он. – Лишь пребывала в каких-то своих грёзах, а теперь и вовсе вздумала отобрать у меня дочь. Привези Элли назад, или я буду вынужден обратиться в суд. - Я не отбираю у тебя Элли, - попыталась объяснить я, чувствуя бешеное биение сердца. – Ты можешь приезжать к нам в любое время, чтобы увидеться с ней. Я признаю, что была тебе плохой женой, но матерью я всегда была хорошей. Ты же знаешь, как я люблю Элли, так что, пожалуйста, не забирай её у меня. Ты же очень много работаешь и всё равно не уделял бы ей больше часа в неделю… - Моя дочь не будет жить с кем попало! – отрезал он. – Так что выбирай, Бекки, либо ты привезёшь Элли назад сама, либо я заберу её в суде. Я открыла рот, чтобы ещё раз попытаться уговорить мужа, но в трубке раздались короткие гудки. Руки задрожали, и я с трудом повесила телефон на место, только сейчас осознав, что произошло. Я понимала, что, желая уничтожить мою репутацию, Роберт будет копаться в прошлом, где обязательно наткнётся на дело моего отца. А зная, насколько он дотошный, боялась, что правда о смерти Эдгара Саливана может открыться. У убийства нет срока давности, но если Эльенору и не посадят, то с такой репутацией в нашем маленьком городе она потеряет всё. Если вообще найдёт место, где сможет выжить с клеймом убийцы. Поэтому, закрыв трясущейся рукой рот, чтобы сдержать рвущийся на волю крик, съехала по стене на пол. - Бекки, что произошло? – услышала я встревоженный голос любимой, и тёплые руки Эльеноры обняли меня, помогая подняться. – Кто это звонил? - Марго, - дрожа всем телом, ответила я, не желая рассказывать правды. – Она денег просила. - И ты из-за этого так переживаешь? - не поверила женщина и, привлекая меня к себе, стала гладить по волосам. – Бекки, расскажи мне, что по-настоящему случилось? - Марго рассказала вашу историю, - выдохнула я, стараясь успокоиться. – Теперь я понимаю, почему ты обратила на неё внимание. Тебе было плохо, очень плохо, а она помогла тебе… - Это неважно сейчас, Бекки, - взяв моё лицо в ладони, любимая подняла его к себе. - Нет, важно, - как можно чётче ответила я, пытаясь увести разговор в сторону. – Это очень важно, так как я только начинаю понимать, какую ошибку совершила, бросив тебя одну. На тумбочке написан номер кредитки, пожалуйста, перечисли Марго деньги. А мне нужно побыть одной. Высвободившись из ласковых объятий Эльеноры, я направилась в свою комнату и, рухнув на кровать, залилась слезами. Угроза Роберта была намного страшнее, чем он мог себе представить, и я совершенно не знала, что теперь делать. Так просто отдать бывшему мужу и Жанин малышку, навсегда расставшись с ней, или снова расстаться с любимой? Я понимала, что сейчас не готова принимать такое решение и выбирать от кого из самых важных мне людей мне предстоит отказаться. Но всё же сейчас мысли о дочери не оставляли меня, и я невольно вспоминала, как радовалась, когда она родилась. Я помнила, как первый раз качая крохотное существо на руках, поклялась себе, что она будет той единственной, о которой я смогу позаботиться. И как радостно стало у меня на душе, когда я приобрела ту, которую буду оберегать и защищать, как не смогла защитить ни отца, ни Эльенору. И поэтому со всей чёткостью осознала, что никогда не смогу отдать Элли чужим мне людям без боя. Но, отстаивая свои права на дочь, я могла утопить Эльенору, вновь заставив её проходить через кошмар. Поэтому я понимала, что должна сейчас поступить так же, как в прошлом – собрать вещи и просто сбежать ото всех, от Роберта и от неё. Уехать подальше из особняка Саливанов, забрав дочку, чтобы вновь пытаться обрести счастье на чужбине. - Бекки, - Эльенора вошла неслышно и, опустившись на кровать рядом, обняла меня. Она молча прижимала меня к себе, понимая, что я не хочу сейчас говорить и просто согревала своим теплом. А мои слёзы лились, не останавливаясь, потому что я не представляла, как смогу отказаться от неё снова. *** Этот страшный и бесконечно длинный день я провела в раздумьях, заперевшись в комнате, не желая видеть никого, вновь и вновь перебирая варианты в поисках верного ответа. Как я должна была поступить? Уехать, предупредив Эльенору обо всём и просить её исчезнуть со мной? Заставить бросить любимый дом и привычный уклад жизни, чтобы бежать неизвестно куда? Или вновь предать ту, которую любила? Ту, о которой обещала позаботиться и всегда быть рядом? И, глядя в стену, всё яснее понимала, что правильного ответа нет и не будет. Это будет моё решение, правильное или неправильное, но моё. И ещё одно предательство. - Мамочка, что с тобой? – малышка подбежала вечером, когда за окнами уже стемнело, и обняла меня пухлыми ручонками. – Ты чем-то расстроена? - Нет, с мамочкой всё в порядке, Элли, - взяв головку дочери в руки, я нежно коснулась губами её лба. – Просто мамочка немного устала. - Ты даже не почитаешь мне сказку на ночь? – разочарованно протянула малышка. - Эльенора тебе почитает, она очень хорошо рассказывает, - ответила я, снова чувствуя, как намокают глаза. - Да, Эльенора очень хорошо рассказывает, - глаза Элли засияли. – Её истории такие интересные, что я готова слушать их бесконечно. Но твои, мамочка, совсем другие, тёплые. Поэтому, пожалуйста, почитай мне. Дочка заглянула мне в глаза с такой надеждой и протянула книжку. Старую, затёртую до дыр историю, которую я читала ей уже, наверное, сотню раз, но всё ещё безмерно любимую ей. Поэтому я кивнула и, притянув в себе дочь, усадила на свои колени. - Так, - проговорила я, открывая книжку с картинками так, чтобы было видно и мне и ей. – В некотором царстве, в некотором государстве… *** - Мамочка, почему ты замолчала? – спросила Элли в повисшей тишине. - Просто страница кончилась, - ответила я, осторожно, так чтобы дочка не заметила, вытирая выступившие на глазах слёзы. – Элли, скажи, ты скучаешь по папе? Ведь помнишь, он тоже читал тебе на ночь сказки. - Скучаю, - Элли задумалась, но через секунду продолжила. – Но у папы странные сказки и всегда холодные руки. Мамочка, не беспокойся, раз ты не хочешь больше жить с папой, то я не буду печалиться. Ты улыбаешься теперь, и улыбка у тебя такая светлая. Так что не волнуйся, я не хочу жить с папой и никогда тебя не покину. Элли повернулась и крепко обняла меня, и я поняла, что уже знаю верный ответ. Я уеду из особняка Саливанов, чтобы позаботиться об Эльеноре, чтобы не предавать дочку. Завтра же уеду, вновь брошу всё, чтобы не потерять единственного родного человека, что у меня остался. Вот только перед этим мне нужно было выполнить ещё одно моё обещание. *** Холодный ветер забирался под куртку, когда я шла по кладбищу, неся в руках казавшийся таким глупым букетик из когда-то таких любимых умершей матерью лилий. Но сейчас я шла не к ней, а к отцу, которого предала когда-то из-за странной страсти. К отцу, который погиб из-за моей ошибки. И сейчас, пусть даже задним числом, я хотела объяснить ему, почему поступила так. И почему не могла иначе. Наверно всё же, в глубине души я отчаянно искала его прощения, но ноги всё равно подгибались, когда я шла по ряду врезавшихся в память могил. Ещё немного, сейчас… И я застыла перед гранитным памятником, на котором была высечена лучшая фотография отца. Он улыбался и показался мне таким родным, каким я видела его в детстве, каким любила его и каким хотела видеть всегда. Похоже, Эльенора постаралась на славу, закончив то, на что у меня не хватило сил. Поэтому сейчас, вытерев, дрожащей рукой слёзы я подошла к памятнику и, положив у подножия цветы, встала на колени. - Отец, я виновата перед тобой, - тихо заговорила я, опустив голову, так как даже сейчас была не в силах заглянуть ему в глаза. – Я была очень эгоистичным подростком, и, когда умерла мама, просто обвинила во всём тебя. Мне было больно, но тебе было больно не меньше меня, а я совсем не замечала этого. Знаешь, отец, я стала понимать тебя лишь тогда, когда родила Элли. И поняла, что ты привёл в наш дом Эльенору, чтобы справиться с этой болью. Я столько обвиняла тебя в том, что ты не любишь её, что между вами лишь тупая страсть, и отказывалась замечать то, что вместе с ней ты хотел обрести счастье и попытался начать новую жизнь. Я замолчала на секунду и проглотила комок, образовавшийся в горле. - Я тоже счастья с Эльенорой искала, вот только у меня было больше шансов, - продолжила я, чувствуя солёные капли на губах. – Я полюбила Эльенору, впервые по-настоящему полюбила, отдавая себя полностью и без остатка. Полюбила так, что не могла надышаться этой любовью и не смогла отказаться от неё, даже зная, что я предаю тебя. Но, если честно, наше счастье с Эльенорой было таким полным и таким светлым, что я совершенно не подумала о тебе. Я хотела раствориться в Эльеноре без остатка, полностью стать с ней единым целым и как могла старалась заботиться о ней. Но знай, отец, что я никогда не желала твоей смерти. Я наивно полагала, что если ты узнаешь обо всём, то сможешь принять это и останешься в моей жизни. Но ты всё решил по-своему и, увидев нас вместе, обвинил Эльенору во всём. Я знаю, отец, что, бросаясь на неё, ты хотел защитить меня, но меня не нужно было защищать. И я точно знаю, что в будущем, никогда не повторю твою ошибку с Элли. Кем бы ни был её возлюбленный и как бы тяжело мне ни было это принять, я выслушаю её и постараюсь понять. Я защищу её от всех несчастий, даже если причиной её боли стану я сама… Я опустила руки на землю, стараясь справиться с приступом рыданий и почувствовала, как родные руки обняли меня. - Эльенора, - прошептала я и, поняв голову, посмотрела на возлюбленную. – Как ты узнала, что я здесь? - У тебя с утра было такое лицо, - женщина опустилась рядом и ласково провела по моей щеке. – Умоляю, Бекки, скажи мне, что произошло? Я знаю, что не разговор с Марго стал причиной твоих слёз. - Да, я лгунья, - выдохнула я, закрывая лицо руками. – Я жалкая предательница, и навсегда останусь ею. Поэтому, Эльенора, я снова предам тебя и уеду из особняка сегодня же вечером. Между нами слишком много боли. Один лишь Бог знает, как мне тяжело дались эти слова, но я, собрав все силы в кулак, поднялась на ноги и как в прошлом, не оборачиваясь, побрела к выходу с кладбища.