Headlights Look Like Diamonds

       Джерард знал, что больше не сможет избегать света софитов. Брайан следил за ним. Он заставлял его тренироваться больше. Он хотел, чтобы Джерард вернулся со своим лучшим выступлением.        Руки Джерарда всё ещё тряслись, когда он шёл на манеж, но он почти что точно знал, что не промахнётся. Он решил не поджигать ножи, как он иногда это делал. Он не любил красоваться. Ему было больше не на кого производить впечатление. Он просто обычно выступит, заранее зная, что скучное выступление подействует на толпу равноценно.        Ладонью он ощущал холодный металл. Джерард не мог отступить. Джамия всем улыбалась фальшивой улыбкой, но не обманывала Джерарда. Скорее всего, она волновалась, что он промахнётся. Но дело было в том, что Джерард никогда не промахивался. Он знал траекторию, угол и скорость. Он высчитывал силу и толчок в голове. Он мог сделать это с закрытыми глазами. На самом деле, он уже выступал с завязанными глазами. Он мог выступать, даже не думая об этом. Он мог делать это, думая о Фрэнке, и знал, что не промахнётся.        Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Он слышал звук вращающегося колеса и мог представить Фрэнка, спящего у него в объятиях. Он был самым красивым человеком, которого он когда-либо встречал, а теперь он ушёл навсегда. Он стиснул запястья, пытаясь унять дрожь. Затем нож вырвался из его руки.        Он не услышал ничьих криков. Не сразу. Через несколько минут он осознал, что не мог дышать. Когда он распахнул глаза, он глубоко вздохнул и взглянул на свои опустевшие руки. Ножа там больше не было.        Джамия больше не улыбалась. Её рот был открыт, а лицо было бледнее, чем обычно. С ней было что-то не так. На крутящемся деревянном колесе чего-то недоставало.        Затем к нему вернулся слух. Он слышал, как плачут дети. Он слышал, как Джамия зовёт на помощь; она звала его. Затем он услышал, как Брайан выбежал на сцену, говоря всем, что шоу окончено. Майки выбежал на манеж, чтобы помочь Джамии отстраниться от колеса, которое до сих пор очень медленно крутилось. Кровь текла тонкой зигзагообразной струйкой, капая на землю. Опилки под колесом окрашивались в тёмные оттенки красного.        Нож глубоко пронзил её руку прямо под локтём. Он пригвоздил её к деревянному кругу. Брайан оттолкнул Джерарда с манежа, прочь от любопытных глаз, и заставил его присесть, пока Майки пытался вытащить нож из руки Джамии.        — Нет! Она может истечь кровью! — Брайан кричал, чтобы его могли услышать среди панических возгласов. Он поспешил к Майки, а затем осмотрел рану на руке Джамии.        Рэю и Бобу пришлось выгнать зрителей из Биг Топа. Было ясно, что они умели справляться с толпой. Они убедились, что не было толкучки и что все шли по порядку. Цирку не нужно было ещё одно происшествие помимо этого. Для одной ночи было уже достаточно недовольных зрителей.        — Шоу окончено, все на выход! — прокричал Боб, когда последний зритель вышел из шатра.        Джерард уставился на манеж, полностью побледнев, пытаясь понять, что же только что произошло. Его глаза были закрыты, когда он выпустил нож. Он думал, что не промахнётся, но это произошло.        — Джам, ты в порядке? — спросил Рэй; руки его тряслись.        — Просто вытащи его, блять! — выкрикнула Джамия; её рука была прижата к ране поверх руки Майки.        — Что, если будет большая кровопотеря? Боб? — спросил Брайан, изучая нож и лениво хватаясь за его ручку.        Боб был тем, к кому они обращались, когда случались какие-то происшествия. Он не был доктором, но знал, как накладывать шины и швы. В каждом выступлении был скрытый инцидент за углом.        В каждом выступлении скрывался инцидент: не так давно Майки сломал палец на ноге, у Рэя были свои ушибы и ссадины. Джерард был частично благодарен тому, что в этот день Боб был рядом.        Брайан смог вытащить нож, а Майки сжал рану. Они отвели Джамию за кулисы. Она одарила Джерарда сконфуженным взглядом, присаживаясь напротив.        Боб уже склонился рядом с ней. Он помог ей снять рубашку, отчего она скривилась и издала полный боли стон. Нож прошел насквозь. Если бы лезвие было чуть больше, то ей могло бы отрубить руку.        — Насколько все плохо? — спросил Брайан, уставившись на ожесточенное лицо Боба.        — Лезвие прошло вертикально. Это очень хорошо, - начал Боб. – Не выглядит так, будто задело артерию. Я наложу швы. Джам, сиди здесь. Попытайся не двигаться, — сказал он, выбегая из-под тента за аптечкой первой помощи.        — Что это за херня, Джерард? — спросил Брайан, подбегая к нему.        Он не выглядел разозленным. Не совсем. Скорее обеспокоенным: травмы случались не часто, но когда такое всё же происходило, то редко, но всё же случалось, что находились свидетели. Они потеряют деньги и доверие, и всему этому будет виной он.        — Я... Я не знаю. Извини.        Джерард не мог понять, что пошло не так. Он вновь и вновь прокручивал все свои движения в голове. Он видел тот самый момент, когда он потерял концентрацию, подумав о Фрэнке.        — Лучше бы так оно и было. Блять, ты же занимался этим почти двадцать лет и решил, что вот он, прекрасный момент, чтобы промахнуться и шокировать наших зрителей?! — Брайан нарезал круги по Биг Топу, ломая голову и прижимая свою кепку к груди.        — Я же сказал, я извиняюсь, — повторил Джерард. — Как Джамия? — после нескольких секунд молчания спросил он.        — Жить буду, — скривившись, ответила Джамия. Она была выносливее, нежели казалось. На удивление, она отлично справлялась с болью. Рукой она зажимала рану, кровь сочилась сквозь пальцы.        — Что случилось? Джи, ты не мог промахнуться. Ты никогда не промахиваешься, — сказал Майки дрожащим голосом. Он склонился рядом с братом, взглянул на руку Джерарда, и его глаза постепенно расширились.        — Все бывает в первый раз, - отвлечённо сказал Джерард.        — У тебя рана.        Джерард не чувствовал никакой боли, он даже не ощутил, как металл впился в его кожу. По всей его рубашке была кровь.        — Уйди с глаз моих, Джерард. Иди наложи что-нибудь на руку и не высовывайся из трейлера, пока я так тебе не скажу, — сказал Брайан , когда Вошли Лин и Алисия; они выглядели смущенно и шокировано.        Алисия подошла к Джерарду и одарила его обеспокоенным взглядом, похлопав его рукой по плечу. И тогда Джерард понял, почему Майки хотел позвать её замуж. *        Минуты превращались в часы. Джерард сидел на кровати и ждал, пока кто-нибудь постучит в его дверь, придет и поговорит с ним. Может, все были слишком злы на него. Может, они хотели, чтобы он ушел. Брайан выглядел таким разочарованным, когда смотрел на него, а Джамия, скорее всего больше никогда не доверится ему.        Когда Майки пришел к нему, то не выглядел злым. Он не выглядел так, будто хотел прочесть целую лекцию о том, что ему нужно было забыть Фрэнка и двигаться дальше. Он просто закрыл за собой дверь и присел на кровать так близко к Джерарду, будто собираясь обнять его.        — Ты в порядке?        Майки обернул руки вокруг плеч Джерарда и взглянул на его раненую руку.        — Нормально.        Джерард думал, что Боб придет наложить швы, но, скорее всего, рана была не такой серьезной. Она уже больше не кровоточила. Посреди ладони простиралась тонкая красная линия, порез был абсолютно чистым. Он должен был быть куда более болезненным. Может, внутри него ничего не осталось.        Майки взял руку брата в свою и провел кончиками пальцев по краю раны.        — Сильно болит? — спросил он; его очки медленно сползали с переносицы.        — Я в порядке, — повторил Джерард; слова звучали глухо. Он поправил очки у Майки на носу и выдавил улыбку.        — Боб наложил швы. Этот чувак шьет, как профессионал. Клянусь, он может и вязать, наверно, — сказал Майки, продвигаясь дальше на кровати брата и подтягивая колени к груди.        — Я не знаю, что случилось, — сказал Джерард, медленно поворачиваясь, чтобы взглянуть на Майки.        — Такое случается. Мы же не супергерои, Джи. — Майки вытянул руки и притянул Джерарда к себе.        — В этот раз я действительно облажался. — Джерард склонил голову Майки на плечо.        — Ну, я тоже, знаешь? Банни не слишком нравится балетная пачка, и она не стала прыгать через обруч. Я вернулся к тому, с чего начал с обыкновенной кошкой, которая не хочет делать ничего, кроме как тереться об руку.        У Джерарда вырвался смешок. Он звучал странно. Звучал, будто чужой голос. Неужели он так смеялся?        Затем он снова замолк. Майки начал гладить Джерарда по голове, как обычно он делал с Банни, почёсывая Джерарда за ушами.        — Как дела с Алисией? — спросил Джерард, взглянув на Майки.        Джерард помнил план Майки о том, как тот хотел позвать её замуж. В последние две недели была целая серия неудавшихся попыток. Майки сомневался во всём. Он боялся, что кольцо не подойдёт, а трейлер не будет самым подходящим местом, чтобы сделать предложение. Он также сомневался, был ли он достаточно хорош для неё. Ему было интересно, почему такая красивая девушка, как Алисия, заинтересовалась им. Джерард выполнял свой священный братский долг, говоря ему, что не было идеального момента или места и что это не изменило бы того факта, что Алисия, скорее всего, любила его и, вероятнее всего, согласится.        — Я думал сделать предложение сегодня ночью, но вдруг подумал, что это не лучшее время. Ну, знаешь, со всей этой кровищей и криками, — Майки убрал руки от волос Джерарда и обхватил колени, притягивая их ближе к груди.        — Извини, что нарушил твои планы.        Может, Майки не хотел заставить брата испытывать вину, потому что он склонил голову и прислонил её к голове брата. Было так хорошо, так спокойно. У Майки действительно был талант улучшать настроение людей.        — Всё в порядке. Это даёт мне больше времени, чтобы наработать стратегию.        — Она не сможет отказать Майки. Ты — самый привлекательный клоун во всём Цирке, — сказал Джерард, пытаясь пошутить.        — Я — самый классно выглядящий парень в округе. Я выгляжу намного лучше тебя. Намного, — настаивал Майки. Его голос не звучал обиженно, потому он, скорее всего, тоже шутил. Не было никого застенчивей Майки.        — Я понимаю, почему она тебе так нравится, — сказал Джерард, выпрямляя ноги и задевая край кровати ботинками.        — Спасибо.        Джерард понял, что больше никто не постучит в его дверь этой ночью. Скорее всего, они собрали встречу насчёт его ответственности. Наверное, они обсуждали, как выпроводить его, не ранив его чувства.        Несколько минут Майки молчал, положив голову на оную Джерарда, крепко обнимая брата. Затем он вздохнул, и Джерард знал, что брат собирается сообщить ему плохие новости, которые он пытался отложить с того момента, как вошёл.        — Брайан думает, что тебе необходима небольшая передышка. На время он хочет, чтобы ты стал нашим проводником, — сказал Майки мрачно.        Это было не такое уж плохое решение. Брайан знал, что Джерард не сможет выступать. Заставить его расставлять таблички по дороге было лучшей альтернативой увольнению. Быть проводником значило отправляться в путь вперёд Цирка. Это означало, что у него будет время побыть наедине с собой и подумать. Может, это ему и нужно было.        — Никаких больше ножей? — с надеждой спросил он.        — Ненадолго. В твоей голове бардак, Джи.        — Я знаю.        Побыть наедине с собой было именно тем, что ему было нужно. Он только пропустит сбор Цирка в дорогу, а значит — на одну вещь, о которой нужно было волноваться, меньше. Ему не придётся больше тренироваться несколько часов кряду.        — Хочешь, я поеду с тобой? — спросил Майки, подталкивая брата локтем.        — Со мной всё будет в порядке.        Взволнованный взгляд вновь вернулся к Майки. Он, скорее всего, думал, что для Джерарда это шанс порезать вены или спрыгнуть с крыши, пока никого не будет рядом.        — Думаю, Брайан прав. Мне нужна передышка. Мне необходимо побыть наедине с собой, — объяснил Джерард. Он положил руку на колено Майки в надежде, что это усмирит его пытливый разум.        — Ты же знаешь, что это всего лишь на день, да? — спросил Майки трепещущим голосом.        — Ага.        Неожиданно лицо Майки загорелось надеждой, и он слегка подскочил на кровати.        — Если ты передумаешь, я могу поехать с тобой. Вот это будет поездка! Я мог бы притащить фастфуд и глупую музыку, — восторженно начал Майки.        — Нет. Брайан убьёт меня, если я заберу его любимого клоуна.        Майки скривил губы и уставился в глаза Джерарду, скорее всего, пытаясь прочесть его мысли.        — Не делай ничего глупого, хорошо? — после нескольких секунд молчания сказал он. Казалось, он немного расслабился и переполз ближе к краю кровати.        — Я буду держаться от греха подальше, — ответил Джерард, подавляя в себе желание обнять брата. *        Джерард проснулся посреди ночи от собственного крика. Он не помнил, снился ли ему кошмар, или он кричал из-за наконец прорезавшейся боли в руке. Края раны жгло.        Джерард обнаружил кровь на простынях и понял, что повредил рану во сне, всё сильнее открывая порез. Он соорудил повязку из старой майки, распоров её на полоски и обернув вокруг ладони.        Когда он вышел из трейлера, на улице до сих пор было темно. Он решил, что будет хорошей идеей устроить ранний завтрак и отправиться в путь, пока все спали, чтобы избежать всяких стычек. Брайан, скорее всего, до сих пор был зол на него, и он всё ещё не мог вынести мысли, что Джамия больше никогда не захочет заговорить с ним.        Когда он вошёл в походную кухню, там было темно, хоть глаз выколи. Он включил генератор и осмотрелся в поисках чего-нибудь, что можно было взять в дорогу. На столе его уже ждал бумажный пакет с запиской рядом.        Джерард взял пакет и быстро пробежал взглядом записку. Майки сделал несколько сэндвичей с арахисовым маслом в дорогу. Джерард улыбнулся и выключил генератор. Знаки, которые по указаниям Брайана ему нужно было установить по дороге, стояли возле его трейлера. В этот раз записки не было.        Джерард взял их и закинул на пассажирское сиденье своего фургона. Он вновь оглядел лагерь. Это будет первый раз, когда он уедет не последним. Странное ощущение, будто он не вернётся.        Когда он залез в трейлер и устроился за рулём, он взглянул на фургон Майки в зеркало заднего видения.        — Пока, Майки, — сказал он и завёл мотор. *        Брезжил рассвет. Горизонт исчезал из вида. Джерард наблюдал, как вокруг него повсеместно просыпался мир. Люди шли по своим делам, отводили детей в школу, беспокоились из-за войны во Вьетнаме, платили налоги, заболевали, а затем умирали. В этом дне не было ничего особенного. Люди были всё такими же. Никто не был уникальным.        Джерард был уже утомлён от недостатка сна, и боль в его руке убивала его. С каждым прикосновением к рулю ладонь ныла всё сильнее. Боль означала бодрствование. Ему было необходимо продолжать путь.        Он очень уж часто останавливался, чтобы поставить знак на очередном перекрёстке. Он старался сконцентрироваться на своей обязанности, нежели на том факте, что он так сильно устал, что едва ли помнил, куда направлялся.        Пейзажи вокруг него не менялись. Солнце поднималось, а затем начинало заходить. Джерард продолжал ехать, пока у него почти что не закончился газ.        Когда бак был снова полон, он понял, что направлялся в сторону Энтерпрайза. Может, он думал, что Фрэнк до сих пор был там, ожидая его на месте, где когда-то был разбит лагерь.        Джерард решил вернуться туда, несмотря на всю глупость и бессмысленность этой идеи. Прошло шесть месяцев, и где бы Фрэнк сейчас ни был, он, скорее всего, не помнил Джерарда и своё недолгое пребывание с Цирком. Может, его жизнь сейчас стала лучше. Может, теперь он был одним из тех людей, что не были уникальными в своём роде.        То, что он пропустил ланч, чтобы продолжить двигаться в неверном направлении, не сильно заботило Джерарда. В любом случае, он не был голодным. Ему даже не пришлось притворяться и выдавливать из себя чувство голода, как он это делал, чтобы люди не начинали беспокоиться за него. Ему больше не приходилось притворяться, что с ним всё в порядке. Он мог просто остановиться посреди дороги и изойтись слезами, если они у него вообще остались.        Место, где ранее располагался лагерь, пустовало. Трава снова выросла, опилок больше не было: их сдуло ветрами. Было ощущение, будто они никогда вообще сюда не приезжали. Будто Фрэнк был лишь плодом его воображения, всего лишь иллюзией, заставившей его страшно желать человеческих прикосновений.        Когда он вновь вырулил на дорогу, у Джерарда больше не было никакого желания выполнять свои обязанности. Цирк мог найти дорогу и без него. Рэй был достаточно сообразительным, чтобы увидеть знаки и привести всех к цели. Они будут интересоваться, где Джерард, но затем забудут о нём точно так же, как забыли о Фрэнке. Может, Майки будет единственным, кто будет скучать по нему. Джерард был рад, что теперь у него была Алисия. Она будет готова утешить его.        Джерард разогнался, неуверенный, куда он направлялся. День перетёк в вечер, а Джерард всё ещё ехал. Он подумал о том, как далеко бы он смог уехать с полным баком. Может, он мог бы вернуться в Нью-Джерси. Может, там был Фрэнк.        Дорога простиралась далеко впереди него. Если бы только его жизнь была такой же открытой и свободной, может, он бы начал понимать, что он хотел с ней сделать. Сейчас ему было двадцать шесть, и он больше не мог метать ножи. Существовало ли то, что он мог делать? Мог ли он вернуться в Цирк, где все, скорее всего, ненавидели его.        Джерард был погружён в свои мысли, когда его живот заурчал впервые за несколько недель. Он ненадолго остановился, чтобы перекусить сэндвичем с арахисовым маслом, которые сделал Майки, перед тем как снова выехать на дорогу и бесцельно ехать вперёд. *        Этой ночью Джерард не спал. Он пытался, зажмуривал глаза и даже считал овец, но ничего не помогало. Он решил, что будет лучше проехать ещё пару часов. Может, рокот двигателя поможет. Он мог остановиться где угодно, если почувствует, что сон берёт верх.        Дороги были пустынны. Джерард не помнил, где он был и какой шёл день. Скорее всего, Цирк в этот момент уже собирал шатры. Они готовились к отъезду в другой город. Может, Майки страстно желал увидеть брата. Может, Брайан уже встал на тропу войны, отслеживал время, готовый созвать всех, используя свой звонкий голос, чтобы убедиться, чтобы все встали и были готовы к работе.        Было раннее утро, когда Джерард въехал в маленький городок в Богом забытом месте. У него почти закончился газ, поэтому он мог бы передохнуть. Он был на ногах больше двадцати четырёх часов, и недостаток сна в сочетании с недостатком хорошего кофе по дороге начинали отрицательно сказываться на нём.        Городок не выглядел знакомым. Он мог находиться где угодно. Это мог быть среднестатистический маленький городок где угодно в стране. Он много раз видел подобные за свою жизнь.        Несмотря на то, что это был один из тех многочисленных городков, Джерард объехал его, стараясь найти дорожные знаки, чтобы опознать что-нибудь знакомое. Улицы сужались. Он не мог продолжать разъезжать по всему городу. Он всё ещё пытался припарковаться, чтобы перестать привлекать внимание каждого прохожего, когда заметил маленькую толпу, собравшуюся на тротуаре.        Джерард ничего не мог поделать и вспомнил о Фрэнке. Он так часто о нём думал, что ему показалось, что это он исполняет своё привычное выступление, сгибая ноги и выполняя сальто назад. Ему даже почудилось, что он видел Фрэнка, смотрящего на него. Ему казалось, что он видел, как он встаёт и смотрит на фургон, пока он не скрылся за углом.        Найти место для парковки в городе, куда заглядывало не так много путешественников, было не так легко, но Джерард смог выполнить эту задачу. Ему приходилось делать это годами, так что он мог припарковаться на самом узеньком пространстве.        К счастью, Джерард нашёл свободное место для парковки, которая обычно предлагалась водителям грузовиков, в окрестностях города, около столовой, которая выглядела, будто была закрыта уже несколько лет.        Джерард решил сходить обратно в город и убедиться, что там не было Фрэнка. Его не могло быть там. Где бы он ни был, это было его воображение, играющее с ним злую шутку. Возможно, он был слишком вымотан, чтобы ясно соображать.        Джерард не спешил. Он шёл в медленном и равномерном темпе, его ноги вели его обратно в город. Он взглянул на знаки и вывески магазинов, что располагались по обеим сторонам улицы. Тогда-то Джерард и понял, что был в Канаде.        Это должно было удивить его, но уже ничто не могло его впечатлить. Ему было всё равно. Он знал, что даже несмотря на то, что уехал так далеко, расстояния никогда не будет достаточно.        Майки предложит Алисии выйти за него, и она согласится. Рэй, скорее всего, станет проводить больше времени с Бобом, и, в конце концов, они состарятся, как супружеская пара, ссорясь из-за права допивать оставшееся пиво или насчёт чего-то подобного. Брайан будет злиться на Джерарда до тех пор, пока не найдёт ему замену — кого-то, кто не причинит людям вред и впишется в семью. Может, это будет канатоходец, или, возможно, поедатель огня. Кем бы ни была его замена, она в любом случае будет лучше, чем метание ножей и прибивание людей, и он не сбежит, как трус.        Джерард всегда думал об освобождении. Всё же, его родители так и сделали. Они оставили всех и вся позади. Думали ли они о нём и Майки, когда уезжали? Посмотрели ли они на них в последний раз в зеркало заднего вида? Джерард немногое о них помнил и не припоминал, попрощались ли они с ним в день собственного отъезда.        Джерард продолжал идти, пока не остановился на той улице, где ему ранее показалось, что он видел Фрэнка. Там никого не было. Его сердце сжалось. Надежда была бесполезной. Она лишь ухудшает положение, когда бесследно пропадает.        Джерард поплёлся обратно к трейлеру после бессвязного плутания по городу около часа. Он думал о Елене и о её рисунках. Если бы только он был таким же талантливым, как и она, он смог бы сделать что-нибудь со своей жизнью. Сделать её лучше и, возможно, значимее.        Он думал и о Фрэнке. Он думал о его улыбке и о его смехе. Смешки были тем самым звуком, по которому он скучал больше всего. Он практически мог видеть его, лежащим на кровати, волосы прикрывали его прекрасное лицо, он спал спокойно и тихо. Джерард так много думал о Фрэнке, что даже не удивился, когда, войдя в трейлер, увидел его, лежащего на его собственной кровати. Разве его могло не быть здесь? Он был иллюзией. Его на самом деле не было там. Недостаток сна мог заставить его видеть вещи, которых на деле не было.        Затем галлюцинация открыла глаза и взглянула на Джерарда. Наступила тишина, и Джерард прикрыл глаза. Он знал, что иллюзия испарится, когда он раскроет их вновь. Он хотел зацепиться за неё немного подольше. Джерард глубоко вздохнул, подумав, как же странно, что Фрэнк, как ни удивительно, выглядел иначе, чем в последний день их встречи. Его волосы выглядели длиннее, а сам он — худее. Может, его мозг пытался изобрести нового и улучшенного Фрэнка, собирая его по кусочкам, заменяя те вещи, которые Джерард уже успел забыть. Он едва ли помнил его глаза и улыбку. И, казалось, то, что мозг показывал ему слегка другую версию Фрэнка, было вполне логичным.        Но затем последовал его голос. Голос, который он слышал тысячи раз, пока думал о Фрэнке. Его голос был всё тем же и звал его по имени.        — Джерард?        Следом Джерард узнал прикосновение его пальцев на своей щеке. Стоило ли открыть глаза и рискнуть потерять всё? Стоило ли потерять сладострастное прикосновение иллюзии? Было бы слишком больно возвращаться к суровой действительности.        Что, если он стоял, как идиот, один посреди трейлера? Что это, шизофрения? Но определённо безумие. Может, люди могли слышать, видеть и чувствовать разные вещи. Может, они могли прикасаться к своим галлюцинациям, а может, они даже могли и поцеловать её.        Джерард не хотел, чтобы пальцы прекращали прикасаться к нему. Он хотел, чтобы они остались и стали частью его кожи. Он желал этого всеми фибрами души, но пальцы покинули его щёку. Джерард наконец открыл глаза, полностью готовый увидеть, что иллюзия испарилась. Но Фрэнк всё ещё был здесь, стоял прямо перед ним и выглядел немного взволнованным.        — Джи? — спросила галлюцинация, вновь касаясь лица Джерарда.        Это не могло быть реальностью. Его волосы были определённо длиннее, сам он выглядел измождённее, нежели в последний раз, когда Джерард видел его. На нём была всё та же одежда, лишь чуть более поношенная.        — Что ты здесь делаешь? — спросил Фрэнк. Он стоял так близко, что Джерард мог прикоснуться к нему. Джерард потянулся, ожидая, что схватит тонкий слой воздуха, но вместо этого цепляясь за запястье Фрэнка. Ощущение было реальным. Фрэнк на самом деле был здесь.        Затем мозг Джерарда включился, и он убрал руку от Фрэнка. В воздухе витало так много вещей, которые необходимо было выплеснуть наружу. Ему нужно было попросить у Фрэнка прощения.        Он не мог остановить поток извинений. Ему нужно было, чтобы Фрэнк остался и простил его.        — Тс-с, — прошептал Фрэнк, а затем поцеловал Джерарда.        Его губы были такими же мягкими, какими их помнил Джерард. Сладкий запах его кожи и тепло языка — всё было таким же. Джерард чувствовал, как бьётся его сердце в грудной клетке, и он знал, что был жив. Фрэнк вновь положил руки на его лицо, медленно поглаживая его шею и спускаясь к плечам, и Джерард думал, что он рухнет прямо на месте.        Язык Фрэнка извивался во рту Джерарда и на его губах, казалось, вечность. Когда Фрэнк, наконец, разорвал поцелуй, отстраняясь, чтобы отдышаться, Джерард уставился на него, глубоко вздыхая. У него на уме было столько вещей, которые он должен был сказать Фрэнку. Было ощущение, будто его мозг сейчас разорвётся.        — Я скучал по тебе, — сказал Джерард, его руки ласкали спину Фрэнка. Он не мог полностью насладиться его языком. Ему необходимо было вновь почувствовать его. Он хотел чувствовать его у себя во рту. Его запах опьянял. Он хотел прислониться к нему и никогда не отпускать. Когда Джерард вновь погрузил язык в рот Фрэнка, он застонал, облизывая, мечась, вытанцовывая внутри его рта.        Затем Фрэнк начал обсасывать его язык, будто делая минет, издавая звуки, которые слишком уж сильно походили на секс. Когда он нащупал задницу Джерарда и сжал её, тот замер, а затем проделал то же самое. Джерард вжался в парня, его промежность упёрлась в живот Фрэнка.        Джерард мог умереть прямо на месте. Он мог чувствовать, как пульсировал его член сквозь ткань джинсов. Он до боли хотел Фрэнка. Его живот скрутило, он готов был взорваться.        Фрэнк слегка отстранился, позволяя Джерарду облизать его губы. Это было так грязно. Джерард ощущал слюну Фрэнка в каждом миллиметре своего рта и на всей поверхности губ. Он не хотел, чтобы поцелуй заканчивался. Он хотел целоваться с Фрэнком часы напролёт, не заботясь о том, что колени подгибались под ним. Они бы упали на пол, и он бы выебал Фрэнка так, что он не смог бы ходить.        — Джерард. Иди сюда, — сказал Фрэнк, говоря это Джерарду в рот.        Фрэнк притянул его за талию к кровати и сел на неё, подталкивая Джерарда за ремень так, что тот упал на него. Джерард приземлился на грудь Фрэнка, едва ли не переломив его пополам. Бёдра Фрэнка вновь радушно приветствовали его. Его рука с лёгкостью нашла бы путь меж его ног, если бы они уже разделись.        — Извини, мне пришлось уйти, — прошептал Фрэнк, приближаясь для ещё одного волнительного поцелуя. В этот раз Фрэнк прикусил нижнюю губу Джерарда и облизал её перед тем, как вжаться в него ещё сильнее. Затем он поднял руки, чтобы водрузить их позади его шеи, поглаживая перед тем, как переместиться к пояснице Джерарда, стягивая футболку в страстном желании раздеть его. — Боже. Я скучал по твоим губам, — прошептал Фрэнк, тяжело дыша. Волосы разлетались по его лицу. Джерард отодвинул их, заводя волосы за ухо Фрэнку.        Этот самый момент погрузил его во множество приятных воспоминаний, которые заставили Джерарда затаить дыхание. Он замер, уставившись на Фрэнка, убирая его руки.        — Почему ты оставил меня? — наконец спросил он, прижимая Фрэнка своим телом к кровати.        На лице Фрэнка отразилась боль. Он приоткрыл влажные губы и лизнул их, уставившись на губы Джерарда, будто всё, что он хотел делать оставшуюся жизнь, так это целоваться с Джерардом. <tab >— Мне нужно было уехать. Но я клянусь, я хотел остаться с тобой, — ответил он, пытаясь притянуть Джерарда для поцелуя. Его пальцы обвили шею Джерарда. Они были такими мягкими, что было сложно сопротивляться. Он отпустил свои мысли, прижимаясь к Фрэнку, одна из его ног ритмично тёрлась о его промежность.        — Твои губы. Я так скучал по ним, — произнёс Джерард, быстро целуя Фрэнка в губы. Он был зависим от Фрэнка и всего, что было с ним связано. Он был зависим от его запаха и прекрасного лица. Он так и хотел продолжать сидеть на нём и никогда не отпускать. Никогда. Он этого не переживёт.        — Джерард. Пожалуйста, — сказал Фрэнк, извиваясь.        Колени Джерарда делали своё дело. Фрэнк впивался пальцами в бока Джерарда, прижимаясь к его бёдрам.        Затем Джерард решил, что ему было необходимо больше фрикций, и сменил позицию. Он склонился над Фрэнком, его член пульсировал, а руки направились в сторону промежности Фрэнка. Было слишком поздно снимать джинсы. Нужно было лишь чтобы Фрэнк прекратил извиваться. Он хотел тереться о Фрэнка до потери пульса.        Фрэнк застонал и попытался положить руку между ними, скорее всего желая схватить что угодно, что попадётся на ощупь.        Но Джерард не позволил ему. Он схватил обе его руки и сильно прижал их к стене. Они стукнулись с глухим стуком о стену, и Фрэнк снова застонал. Джерард приостановил свои рваные движения и заглянул в глаза Фрэнка перед тем, как поцеловать его в уголок губ.        — Я снова ранил тебя? Я могу остановиться.        Фрэнк возмущённо покачал головой и притянул Джерарда ближе для поцелуя. Джерард принял это как приглашение, чтобы продолжить. Они находились не в самом удобном положении, но Джерард всё же чувствовал учащённое сердцебиение Фрэнка. Он хотел слизнуть пот, который начинал скапливаться над верхней губой Фрэнка. Он хотел схватить его за волосы, давая понять, что Фрэнк был его собственностью. Он хотел связать его и заставить остаться. Он хотел заставить его слушать удары его разбитого сердца, ему нужно было рассказать обо всём, через что ему пришлось пройти.        Джерард снова замер. Он медленно отстранился, затем поднялся с кровати, его колени тряслись и, в конце концов, подкосились. Он упал на пол, его ноги полностью онемели. Он пополз прочь от кровати на четвереньках, прочь от Фрэнка и его притягательных губ.        Фрэнк непонимающе взглянул на него и попытался сесть на кровати. У него отвисла челюсть, а губы уже изголодались по поцелуям.        — Джерард! Не смей останавливаться! Пожалуйста, — воскликнул он, вытянув перед собой руки, ожидая, пока Джерард вернётся обратно в кровать.        — Я был блядским зомби месяцы напролёт, — произнёс Джерард, пытаясь подняться. Он опёрся о стул рядом со столом, утаскивая его с собой.        Фрэнк закрыл рот, и его лицо внезапно стало абсолютно серьёзным. Джерард ещё никогда не видел его таким.        — Ты не заслуживал этого, — сказал он, его руки всё ещё тянулись к Джерарду. — Мы не заслуживаем этого, — добавил он.        Джерард посмотрел Фрэнку в глаза, пытаясь безмолвно донести до него, как много страданий ему пришлось перенести. И всё это было из-за него. Он полностью потерял себя.        — Ты разбил мне сердце. Я знаю, что это звучит чертовски сопливо, но так оно и есть.        Фрэнк поднялся и подошёл к Джерарду. Он хотел его обнять, когда Джерард шагнул назад.        — Я не хотел, ясно? Просто иди сюда, — Фрэнк мог обнимать его всю ночь, если бы Джерард не настолько устал бы и если бы он не был таким слабым. Он не мог бороться. Он не мог отомстить.        — Я хочу тебя, — сказал он, наконец прижимаясь к Фрэнку и хватая его за промежность. Наверно, это было больно. Может, Фрэнк заплакал бы и умолял бы отпустить его.        — Джи.        — Я так сильно хочу тебя, что выебу тебя так, что ты расплачешься, — прошептал Джерард где-то у губ Фрэнка, лизнув нежную кожу, ещё сильнее впиваясь в его промежность.        — Джерард. Успокойся.        Фрэнк отчаянно пытался оттолкнуть Джерарда. Он тяжело дышал, скривив лицо.        — Зачем?        Джерард слегка ослабил хватку. Оттолкнув Фрэнка, он обошёл комнату.        Фрэнк потёр промежность и глубоко вздохнул, а затем взглянул на Джерарда. Тот не был зол, он выглядел печальным.        — Я уже понял, что ты расстроен, — начал Фрэнк, сделав шаг по направлению к Джерарду. Он не боялся. Он не пытался сбежать, как в тот раз, но его слова звучали так по-идиотски, что Джерард хотел ударить его.        — Расстроен, блять! Ты кинул меня! Заставив поверить, что между нами что-то было, ты вырвал моё сердце и сбежал с ним.        Джерард осознал, что с силой бил руками по ногам. Он мог почувствовать накатывающую боль. Даже его рука убивала его. Всё тело болело. Он попросту хотел, чтобы всё это закончилось.        — Я пытался сказать тебе.        — Почему ты просто не мог держаться от меня подальше? Почему тебе нужно было приходить ко мне, заставлять меня влюбиться в тебя? Тебя никто не заставлял, если ты не мог этого вынести.        Вся накопившаяся за последние шесть месяцев злость выливалась, и этот поток было никак не остановить. Он не мог перевязать сердечные раны. Она открыто хлестала, но это не было красиво, это было так, как должно было быть. Комок в горле норовил разорваться. Глаза горели, но он не хотел доставлять такого удовольствия Фрэнку: тот и так не оставил в нём ни капли гордости.        — Я ушёл не просто так. Я ушёл не потому, что не любил тебя, это неправда, — начал Фрэнк, дотронувшись до лица Джерарда. Его пальцы очертили контур его губ. — Я и правда люблю тебя, Джи.        — Так почему же ты ушёл? — спросил Джерард, позволяя Фрэнку прикасаться к нему. Его руки были холоднее, чем обычно, но как всегда гладкие. Джерард хотел по очереди целовать каждый такой родной палец.        — Я уклонялся от армии. Мне пришлось уехать из страны, — объяснил Фрэнк, подходя, и Джерард вжался в него.        Гнев Джерарда почти что испарился. Фрэнк был рядом, прикасался к нему, опыляя горячим дыханием его шею, смотрел на него.        — Ты же не мог просто сказать нам, да? Ты думал, мы не спрячем тебя? Ты чёртов идиот, — Джерард не хотел оскорблять Фрэнка, слова просто вылетали у него изо рта, а он ничего не мог с собой поделать.        А что, если Фрэнк говорил правду? Что, если у Фрэнка было реальное объяснение, и он действительно любил его? Но всё было разрушено. Поцелуй не мог, как по волшебству, всё исправить. Фрэнк всё равно будет в Канаде, а Джерард будет бегать от жизни. Нельзя было просто так всё починить.        — Я не хотел вляпаться в ещё большую беду, чем заслуживал, — сказал Фрэнк, убрав руку от лица Джерарда и сделав пару шагов по направлению к кровати. Печаль в его глазах заставила Джерарда желать крепко обнять его. Но он больше не мог продолжать хотеть защищать Фрэнка. Не после всего, что произошло.        — Мы, блять, приютили тебя! Все мы. Не только я, — он пытался сказать это зло, но вышел лишь всхлип.        — Извини, Джерард. Я действительно облажался.        Фрэнк сел обратно на кровать. Джерард последовал за ним и сел рядом. Он положил руку на ногу Фрэнку; его пораненная рука тёрлась о грязную джинсовую ткань.        — Я был в такой депрессии! Я со всеми по-свински себя вёл! Я, блять, даже пригвоздил Джамию ножом. А затем сбежал.        Джерард продолжал медленно и осторожно потирать руку. Фрэнк положил свою руку на его, заставляя остановиться.        — Ты пригвоздил Джамию? Как? Зачем?! — спросил Фрэнк с широко распахнутыми глазами.        — Вот, так, я это не специально, если ты об этом. Я же не думал, что она прятала тебя в своём трейлере, — сказал Джерард, слегка улыбнувшись.        Он думал, что Фрэнк был готов прочесть ему лекцию на тему опасности острых предметов. Он мог сказать, что он разочарован в нём — в мужчине, который сказал, что никогда не промахивается. Вместо этого Фрэнк лишь наклонился и положил голову на плечо Джерарда, слегка потирая щекой его футболку.        — Ты в порядке? — спросил Фрэнк, его губы приблизились к шее. Джерард чувствовал, как разрушались оковы под тёплым дыханием Фрэнка.        — Это не у меня из руки нож торчал, — сказал он, усиленно пытаясь сконцентрироваться на его словах. Фрэнк был так близко. Джерард мог дотронуться до него в любой момент. Он мог сжать его запястья и целовать кончики его пальцев. Он мог притвориться, что последних шести месяцев вообще не было.        — Пожалуйста, иди сюда, — прошептал Фрэнк; его руки сцепились на бёдрах Джерарда. Он пытался сделать так, чтобы он повернулся, чтобы иметь лучший доступ к его губам. Джерард помог ему и залез на кровать, крепко обвивая руками Фрэнка. Он хотел его. Он ни за что бы не подумал, что ожидание могло быть настолько болезненным.        — Я так скучал по тебе, я думал, что никогда не смогу дышать, — прошептал Джерард Фрэнку в щёку, а затем поцеловал его.        — Я чувствовал себя точно так же, — ответил Фрэнк, целуя Джерарда в щёку и в кончик носа.        Он поцеловал его шею прямо в Адамово яблоко. Он целовал его уши и брови. Джерард подозревал, что Фрэнк задумал поцеловать все его части тела, но ему это нравилось.        Когда Фрэнк наконец отстранился от Джерарда, не было больше вариантов, кроме как толкнуть его на кровать. Джерард доверился ему и приземлился спиной на матрац; ноги всё ещё были вокруг пояса Фрэнка.        Несколькими секундами позже Фрэнк вновь поцеловал его. Его руки были везде. Джерард чувствовал одну на груди, изучающую его кожу, обводя соски. Другой рукой он схватил его за волосы. Фрэнк провёл дорожку к шее, будто пытался вкусить каждый дюйм его кожи. Джерард больше не мог двигаться. Он хотел, чтобы Фрэнк овладел и воспользовался им. Он хотел стать его собственностью.        — Ммм, Фрэнки, — Джерард задыхался, когда одна из рук Фрэнка наконец сжала его плоть через джинсы.        Фрэнк продолжать облизывать шею Джерарда, будто бы это был леденец на палочке. Затем он взглянул Джерарду в глаза, моментально приостанавливая оральное исследование его груди.        — Сними её, — сказал он, указывая на майку Джерарда.        Джерард стянул майку и бросил её на пол. Фрэнк был увлечён расстёгиванием ширинки на джинсах Джерарда. Он спустил их, снимая и боксёры. Джерард ослабил хватку вокруг Фрэнка и поднял ноги. Фрэнк встал на колени на кровати и снял штаны Джерарда. Он бросил их в кучу у подножия кровати перед тем, как оседлать Джерарда; мальчишка был всё ещё полностью одет.        — Фрэнки.        Джерард хотел сказать ему, чтобы он разделся. Он больше всего на свете желал видеть его обнажённым, но рот не мог сформировать чего-то большего, чем его имя.        — Фрэнки.        Тот лишь уставился на него, широко улыбаясь. Джерард надеялся, что Фрэнк не издевался над ним. Тело Джерарда было бледным, и вообще, он был не самым привлекательным мужчиной. Может, Фрэнк уже перехотел его из-за того, что он разделся.        — Ты такой горячий, — сказал Фрэнк, поднимая руки и стягивая с себя футболку.        Джерард хотел поцеловать его грудь. Она была всё такой же гладкой, какой он её помнил.        Фрэнк усмехнулся, отправляя в полёт свою футболку. Затем он наклонился, прокладывая языком дорожку от живота Джерарда к его губам. Это была самая горячая вещь, которую Джерард видел в своей жизни. Он не мог поверить, что это на самом деле происходило с ним. Заслужил ли он это? Был ли он достоин чувств Фрэнка?        Фрэнк, казалось, думал, что да, потому что его язык снова скользнул в рот Джерарда. Джерард думал, что они будут целоваться часы напролёт, пока попросту не слишком устанут, чтобы дышать. Будто Фрэнк не мог полностью насладиться его губами. Он полностью исследовал его, проходясь по каждому миллиметру нежной кожи.        Его руки тоже были заняты. Теперь, когда Джерард был полностью обнажён, Фрэнк изучал все места, что ему не доводилось изучать раньше. Казалось, он с жадностью желал обхватить возбуждённую плоть Джерарда. Его вездесущие прикосновения заставили Джерарда беспомощно извиваться под ним.        — Блять.        Джерард был готов взорваться. Был готов умереть. Раствориться с остатками цивилизации. От него ничего бы не осталось — лишь его губы и прикосновения Фрэнка.        Фрэнк разделся лишь наполовину. Его поношенные джинсы всё ещё преграждали путь к его члену. Джерард хотел прикоснуться к нему. Он хотел схватить его и не отпускать. Джерард вытворял с ним всё, что хотел. Это было слишком прекрасно. Это было слишком.        — О Боже, — выдохнул он, когда пальцы Фрэнка коснулись его и начали размеренно двигаться. Он не хотел, чтобы всё закончилось. Не так быстро. Он хотел, чтобы Фрэнк остановился. Чтобы он разделся. Ему было необходимо прикоснуться к нему.        — Фрэнки, постой, — всё же смог пробормотать Джерард.        Фрэнк чуть замедлил темп и взглянул на Джерарда; его губы были влажными, а глаза — подёрнуты дымкой.        — Ммм?        — Сними джинсы, — сказал Джерард, убирая его руку от себя. Он не хотел кончать. Не сейчас.        Фрэнк спрыгнул с кровати и стянул джинсы так быстро, будто они горели прямо на нём. Голый, он влез обратно на кровать, проделав все эти манипуляции менее, чем за тридцать секунд, будто у него была специальная схема для таких случаев, и он был чемпионом по её исполнению.        Фрэнк обхватил член Джерарда и сильно прижал к своему собственному. Джерард хотел что-то сказать, но его язык будто стал неотъемлемой частью Джерарда. Он постоянно был у него во рту, на его губах.        Когда Фрэнк отстранился, он хотел схватить его руки. Он несколько секунд смотрел на них, нахмурившись. <tab >— Болит? — спросил он, пробегаясь языком по краям раны на ладони Джерарда.        Джерард не чувствовал боли. Он лишь ощущал язык Фрэнка. Он покачал головой и позволил ему делать всё, чего он хотел.        Фрэнк взял пальцы Джерарда в рот и начал сосать их. Фрэнк был просто Юлием Цезарем. Его глаза были прикрыты, а щёки ввалились; он настраивал ритм, своей рукой двигая по члену Джерарда и обсасывая пальцы Джерарда, обильно смачивая их слюной.        Джерард обернул свободную руку вокруг члена Фрэнка; их запястья соприкасались. Фрэнк же убрал руку и выпустил пальцы Джерарда изо рта. Он открыл глаза и широко улыбнулся Джерарду; его губы были красными и увлажнёнными.        Джерард понятия не имел, что было у Фрэнка на уме. Он продолжал двигать рукой, смазка начала выделяться, запястья Джерарда уже онемели, когда он ускорил темп, движения становились легче.        Фрэнк не отпустил руку Джерарда. Он взял её и положил себе на задницу, слегка выгибаясь, чтобы предоставить доступ. Джерард вошёл одним смоченным слюной пальцем и услышал стон. Джерард добавил ещё один, и Фрэнк начал ритмично двигаться. Он трахал себя, насаживаясь на пальцы Джерарда.        Фрэнку, казалось, нужно было больше. Он уставился на Джерарда, его руки блуждали по его груди, а сам он был не в состоянии перестать издавать высокие звуки. Джерарду нравились эти возгласы. Он даже не мог поверить, что Фрэнк так стонал лишь благодаря ему.        Джерард отпустил член Фрэнка и добавил ещё один палец. Фрэнк наклонился к Джерарду, упав головой ему на плечо, шмыгая носом и извиваясь, будто он готов был умереть. Джерард протиснулся глубже, вращая пальцами и выравнивая темп. Фрэнк выкрикнул его имя, но его голос был будто вовсе и не его. Он выкрикнул его и выдохнул в шею Джерарда, и теперь не было никаких сомнений, что Фрэнк был на грани.        Джерард растягивал его до максимума. Он вошёл ещё глубже, и вот тут-то это и произошло. Джерард что-то задел, и Фрэнк подпрыгнул, будто Джерард нашёл секретную точку, его «кнопку самоуничтожения» или нечто такое же важное. Каждый раз, когда Джерард задевал её, Фрэнк вскакивал и тяжело дышал, и было ощущение, что он больше не мог этого терпеть.        Тогда Джерард и решил сменить стратегию. Он очень медленно вышел из Фрэнка, и послышался странный и слегка комичный «Чпок». Фрэнку стало ещё тяжелее. Бёдра Джерарда онемели.        Джерард попытался поднять Фрэнка и усадить его на свой член. Он старался, но силы покинули его. Фрэнк, казалось, понял, что пытался сделать Джерард, и приподнялся, склоняясь у ног Джерарда перед тем, как обхватить его член своей рукой.        Фрэнк плюнул себе на руки и начал двигать ладонью по члену Джерарда, очень медленно, дюйм за дюймом, и Джерард видел, как это больно, когда Фрэнк закрыл глаза и стиснул зубы. Это выглядело так болезненно, что Джерард хотел даже сказать Фрэнку, что им необязательно это делать. Они могли обойтись без проникновения, лишь поцелуями, и он совсем не был против. Это будет безопаснее, и Фрэнк сможет так же легко кончить.        Но Фрэнк продвигался всё дальше, и Джерард уже вошёл в него до конца, и он, казалось, не собирался останавливаться, пока не выебет себя до смерти.        Фрэнк вновь распахнул глаза и уставился на Джерарда. Выражение его лица было слишком прекрасным для Джерарда, тот ощущал, что его мозг скоро расплавится. Рот Фрэнка был открыт, а губы увлажнены. Он сморщился, когда попытался протолкнуться ещё больше.        Джерард чувствовал, как пот обжигает его. Он ощущал его движения, задумываясь, могли ли они поджечь их. Затем его член начал упираться в секретную точку снова и снова, и Джерард наблюдал, как Фрэнк скользил вверх и вниз всё быстрее, всё громче стеная с каждым толчком.        Фрэнк начал сминать простыни и склоняться к ним, его пальцы зарывались в матрац. Джерард был рад, что пальцы Фрэнка сейчас не находились на его коже.        Джерарду бы хватило лица Фрэнка и тех звуков, что он издавал. Но всё стало куда прекраснее, когда Джерард начал толкаться бёдрами навстречу, поднимая ноги Фрэнка, будто тот был невесомым.        Затем Фрэнк медленно откинулся назад. Спиной он лежал на коленях Джерарда. Фрэнк завёл ноги Джерарда себе за спину, намекая тому насадить его сильнее.        Джерард размеренно вбивался в него. Поза, казалось, была не самой удобной для обоих, но Фрэнк, вроде бы, наслаждался тем, что насаживался на член Джерарда, будучи свёрнутым в клубок. Его яйца практически полностью расплющились, но это было слишком прекрасно, чтобы останавливаться. Он не хотел прекращать.        Фрэнк прикладывал усилия, чтобы сохранить ритм, но он так же пытался дышать, будто член Джерарда был так глубоко, что доставал до лёгких, выбивая из них воздух.        Джерард хотел трахать Фрэнка всегда, но знал, что был близок к кульминации.        Может, Фрэнк тоже был на грани, потому что он распрямился, снова сел на колени Джерарда, до сих пор ритмично двигаясь. Он отпустил ноги Джерарда, и тот подумал, что на них, скорее всего, появятся синяки. Фрэнк опирался на ключицы Джерарда, впиваясь в них пальцами.        Потом руки Фрэнка переместились на бёдра Джерарда, и было ощущение, будто он пытался притянуть его ещё больше. Он ногтями впивался в кожу, оставляя царапины, может, в попытке пустить кровь. Джерард не чувствовал боли, потому что был слишком занят поддержанием своего дыхания.        Когда он кончил, Джерард всё ещё был глубоко во Фрэнке. Он застонал, и его голова безвольно упала Фрэнку на грудь. Он тяжело дышал, вдыхая запах его пота. Фрэнк всё ещё ритмично двигался, его сердце готово было разорваться. Джерард слышал это. Лёгкие Фрэнка сократились, и он перестал дышать, когда Джерард вновь начал двигать рукой по его члену.        — Джи, я люблю тебя, — вскрикнул Фрэнк, кончая на руку Джерарда и на оба их живота.        Джерард ещё несколько секунд продолжал двигать рукой, пока Фрэнк вновь не начал тяжело дышать и упал замертво на Джерарда.        Джерард не считал, что Фрэнк действительно именно это имел в виду. Люди не могут полностью контролировать себя, когда испытывают оргазм. Иногда они могут говорить самые что ни на есть странные вещи. Джерард не верил, что Фрэнк действительно любил его, но всё равно было приятно услышать эти слова из его уст.        Джерард думал ответить ему тем же, но, скорее всего, это было не самое подходящее время.        Дыхание Фрэнка замедлилось. Он весь был в поту с ног до головы, а с волос едва ли не текли ручьи. Джерард отстранился, чтобы взглянуть на Фрэнка. Он хотел смотреть на него вечно, стерев из памяти изображение его идеального лица. Он был таким прекрасным, улыбчивым, таким сияющим, что его сердце готово было разорваться.        Джерард скользнул обратно, ложась на спину. Фрэнк всё ещё прижимался к нему. Всё его тело было влажным и потным.        Фрэнк приподнялся и поцеловал Джерарда. В этот раз поцелуй был быстрым и без языка. Скорее всего, он слишком устал и, может, слегка злился и хотел спать. Джерарду тоже был необходим сон. Ему не нужны были слова. Ему не нужно было, чтобы Фрэнк говорил. Он лишь хотел слышать его дыхание и чувствовать его рядом с собой.        Им было чрезвычайно жарко, так что можно было бы принять душ. Но по прошествии нескольких минут они уже мирно спали: Джерард с рукой в волосах Фрэнка, а Фрэнк, целуя его грудь. Они уснули, прильнув друг к другу, никто из них не готов был уходить. Джерард ощутил, что снова мог дышать.