Глава 2
7 сентября 2014 г., 22:10
— Эй! Извините! Эм… извините? Вы уронили это, — Фрэнк ловит воздух губами, его лицо горит, а он пробежал только лишь часть улицы. Вот пиздец, как же сильно он опоздает, и все из-за того, что какой-то чувак уронил свой кошелек, а внутренний ангел Фрэнка не мог упустить такую отличную возможность сделать что-то хорошее-полезное-правильное. Возвращение чьего-то кошелька — прекрасная начинка для бессмертной души, что-то в этом роде. Он просто надеется, что сестра Агнес подумает так же. Хотя, вряд ли. Он проклинает свои идиотские испоганенные легкие и детский жирок, который никак не хотел уйти до конца.
Парень, который уронил кошелёк, разворачивается (ну наконец-то, блять, сколько можно было орать и бежать за ним), а Фрэнк размахивает перед ним кошельком, пока пытается восстановить дыхание.
— Ты, — пытается он объяснить, — это.
Лицо мужчины разъясняется, оборачиваясь широкой улыбкой.
— Ох, черт! Спасибо, чувак, мне пришел бы конец, если бы я потерял его.
Фрэнк машет своей рукой в стиле 'да-ладно-тебе', но он подозревает, что эффект от жеста испорчен его предельно красным лицом, на котором сейчас с легкость можно состряпать пару яиц.
— Да без проблем, — прохрипел он, фокусируя свой взгляд на незнакомце. Симпатичный, думает он, а потом, совершенно внезапно, что? Этот парень — ну, единственное, что приходило на ум Фрэнку, — симпатичный. Симпатичный как девушка с большими, темными глазами и мягким, кругловатым лицом. Это очень странно. Фрэнк прерывает эту цепь мыслей, ведь этот парень — не девушка, как бы он не походил на нее. Наверняка он в городе недавно, Фрэнк не узнавал его лица. Его дыра (город) была словно деревня, оторванная на миллионы километров со всех сторон. Фрэнк не знал каждого жителя по имени, но мог различить незнакомое лицо за несколько метров.
А потом он замечает майку этого парня и начинает говорить до того, как пытается остановить себя:
— О, чувак. Чувак. Тебе нравятся The Smashing Pumpkins?
Улыбка незнакомца озарилась, и он проводит своей рукой по темным, грязным волосам:
— Блять, да, — отвечает он, — просто обожаю. Любимый альбом?
— 'Mellon Collie And The Infinite Sadness', — сразу же отвечает Фрэнк, а незнакомец выставляет руку в кулаке, чтобы столкнуться с кулаком Фрэнка как одобрение.
— Да, — говорит он выразительно, — ты так чертовски прав. Кстати, не хочешь сходить выпить кофе? За мой счет. Просто чтобы сказать спасибо за кошелек.
Фрэнк огорчается: — Не могу, мне надо в школу.
Парень приподнимает одну бровь: — А, та католическая? Королева что-то там?
— 'Наша Леди Королева Небес', да, — глумливо произносит Фрэнк, шаркая ногой по дороге. — Прости, парень.
— Эй, не расстраивайся, — отвечает незнакомец с легкой ухмылкой, но выглядит он слегка расстроенным. Блять. Фрэнк так хочет пойти. У него выбор между уроком латыни и временем, проведенным с первым человеком, который любит The Smashing Pumpkins, которого он встретил — так что, выбора просто нет. Хотя, вообще-то, не было бы никакого выбора, если бы он стоял между латынью и окунанием его лица в раскаленные угли. Латынь и ее грамматика — не самая сильная сторона Фрэнка. Он считает, что она создана лишь для того, чтобы заставить людей чувствовать себя тупыми, никто на самом деле не понимает латынь, они просто делают вид.
— О, — продолжил незнакомец спустя мгновение, — я Джерард. Ну чтобы ты знал, просто так.
— Фрэнк, — ответил парень, а Джерард отсалютовал ему жестом «мира» из двух пальцев.
— Приятно познакомиться, Фрэнк, — ответил он, как-то лукаво улыбнувшись. — Увидимся.
***
Весь день Фрэнк провел в сожалениях о выборе в сторону «правого дела», а не прогула урока с Джерардом. Как обычно, он проходил через толпу в школе, словно призрак, зажатый и спрятанный за лесом высоких людей вокруг. Никто не пытается подставить ему подножку или пихнуть в шкафчики, ведь никто даже не подозревает о его существовании. Могло быть и хуже, думает он. Лучше быть невидимым, чем козлом отпущения школьных мудаков. Пока ему все равно на игнорирование со стороны школы, то он делает с ней то же самое. Урок — не самое захватывающие событие дня, а этот день и так не задался. Его преследует это гнетущее чувство, что он мог бы быть сейчас где-то еще, делать что-то интересное, но сейчас каждая минута протекает словно час. Фрэнк постоянно поглядывает на часы, чем спровоцировал не менее шесть монашек на лицо под названием 'ты-так-расстраиваешь-меня-Франклин', так что у него появился новый персональный рекорд. Он начинает приписывать себе очки: пять — за раздраженные вздохи и десять — за расстроенные лица. Это не торопит время, но занимает его. В конце концов, наступают четыре часа дня. Ну, блять, наконец-то, Фрэнк с такой радостью сейчас свалит. Он выбирает маршрут, который проходит через церковь. Он не самый быстрый, но эта церковь ему нравится. Она что-то вроде талисмана для него — проход мимо храма помогает ему дышать полной грудью. Он до сих пор злится на себя из-за предыдущих событий. Неужели загруженный уроками день был такой уж высокой ценой за время с тем, кто тебе интересен и кому интересен ты? Он просто гребаный идиот. — Фрэнк! Фрэнк разворачивается к источнику звука, причем так резко, что у него закружилась голова. Он знает этот голос, ну конечно же… Джерард прогуливается этим скучным вечером, проходя по узкой тени от церкви с немного однобокой улыбкой на лице. Фрэнк яростно машет рукой ему в ответ, показывая, каким безнадежным лохом является, и сразу же хочет врезать себе за то, что ведет себя как гребаный придурок. Иногда ему кажется, что таким, как он, следует запретить общение с людьми. Навсегда. Ему надо уехать куда-то далеко, жить под каким-нибудь камнем. — Куда направляешься? — спросил Джерард. — Эм, ну. Домой? — говорит Фрэнк, жалея о том, что не придумал что-то более крутое. — Не против, если я пройдусь с тобой? Фрэнк удивлен своим ответом «конечно» до того, как его мозг начинает гадать, не шутка ли все это. Благо, ему удается закрыть рот до того, как он собирался спросить, кто подослал Джерарда следить за ним. Они спускаются по склону в направлении его дома. — Итак, — начал Джерард, вновь демонстрируя свою кривоватую улыбку, — каким образом хороший католический мальчик, вроде тебя, прется от The Smashing Pumpkins? — Ну, понимаешь… — отвечает Фрэнк, слегка пошатываясь от того факта, что его кто-то спросил об этом, слушал его ответ, думал о нем, задавал новые вопросы. Он замолчал на мгновение в поисках слов, чтобы объяснить, как молитва и исповедь уносит его далеко-далеко в бездну, а музыка вновь возвращает его на землю, когда он тонет в своей вере. — Хорошо. Церковь меня вроде как приземляет, что-то типа того. А музыка, ну, снова возвращает меня на поверхность. Это что-то вроде… баланса. — Хм, — вдумчиво отвечает Джерард, будто Фрэнк сказал что-то действительно интересное. Парень не может понять, как ему реагировать на это: радостно или подозрительно, может, Джерард просто издевается над ним? Тогда новый знакомый смотрит на него с улыбкой и говорит: — Итак, что еще тебе нравится? — и тут опасения Фрэнка рассыпаются, словно опавшие листья на дороге.
