Ain't Nobody Gonna Love You Like The Devil Do

Когда фильм закончился, Джерард повел Фрэнка к своей машине. Парня вело из стороны в сторону, он постоянно хихикал и облокачивался на Джерарда. Фрэнк даже не помнил, когда ему было настолько комфортно с кем-то, а также когда его похищали посреди ночи в кино. Джерард выезжает на улицу, но поворачивает в противоположную от дома Фрэнка сторону. Парень толкает его в плечо: — Эм, чувак. Ты не туда едешь. — Я знаю, — ответил Джерард. Внезапно Фрэнк начинает осознавать, что он находится в машине почти незнакомого человека посреди ночи, и направляются они к окраине города. Он сразу же вспоминает все те разговоры с родителями, когда они предупреждали его не ходить гулять: — без предупреждения; — ночью; — короче, не делать всего того, что он делает в данный момент. Он взглянул на Джерарда, рассматривая парня как потенциального похитителя. Он был небольшим, но и Фрэнк здоровяком не был. Он сглатывает, ощущая вес мобильного в своем кармане. Он отчаянно пытается вспомнить, когда в последний раз ставил его на зарядку. Черт, если его похитят или убьют, он будет виноват сам. Он вернется к жизни и сразу же погибнет заново от стыда. Тогда Джерард бросает Фрэнку очередную угловатую ухмылку: — Не волнуйся, — говорит он, — я доставлю тебя домой. И по какой-то причине, как бы по-идиотски это не звучало, Фрэнк борется с собой, чтобы поверить ему. Джерард останавливается на краю поля на задворках города и выходит из машины. Фрэнк следует за ним. Снаружи холодно, пахнет горелым деревом и свежим дождем, под ногами Фрэнка мягкая земля. Джерарад ходит вокруг, садится на край капота машины, выжидающе смотря на Фрэнка. Парень тоже присаживается, слегка дрожа, и Джерард поджигает сигарету. Вишневый цвет горит оранжевым сиянием в синей темноте неба, пока Джерард принимает яд, а Фрэнк наблюдает за ним загипнотизировано, рассматривая его выдохи. Каждый раз сизый дым растворяется по-разному. Почти что невозможно отвести гребаный взгляд, он прикован. — Итак, — начал Джерард, взглянув на Фрэнка и приподняв бровь, — ты уже наслаждаешься жизнью малолетнего преступника? — Она потрясающая, — счастливо отвечает Фрэнк, скрещивая руки на груди, чтобы согреться. Джерард тихо хихикнул, а парень даже не подозревал о том, что он смеется над ним. У него сейчас то самое летящее чувство в животе, он не испытывал его с тех пор, как катался в детстве на качелях. С ним никогда не происходило чего-то настолько крутого. Он смотрит вверх, на россыпь звезд и полную, яркую луну, делая глубокий глоток дымчатого ночного воздуха, гадая, кто здесь до этого поджигал дерево. Он чувствует себя взвинченным и заведенным — не в сексуальном плане, просто такое чувство, будто он был в спящем режиме всю жизнь, а сейчас его включили. Да, конечно, его родители определенно будут в ярости, если узнают, но они никогда не говорили ему (дословно), что нельзя сбегать ночью с незнакомцами. Он почти уверен, что чисто технически, — это не нарушение. — Вот, — говорит Джерард, вытащив из кармана фляжку и протягивая ее Фрэнку, — допей это, согреешься. Фрэнк берет ее и выпивает содержимое, не выкашливая легкие как в тот раз. Он осторожно делает глотки, пока Джерард докуривает сигарету, наслаждаясь странным, ярким чувством тепла, которое проникает внутрь его глотки и расходится по телу, питая его вены. Тишина между ними не напрягает, Фрэнку совсем не хочется ее нарушить ненужным комментарием или неловкой шуткой, как он делал это всегда. Может, это из-за выпивки. — О… чувак, вот, — говорит он, протягивая Джерарду пустую флягу. — М? А, можешь оставить ее. У меня дома есть еще. — Правда? Я о том, что мне нечего налить в нее. — А-а… нет фальшивого паспорта? Фрэнк трясет головой. Он уверен, что в школе есть чувак, который знает, как подделать паспорт, но до этого момента такие услуги ему были не нужны. Хотя, он думает, что если это чувство и есть пребывание в полупьяном состоянии, — ему очень нравится. Надо бы изучить этот вопрос. — Оставь ее, — повторяет Джерард, отталкивая руку Фрэнка, — просто держись рядом, у меня есть паспорт и нет морали. С тобой все будет в порядке, — он затягивается в последний раз и кидает окурок, втаптывая его каблуком в землю. Он поднимается с капота машины, потягивается, словно кошка, и подходит к двери. — Пошли, — говорит он, — давай отвезем тебя домой, пока ты не вырубился на мне.

***

Фрэнку удается проникнуть к себе в комнату и спрятать фляжку у задней стенки шкафа, не разбудив родителей, но ему все-таки необходимо научиться делать это куда тише. Он подозревает, что пойло Джерарда в фляжке почти что закончилось. Он чувствует в себе некое свечение, будто сейчас засмеется, чувствует золотое тепло по всему телу до кончиков пальцев. Он оставляет скомканную одежду на стуле, забирается в свою растянутую, гигантскую майку, которую использует как пижаму и ложится в постель. Конечно же, он не может уснуть. Часы показывают 2:37 ночи, но он слишком на взводе, чтобы успокоиться настолько, чтобы уснуть. Всякий раз, когда он почти что засыпает, то сразу же вспоминает слова Джерарда о фильме, Джерарда, предлагающего ему напиток, Джерарда, настаивающего на покупке попкорна для просмотра ужастика, или Джерарда, кидающего камни ему в окно. Фрэнк ощущает чувство несправедливости, будто он упускал что-то важное все эти годы, — это была его последняя мысль перед сном.

***

Утро. Во рту ощущение, будто там кто-то сдох, и он чертовски уверен, что будильник обычно звенит куда тише. Он рычит, дотягивается до кнопки выключателя и снова забирается под одеяло. В его черепе шумит, этот звук должен немедленно съебаться из его головы. Он же пытается спать, ради всего святого. Он вновь дремлет, когда его мама резко стучит в дверь: — Фрэнки? — Я, э-эм, я в-встал, — бубнит он, сбрасывая одеяло и вздрагивая от прохлады. Ебаный пиздец, ну почему же ему так холодно? Он поднимает себя с постели, хмурится, пока его сон растворяется в сознании. Это было что-то про огонь, он думает, но потом он исчез, растворяясь словно дым в туманном утре, как свет проходит через шторы. Странно. Он берет вчерашние джинсы и отправляется на поиски чистых носков.

***

Он уже на полпути к школе, как смутное чувство того, что он что-то забыл, возникает в его голове, и тут до него доходит. Он не может поверить, что забыл помолиться с четками этой ночью, ночная прогулка с Джерардом — не оправдание. Вина забирается к нему внутрь, болезненная и знакомая, он обещает себе, что ответит за это. Это чувство похоже на то, когда расстраиваешь родителей, только хуже. Еще больше молитв Святой Марии, определенно. Мария — его спасение. С ней говорить куда проще, чем с Богом, она всегда прощает его. Она его никогда не подводила. Может, он сходит в часовню во время обеда. Он уверен, что сегодняшний ланч будет отвратительным, какая-нибудь лазанья с мерзким мясом. Чувствуя себя куда лучше, он продолжает идти.