Глава 5
14 сентября 2014 г., 01:53
Оказалось, что ночные пробежки не очень полезны для концентрации Фрэнка в классе. Что, по сути, неудивительно. Он садится на «обочину» класса, за последнюю парту во время английского языка, вырисовывая зомби на обложке тетради. Он совершенно не умеет рисовать, пропорции получаются ужасно даже для его уровня, но он считает, что Джерарду бы понравился его порыв к артистичному изображению зомби. Правая рука, держащаяся только на сухожилии, — особенно яркий штрих.
— Фрэнк?
— Зомби, — ответил он на автомате, а потом дрогнул на месте от резкого смеха одноклассников. Каждый человек в комнате смотрел на него (кроме Мэтта, который, по обыкновению, спит), а сестра Алисия подняла брови.
— Я восхищена твоим использованием современных архетипов для комментария о Холдене Колфилде как особо важной фигуре для современной молодежи, Фрэнк, но, может, ты добавишь что-нибудь еще?
Фрэнку удается выдавить из себя что-то более-менее вразумительное о Холдене Колфилде как особо важной фигуре для современной молодежи, но он настолько сильно краснеет, что уверен в том, что его лицо сейчас такого же цвета, как светофор. Когда он, наконец, заканчивает, сестра Алисия дарит ему подтверждающую полуулыбку и кивок. Он медленно опускается на место, невероятно сильно желая испариться из класса. Благо, это была сестра Алисия, она не такая плохая. Она ему нравится. Она не воспринимает все всерьез, не то что сестра Агнес, которая верит, что незаправленные рубашки, неверно расставленные апострофы и неправильно склоненные инфинитивы — прямое оскорбление. Фрэнк для нее уже давно персона нон грата.
Фрэнк вдруг задумался, подозревает ли сестра Алисия, что ее страстно желают почти восемьдесят процентов учеников? Наверняка знает.
Не без труда он возвращает свои мысли в нужное русло, анализируя параграф.
***
Через некоторые время, пока Фрэнк наблюдает за парнем, который во время урока математики что-то усиленно печатает на телефоне под партой, он понимает, что у него нет номера Джерарда. Он не знает его адрес, электронную почту или… в общем, ничего. По какой-то причине парень расстроен этим очень, очень сильно, что странно. Может, у Джерарда привычка такая — кидать камни в окна незнакомцев и отводить их в кино. Или, может, он подумал, что Фрэнк все-таки крутой, но переубедился в этом после того, как провел с ним время, и решил избегать его как чуму. Какая-то часть Фрэнка все-таки говорила ему о том, что он думает о глупостях, но он ее игнорировал. Некоторое время Фрэнк продолжает пребывать в дурном настроении, но когда урок заканчивается, он вырывается из класса по направлению к туалетам. Когда он выходит из своей кабинки, то видит Пита Вентца, стоящего у одной из раковин, рассматривающего свое отражение в заляпанном зеркале, аккуратно трогая свою разодранную нижнюю губу. Фрэнк ненавидит себя за то, что на автомате проверяет, нет ли вокруг кого-то еще до того, как заговорить — он не мудак, он просто переживает за то, что... а) он не полезнее мертвой рыбы в драке; б) быть увиденным рядом с Питом Вентцом равносильно надписи на спине «ударь меня». Ему жаль парня. Дело в том, что родители Пита собираются отправить его в военный лагерь, если тот продолжит попадать в неприятности. Фрэнк думает, что это лишь вопрос времени, католическая школа ему явно не помогает. — Чувак, — говорит он, — снова? Пит кивает, выглядя просто ужасно усталым. — Ебаные мудаки, — едко говорит он, а Фрэнк замечает засохшую кровь под его носом, — они поймали меня, когда я вышел покурить на задний двор. — Черт. Что случилось? — Как обычно. Обозвали меня пидором, я разозлился и саркастично спросил их, знают ли они, как правильно пишется «правописание», ну и получил в нос, — улыбается он, но тут губа растягивается, и из ранки начинает течь кровь. Фрэнк не знает, можно ли считать его придурком за то, что он дал отпор, или же героем. Может, он и то и другое.***
Прошла еще неделя, как Фрэнк снова увидел Джерарда, а до того он отчаянно сожалел о том, что парень его, очевидно, забыл и сейчас находится в совершенно другом месте, занимаясь более интересными вещами с более крутыми людьми. Оценки Фрэнка неожиданно становятся лучше, что замечают его родители, но не жалуются. Фрэнк считает, что эти оценки помогут ему в будущем. Опустошенная фляга так и лежит в шкафу Фрэнка, невидимая глазу, но не забытая. Он смотрит на свою домашнюю работу, ожидая, что она сделается сама по себе, как вдруг кто-то звонит в дверь. — Фрэнк, можешь открыть? — зовет его мама. Фрэнк уже поднялся со стула: — Я открою, — кричит он, пока спускается вниз по лестнице. Вряд ли это к нему, зато он смог вырваться из-за стола и дать себе отличное оправдание за бездельничество. Никакое желание поступить в колледж никогда не сможет его достаточно мотивировать для выполнения домашней работы. Он подбегает от лестницы к двери. Может, это тетя Нина, как обычно заглядывающая к ним по дороге в аэропорт, или кто-то из маминых друзей из церкви. Иногда они приходят из ниоткуда с печеньем и пирогами, что всегда потрясающе (но не в тех случаях, когда заявляется миссис Миссери, которая считает, что морковь в морковном пироге можно безнаказанно заменить на брокколи). Он надеется, что это также не миссис О’Брейен, она физически не в состоянии смотреть на Фрэнка без того, чтобы потрепать его по щечкам. Он, блять, ненавидит ее. Он бы с радостью прищемил ее щеки, чтобы посмотреть, как ей это понравится, но ее фигура словно гребаный кирпич. Она его точно сделает. Это не миссис О'Брейен. Это Джерард. — Привет, — начал он, — ты сегодня идешь ко мне в гости. У меня есть замороженная пицца и жестокие видеоигры. — Ух, — мямлит Фрэнк, так как ему очень тяжело быть с Джерардом на одной волне и понимать его речь, он слишком быстро говорит. Он до сих пор слегка в шоке от того, что Джерард здесь и хочет тусоваться с ним. — Привет. Конечно, эм, звучит круто, — звучит просто охуительно, но он не хочет спугнуть Джерарда поведением яростно-счастливого щенка. — Я пойду и… э-э… скажу маме. Ему очень неловко за свой бубнеж, так что он быстро удаляется на кухню, оставив Джерарда на пороге. Молодец, Айеро, все идет гладко. Слишком, блять, гладко. Серьезно, он самый большой придурок за историю человечества. Мама на кухне, руки в мыле по самые локти, а Фрэнку становится очень стыдно, что он ей не помогает. — Мам? — М-м? — она не отрывает свой взгляд от засохшего томатного соуса. — Можно мне пойти погулять? Мой друг здесь. Это заставляет ее обернуться через плечо с приподнятой бровью: — Друг? — У меня есть друзья, — серьезно говорит он. Ну, у него есть друг, не во множественном числе. Какая разница, что так, что так. — Конечно же есть. Ну, не вижу причины тебе отказать, если ты вернешься не слишком поздно и сделаешь домашнюю работу на понедельник. — Я буду и сделаю, — сразу же отвечает он, уже убегая из кухни. Он бы с легкостью пересек сейчас целый мост за пару секунд. — Спасибо, мам! Джерард ждет у машины, облокотившись на капот. — Дали погулять за хорошее поведение, а? — говорит он, демонстрируя легкую ухмылку. — Освобожден от любой ответственности, — показывает язык Фрэнк, пока забирается на пассажирское сидение. — Не виновен? — спрашивает Джерард, заводя двигатель. — Надо это отпраздновать.***
Квартира Джерарда и Майки находилась в одной из немногочисленных новостроек города; грязные плиты кирпичей тянулись стеной, прерываемые пожарными выходами. Дом находился прямо на окраине города, так что, пока Джерард вел Фрэнка по лестнице, тот мог слышать, как повсюду в темноте снуют маленькие грызуны. — Вот эта, здесь, — сказал Джерард, останавливаясь у двери с заляпанной цифрой шесть на ней и странными красными полосками. Джерард вытаскивает ключ из кармана и копошится минуту с замком, а потом запускает Фрэнка внутрь. Квартира маленькая, темная, странно пахнущая и ужасно захламленная. Наверняка, такое невероятное количества мусора на квадратный метр ломает несколько законов физики, думает Фрэнк, осторожно проходя на кухню. Ему самому очень хочется убраться здесь. Если бы мама слышала сейчас его мысли, то ее схватил бы сердечный приступ. С другой стороны, эта квартира почти полностью принадлежит Джерарду. Фрэнк даже не может представить, насколько это должно быть чертовски круто: есть, что хочешь, спать, когда хочешь, ходить гулять, не спрашивая разрешения. Он завидует. Он очень, невероятно, блять, завидует. — Хорошо, — говорит Джерард, становясь на колени перед телевизором. У него в руках маленькая коробочка, за которой пристально следит Фрэнк, пока тот второй рукой достает точно такую же из-под завала комиксов и пустых коробок от китайской еды. — Сначала 'Halo', потом пицца, ну и 'Call Of Duty', конечно. Считай это частью своего культурного развития. Уроки жизни, ну или хуй знает, как там говорят. Хочешь выпить?***
— Мне нужно… в туалет, — бормочет Фрэнк спустя два часа. Ему удается сползти с дивана, но вдруг его коленки перестают работать, и он чуть ли не падает. — Воу, — произносит Джерард, слишком внезапно оказываясь рядом с ним, обхватывая рукой талию Фрэнка и поднимая его, — чувак. Ты будешь блевать? Просто я был бы тебе весьма благодарен, чтобы ты, ну, не делал этого на ковер. — М, хорошо, — бубнит Фрэнк, немного шатаясь на месте. Он чувствует себя… странно. Тепло пронизывает прямо до костей, он легкий, словно пушинка. Он считает выпитое. Один, два, три, четыре, пять, шесть — семь. Оу. Да, вроде так. — Джерард, — говорит он, ведь ему кажется это так важно — рассказать ему о своих мыслях, — Джерард. Я думаю, я очень, очень, просто пиздецки пьян. Джерард засмеялся. Фрэнку нравится его смех. Ему даже все равно, что Джерард смеется над ним. — Не может быть, Шерлок. Давай, отведем тебя в туалет. Фрэнк позволяет Джерарду оттащить себя в ванную, а потом садится на колени у унитаза. Теперь его и правда тошнит. Джерард очень умный. Он чувствует, как рука парня лежит на его спине, аккуратно очерчивая круги, — это приятно, даже успокаивает. — Ага, — слабо говорит Фрэнк, — мне не так уж и… И вдруг тошнота достигает своего пика, и он выблевывает все содержимое желудка. Джерард издает сочувствующий звук и продолжает тереть Фрэнка по спине. — Ну, смотри на это так, — начал он философствовать, — чем больше ты блюешь, тем менее херово тебе будет потом. — Мне херово сейчас, — рычит Фрэнк. Все это — настоящее доказательство существования мстительного и злорадствующего Господа. Джерард издает очередной звук сострадания. — Знаю, друг, я чувствую твою боль. Ты справишься тут без меня минутку? Я принесу тебе воды, поблагодаришь меня потом.***
Джерард ждет какое-то время, пока Фрэнк станет хотя бы наполовину трезв, чтобы отвезти его домой. Фрэнк уже начинает чувствовать эту подступающую адскую головную боль. Он так хочет принять снотворное и оказаться в тесном, тихом месте. Где-нибудь на месяц. — Ну вот, твоя остановка, — произносит Джерард, останавливаясь у дома Фрэнка. Парень открывает глаза и оглядывается. — Фух. Я думаю… эй, может, мне оставить свой номер? Тогда ты сможешь, ну… — он бессмысленно водит рукой в воздухе. Это хорошо, что он еще слегка пьян. Вряд ли бы ему хватило на это смелости в трезвом состоянии. Джерард достает маркер и передает его Фрэнку, выставляя свою белоснежную руку, чтобы тот написал на ней. Парню понадобилось очень много концентрации, чтобы его глаза не разошлись по сторонам, но он все-таки сумел кое-как наковырять свой номер поперек бледной руки Джерарда, это достижение. — Отличненько, — Джерард смотрит на неровный ряд цифр, дуя на них, чтобы не растереть по рукаву чернила. Есть что-то в этом его движении рта, когда он дует на руку, что-то, что заставляет Фрэнка отвести взгляд. Он не настолько пьян. Хотя, он достаточно пьян для того, чтобы раскинуть руки в стороны и обнять Джерарда, пока тот ведет его к входной двери. Парень смеется, но все же обнимает его в ответ, а Фрэнк неожиданно замечает, как его голова идеально ложится на плечо парня. Это странно. Его живот делает сальто, и он не уверен, плохо это или хорошо. Во всяком случае, думает он, пока проглатывает пару таблеток Ибупрофена, у него теперь есть друг. А это просто охуенно.
