Глава 6
15 сентября 2014 г., 00:43
Сидя следующим утром на церковной скамье в своем лучшем воскресном костюме (он бы выбрал его для похорон), Фрэнк обещал себе никогда больше не пить. Никогда. Во всяком случае, не раньше, чем через неделю. Его голова пульсирует, а желудок готовится выплеснуть свое содержимое на мистера Бертуччи, сидящего на скамье перед ним.
Он тяжело сглатывает, пытаясь сконцентрироваться на проповеди отца Августина о подчинении своего сердца Господу. Он чувствует себя чертовски виновным, а пребывание в церкви только ухудшает ситуацию, заставляя заново прокручивать в голове все свои грехи. Он практически солгал маме (скорее, недосказал кое-что), баловал себя излишествами и к тому же не сделал домашнюю работу.
Вообще, он заслужил эти муки, он должен чувствовать себя дерьмово.
Он нервно ерзает на месте и дергает свой галстук, но мама бросает на него едкий взгляд, так что он прекращает. Осталось только причащение и заключительный обряд, а потом можно идти домой, забраться в постель и умереть.
***
На следующий день, в понедельник, состоялся еще более масштабный пиздец, чем обычно. Внезапное исчезновение Джерарда его очень смутило, Фрэнк так и продолжал оглядываться через плечо, но сразу понимал, что рядом никого нет. И всякий раз он чувствовал себя полным неудачником. Благо, никто не может прочесть его мысли. Во всяком случае, он на это надеялся. Такое чувство можно ожидать от человека, который потерял своего брата или сестру, что-то в этом роде, ради всего святого, но ведь он видел Джерарда — он подсчитывает — четыре раза. Это просто немыслимо. Он сурово напоминает себе, что ему сказочно повезло ходить в такую школу. Сегодня он опустит голову в учебники и наконец-то сделает хоть что-то полезное себе в наказание.***
Фрэнк действительно проводит остаток дня за работой, но в итоге обнаруживает, что держит путь не к своему дому, а к Джерарду. Ему тяжело дается оправдать себя, но он решает, что останется там ненадолго, так что успеет вернуться достаточно рано, чтобы сделать домашнюю работу. Ну, хотя бы большую ее часть. Он не пытается нажать на звонок (кнопка отсутствует, маленькие проводки торчат из маленькой коробочки, словно кишки, он вряд ли бы нажал на этот звонок, даже если бы тот работал), стучит в дверь и ждет. Вместо Джерарда на пороге стоит Майки, зевая, будто только что проснулся. — Привет, — говорит Фрэнк, — эм. А Джерард здесь? Майки трясет головой, снова зевнув. — Не-а. Он ушел… куда-то. — О, — они, конечно же, не договаривались о встрече, но Фрэнк все равно очень расстроился, — хорошо. Тогда я… пойду, наверное? Передай ему от меня привет. Парень уже разворачивался, чтобы начать путь обратно домой, но тут Майки сощурился и произнес: — Подожди. Ты же живешь, ну, на другом конце города, да? — Ага, — несчастным голосом произнес Фрэнк, — а что? — И ты пришел сюда пешком прямо от школы? Фрэнк кивает. — Чувак, — говорит Майки, — тебе не нужно уходить так сразу, можешь немного потусоваться здесь. Я не знаю, когда вернется Джи, но еда у нас есть, — он оглянулся через плечо в сторону кухни, — эм. Наверное. Давай, заходи. В любом случае, ты нравишься Джи, так что ты должен быть крутым. Фрэнк даже не знает, что на это ответить, так что просто игнорирует маленькое сальто своего желудка и следует за Майки через захламленный коридор в кухню. Тот выглядит адски уставшим. Под глазами большие темно-фиолетовые синяки. Фрэнк гадал, какому пороку тот придавался прошлой ночью, но сразу же пресек свои мысли. Не суди, да не судимым будешь, мудак ты эдакий, напоминает он сам себе. Что бы Майки делал или не делал, это не твое гребаное дело. — Можешь взять из холодильника что угодно, — невнятно произнес Майки, роясь на верхней полке с какими-то коробками от печенья. Фрэнк осмелился и открыл дверцу холодильника. Там была половина лимона, мешочек с чем-то отвратительным и пушистым, банка колы и фигурка Бэтмена. — Тут фигурка в твоем холодильнике, — сказал он. Парень не стал упоминать тот заплесневелый ледяной мешочек, ну или что это было. Майки отрывает свой взгляд от полки и подходит, чтобы посмотреть. — Хм, — ответил он, и они простояли какое-то время в полной тишине. Было такое ощущение, что Бэтмен охранял пустой контейнер для салатов от зловещего мешочка. — Наверное, его оставил Джи, — в итоге произнес Майки. — Нам его лучше не трогать, он слишком трепетно относится к своим фигуркам. Фрэнк с восхищением кивает и достает баночку колы. Пока он вытаскивал ее из холодильника, пытаясь не задеть зловещий пакетик, Майки открыл пластиковую коробку попкорна и засунул ее в микроволновку, установив таймер. — Ваш холодильник немного странный, — будто между делом произносит Фрэнк, пока они наблюдают за ростом пакета попкорна и чувствуют запахи масла и соли, которые наполняют кухню. — Серьезно, когда количество грибов плесени в холодильнике хватает, чтобы организовать государство, — это дерьмо надо вычищать. Майки посмотрел на него, чуть приподняв уголок губ, и Фрэнк понимает, что впервые видит его улыбку. — Не знаю, — задумчиво произносит он, — было бы круто. Я бы назвал это, хм, микролэнд. Хочешь остаться и посмотреть «Звездные войны»?***
К тому времени, как фильм закончился и Фрэнк уже почти вернулся домой, его сознание переворачивалось раз пятьдесят подряд. Ебаные «Звездные войны», серьезно, сколько же он упустил, не смотря их раньше. Будто его Вселенная увеличилась в десять раз со вчерашнего дня. Майки сказал, что тот может приходить еще и посмотреть другие части, так что Фрэнк ждет этого с нетерпением. Когда он проходит в коридор и снимает обувь, его мама уже стоит у большого зеркала, слегка вытащив язык и с усердием надевая серьги. Она одарила Фрэнка улыбкой, поцеловав его в щеку. — Привет, милый, — сказала она, возвращаясь к зеркалу, выпуская свои волосы из тугого пучка, расправив их пальцами, — веселился сегодня после обеда? — Ага, — счастливо ответил он, а мама снова улыбнулась, быстро и ярко. — Хорошо. Ну, твой папа опять гуляет, так что я иду на ужин к Анжеле. Вернусь поздно, на кухне есть ужин. Пять минут в микроволновке, не забудь нажать на кнопку разморозки в этот раз, — она сняла пальто с крючка, оборачивая свою шею любимым красным шарфом. — Спокойной ночи, мой мальчик. — Спокойной, мам. Она крепко его обняла, а Фрэнк почувствовал такой родной цветочный парфюм. Мама открывает входную дверь, впуская влажный, прохладный воздух, и выходит на улицу, оставляя Фрэнка одного. Фрэнк преодолевает желание исполнить танец победителя, но потом вспоминает, что дома он один и что некому его судить. Он пританцовывает по пути в свою комнату, включает стерео на полную громкость и в танце спускается на кухню. Танцевать, как дебил, в течение долгого времени не так уж и просто, как многие думают, так что Фрэнк присел на стол, пока в микроволновке разогревались спагетти болоньезе. Он проглатывает всю тарелку за пару минут, как делает всякий раз без взрослых, которые, по обыкновению, дышат ему в шею, заставляя все тщательно прожевывать. Это было редкостью — остаться дома совершенно одному, он должен использовать каждое мгновение по максимуму. Как только он отнес пустую тарелку к раковине, в дверь позвонили. Он оставил тарелку и пошел в коридор, чтобы проверить, кто это пришел. Может, мама забыла ключи, такое уже случалось. Это не мама. — Привет, — сказал Джерард, держа в руках полупустую бутылку виски, — Майки сказал, что я упустил тебя сегодня. Я войду?***
— Подожди, подожди, — сказал Джерард. Его брови почти что растворились в волосах на голове, настолько сильно он поднял их от шока, — хочешь сказать, что ты никогда не… — Нет! Я просто… не делал этого, понятно? — Фрэнк рассматривает свои колени, чувствуя, как щеки становятся пурпурными. Он даже не подозревал, что ему может быть настолько стыдно. Парень не может припомнить, как они начали этот разговор. Все было как в тумане между моментом, когда Джерард стоял на пороге его дома, и настоящим, где они сидят в его спальне, передавая друг другу бутылку и играя в упрощенную версию «Я никогда не...», которая подсчитывала моменты покраснения лица Фрэнка от вопросов Джи. — Иисусе, ну что ты так пристал к этому? — Я не пристал! — протестует Джерард. — Вау. Я просто удивлен, наверное. Потому что, ну, ты бы с легкостью мог переспать с кем-нибудь. — Ну, — Фрэнк даже не знает, что ответить на это, а осознание того, что Джерард сейчас смотрит на него, словно на кусок мяса, заставляет парня нервничать, — я не… спасибо? Джерард ухмыляется: — Я серьезно, — искренне говорит он, — ты милый. У тебя не было бы ни малейшей проблемы с поиском кого-то, кто бы трахнул тебя. Это была самая шокирующая фраза из всех, что когда-либо говорили в адрес Фрэнка, — и из всех, что он мог себе представить, — так что он просто сидит с открытым ртом, уставившись на Джерарда в течение пары секунд. — Я, — наконец произносит он, — ты. Что. Джерард слегка посмеивается: — Блять, чувак, мне жаль, не думал, что, если я скажу тебе то, что ты горячий, это настолько напугает тебя. Я просто, знаешь, констатировал факт. Можешь забыть все, что я сказал, если это так заботит тебя. Фрэнк закатывает глаза, но его сердце отбивает чечетку прямо в его груди, а лицо по-прежнему пылает. Забыть слова Джерарда? Это невозможно. Значит ли это, что Джи интересуют парни? Фрэнк никогда не встречал кого-то, кто говорит об этом в открытую, вроде в этом нет ничего такого; если бы о таком узнали родители Фрэнка, они запретили бы ему общаться с Джерардом. Желудок Фрэнка скручивается от этой мысли. Этого не должно произойти. — Мудак, — говорит он, но его голос звучит довольно слабо. — Ага, — соглашается Джерард без нотки вины в голосе, — вот. Он дотягивается до бутылки виски и наклоняет ее, поднося ко рту Фрэнка. Он так близко, Фрэнк может разглядеть блики золотого цвета в его глазах. Ладони парня вспотели, а кровь шумит в ушах. Он не без труда разделяет губы. Джерард чуть поднимает бутылку, его рот ломается в резкой, странной улыбке, когда Фрэнк без раздумий делает глоток. Джерард опускает бутылку, но не отодвигается. Язык Фрэнка бессознательно облизывает влажные от виски губы. Он чувствует дыхание Джерарда на своем лице, ощущает запах выпивки и сигарет, может рассмотреть легкую щетину на его подбородке. — Но чем-то ты все-таки занимался, — сказал Джи, а Фрэнку стало стыдно. Голос Джерарда низкий и горячий, будто он рассказывает секрет. — Ну, ты же целовался, верно? Фрэнк сразу же трясет головой, чувствуя очередной прилив крови к щекам. Он еле дышит, не может отодвинуться подальше. Он боится, что Джерард сократит расстояние между ними и прижмется к нему своими губами, он боится, что не… — Мне надо идти, — внезапно произнес Джерард, отстраняясь, чтобы встать и медленно потянуться. Его майка чуть поднимается, открывая полоску бледной кожи с редкой дорожкой темных волос. Фрэнк резко отводит взгляд, чуть не падая от своего маневра. Весь мир будто смещен, как будто что-то не на своем месте. Он тупо пялится на Джерарда, который закатывает глаза. — Мне нужно быть дома, когда Майки будет заказывать еду, а то он точно что-нибудь забудет, — сказал он, выражая на своем лице «ох уж эти младшие братья». Его голос вполне умеренный, он спокойно дышит, будто говорит о какой-то погоде. Фрэнк никогда не был настолько запутан. — Эм, конечно, — ответил он, когда понял, что тишина неловко затянулась, — я о том, что... да. Он мысленно дает себе под зад за поведение социально неприспособленного придурка, но Джерард в это время смотрит на него — он даже не знает — ласково? Желудок делает очередное отработанное сальто. — Кстати, было весело, — произнес Джи, — надо будет повторить. Увидимся, Фрэнк.***
Вещи не возвращаются в прежнее русло даже после ухода Джерарда. Фрэнк бессмысленно бродит по дому, начиная и захлопывая уже шесть книг. Он написал одно и то же предложение три раза подряд, забивая на домашнюю работу по английскому. Он ложится спать пораньше, чтобы уйти от этого голоса в его голове, что — кто бы, блять, сомневался — не срабатывает, так что он постоянно крутится в кровати, пока его сознание наматывает круги в непонятных мыслях. Джерард. Джерард. Джерард. Это последние слова, что посещают его перед провалом в мир сновидений в районе полуночи.
