Глава 9
20 сентября 2014 г., 01:41
Следующие несколько дней Фрэнк проводит за осознанием своей вины. Джерард пишет ему сообщения — ничего особенного, обычные «как спалось?» или «супермен или бэтмен, выбирай». Фрэнк не ответил ни на одно. Хотя ему очень этого хочется. Пару раз он все же порывался написать ответ, уже поставив пальцы на кнопки телефона, но потом останавливался. Он противостоял. Если он не может сдержать себя, чтобы не делать глупостей, ему нельзя общаться с Джерардом.
Он с головой уходит в домашнюю работу, ведь это куда проще, чем сидеть наедине с собой и думать только о стояке Джерарда, который упирался ему в задницу. Он совершенно точно не думает об этом или о том, как Джерард мял его волосы и стонал в рот, или о том, как Джерард дрочил себе после того, как Фрэнк ушел. Фрэнк не вспоминает ни о чем из этого, в особенности, пока он удовлетворяет себя сам. И конечно же, конечно же, не просыпается с каменным стояком в своих домашних брюках, потираясь о матрас.
Гормоны, говорит он сам себе. Гормоны это серьезное дерьмо, это только их вина.
***
— Ты — Фрэнк, верно? — Ну да, — оборачивается Фрэнк, почти уверенный в том, что сзади него стоит Рэй. На его лице беспокойный и бегающий взгляд, а на голове какие-то невероятно растрепанные волосы. Парень надеется, что он не заставит его вступить в какой-нибудь клуб или что-то в этом роде. Ему так стыдно прогуливать занятия по Библии, играя с кем-нибудь в шахматы. — Мне нужно с тобой поговорить, ты не против? Фрэнку все это не нравится. Он показывает пальцем на себя: — Ты здесь, говоришь со мной, и я здесь, слушаю тебя. Возможно, это было грубо. Это все из-за недосыпа. — Да, конечно, — говорит Рэй, — ты, ну. Ты знаешь брата Майки, верно? Фрэнк скрещивает руки на груди, чувствуя прилив стыда: — Ну да. — Хорошо, не позволяй мне, ну… говорить тебе, что делать, просто я думаю, тебе нужно быть осторожнее, — Рэй прикусил губу, глаза расширились, взгляд был обеспокоенным, а Фрэнк чувствовал, как его лицо приобретает хмурый вид. — А что? Ты что-то знаешь о нем? Рэй нервно передернул плечами: — Нет, я просто… я чувствую от этого парня плохую энергетику, вот и все. Я о том, это все не мое дело, я просто хотел… ну вот. Он переминался с ноги на ногу, будто боялся, что Фрэнк его сейчас ударит. Хотя Рэй был раза в два его больше, Фрэнк был настолько разозлен, что не мог оценить комичность ситуации. — Плохая энергетика? — говорит он, подозрительным голосом. — Это потому, что он не ходит в церковь? Из-за этого? Ты не знаешь его. Пошел ты.***
Фрэнк не задерживается ни на секунду в школе после того, как закончился последний урок, так что он применяет всю возможную ловкость быстрой ходьбы, пока идет к себе домой. Он передвигается быстро, вставляя ключи в замочную скважину и с яростью распахивая дверь, наконец, оказываясь дома. Он останавливается в коридоре, почти сбросив свою обувь. Он слышит голоса из кухни. Обычно он бы просто проскользнул по лестнице в свою комнату, надел наушники, включив музыку на самую высокую громкость, но сейчас все… иначе. Когда они ругаются, то говорят совсем по-другому. Он слышит пронзительный крик мамы, очень злой и высокий, от которого он покрывается мурашками. Это не обычная ссора, когда папа слишком много времени проводит с друзьями из гаража или когда мама просто не в настроении. Медленно, медленно он снимает второй ботинок и проходит дальше по коридору, пока перепалка родителей начинает доходить до него отдельными словами. — Вот так ты с этим справляешься? — говорит его мама низким и опасным тоном. — Вместо того, чтобы, ох, не знаю, поговорить со мной? — О, хватит строить из себя пострадавшую, Линда, тебе это не идет, — отрезает отец, а Фрэнк слышит мамин вздох, короткий, шокированный, будто слова застряли в горле. — Строить пострадавшую? — говорит она, ее голос растет. Желудок Фрэнка скручивается. Он не хочет этого слышать, это будто наблюдать за автомобильной катастрофой в замедленном режиме, невозможно оторваться. — Строить пострадавшую? — повторяет она. — Я застала тебя за тем, как ты трахал Энни Карвер, и я играю пострадавшую? Фрэнку пришлось опереться рукой о стену. Будто весь мир сошел с орбиты, гребаное небо упало на землю. Его мама знает Энни Карвер, это красноволосая и милая женщина, которая постоянно печет вкуснейшее печенье и всегда ярко одевается в церковь. Его родители всегда ссорились, но это никогда не было настолько серьезно. Ничего подобного. Они всегда прощали друг друга. Они учили Фрэнка мириться с чужими недостатками, учили, что хорошо, а что плохо. Но случилось это. Интересно, как долго это продолжалось? Его тошнит, трясет и шатает. Он сильнее опирается о стену, сердце стучит в висках, злобные голоса на кухне оборачиваются в один сплошной белый шум. В его горле застрял ком. Ему нужно съебаться отсюда. Он бежит.***
Фрэнк полностью расклеился к тому времени, как оказался у входной двери Джерарда, промокший от дождя, жадно глотающий воздух, после нескончаемой пробежки, перед глазами все плывет. Он не нажимает на звонок, а с силой стучит в дверь трясущейся рукой и не может дождаться ответа, перешагивая с одной ноги на другую. Прошло пару лет, дверь открылась, и показался Джерард с приподнятыми бровью и уголком рта. — Ну и ну, кто это у нас тут… — начал он, но Фрэнк тут же затолкал его обратно в квартиру, обхватив его, словно испуганный ребенок. Он обеспокоен тем, что начал плакать, издавая стоны прямо из груди. Но это не так важно. Джерард теплый и настоящий — это все, что сейчас нужно Фрэнку. Потом Фрэнк поднимает лицо, чтобы поймать его губы; это болезненный, беспорядочный поцелуй со вкусом дождя, так что Фрэнк издает низкий, полный желания звук. — Пожалуйста, — говорит он, все так же глотая воздух, — Джерард, пожалуйста, мне нужно… кое-что, все равно, что, блять, угодно. — Что угодно? — голос Джерарда проходит через лукавую, ленивую улыбку, и он проводит своими бедрами по Фрэнку, будто дразня. — Вот это? Фрэнк рычит, растерявшись: — Больше, — проскрипел парень, голос дрожал, пока он прижимался ближе к Джерарду, — блять, я… ты знаешь, что я имел в виду. — Если ты думаешь о чем-то — ты должен попросить, — промурлыкал Джерард ему в ухо, проводя одной рукой вниз по спине Фрэнка, играя с его ремнем. — Возможно, ты получишь это, если попросишь, как следует. Фрэнк был в полном отчаянии, обычное «трахни меня» казалось лучшим выходом из ситуации. — Видишь? — отходит от него Джерард, его черная майка слегка промокла от Фрэнка, прилипнув к коже. — Было так страшно? Пошли, — он разворачивается и идет в спальню, пока Фрэнк следует за ним. Парень не знает, как это будет происходить, все, что он знает, — это то, что он падает спиной на кровать. Джерард сверху, вокруг него, заполняя все пространство. Он оседлал бедра Фрэнка, прижав его к кровати, и начал расправляться с его галстуком. Он развязывает узел нарочито медленно, одновременно подмигивая. Фрэнк нетерпеливо ерзает под ним, но Джерард больше и тяжелее, так что парню ничего не удается. — Ну давай, — стонет он, а улыбка Джерарда становится шире. — Тебе чего-то хочется, м? — говорит он, наконец снимая с Фрэнка промокший галстук и бросая его на пол, приступая к пуговицам на рубашке. Он с силой потерся о Фрэнка, от чего тот вздохнул. — Блять, да, м… — Вот так? — Джерард снова прокатывается по нему, а у Фрэнка темнеет в глазах. — Можно и так, конечно, но я думал, тебе хочется, чтобы я трахнул тебя. Это то, чего ты хочешь, Фрэнк? Фрэнк издает нечленораздельный звук отчаянного согласия, вот, что ему нужно, но Джерард остановился в ожидании. — Да, — отвечает Фрэнк сквозь сжатые зубы, — я хочу… возьми меня. Пожалуйста. Джерард быстро снимает с него оставшуюся одежду, оставляя Фрэнка буквально дрожать от жары. — Вот так, давай, — мягко произносит Джерард, поставив Фрэнка на ладони и колени. — Так? — Фрэнка оглядывается на Джерарда через плечо. Если он прождет еще минуту — это его убьет. Он расставляет свои ноги немного шире, чувствуя себя предельно открытым и уязвимым. Каждый сантиметр его кожи дрожит. — Да. Блять, да, вот так, — голос Джерарда грубый, матрас прогибается, пока он подползает ближе к ногам Фрэнка. Он издает долгий, медленный вздох. — Черт, я у тебя первый. Никто никогда не видел тебя таким. Фрэнк трясет головой. Джерард проводит пальцем по его позвоночнику, дыхание парня прерывается, когда палец скользит вниз между его ягодиц. — Никто не трогал тебя так, — с восхищением произносит Джерард. Его ладони опустились прямо под бедра Фрэнка, пока большие пальцы раздвигали его задницу. Член Фрэнка твердый и тяжелый между ног, а неприкрытый голод в голосе Джерарда только усугубляет ситуацию. — Пожалуйста, — повторяет Фрэнк рваным голосом, и Джерард смеется. — Терпение, — говорит он. Он, наверняка, опустил свою голову к ладоням, потому что Фрэнк вдруг почувствовал дыхание Джерарда очень близко. Фрэнк ждет, каждый нерв его тела напряжен, и вдруг он издает шокированный звук потому, что, блять, язык Джерарда облизывает его яйца и продвигается к отверстию. — Фак, — несдержанно произнес он, — блять, Джерард, черт, ты… — Тебе хорошо? Да? Фрэнк кивает, решив больше ничего не говорить. Это так грязно, пиздецки неправильно, но в то же время ослепительно жарко, что лишает всех мыслей. Он даже не думал никогда о таком, не предполагал, что люди, в принципе, занимаются такими вещами, но это липко-грязное чувство языка Джерарда, который раздвигал его стенки, — сводит с ума. Он инстинктивно подается назад, насаживаясь глубже на его язык, на что Джерард то вытаскивает его полностью, то вводит обратно, мокро и так чертовски приятно. — М, да, — выдыхает он, — я… фак, Джерард. Джерард немного отдаляется и мягко посмеивается, а Фрэнк вздрагивает от неожиданной прохлады на коже: — Никто так тебя раньше не изводил, да? Никто не заставлял тебя стонать для этого. Он вновь опускает голову, проталкиваясь кончиком языка внутрь Фрэнка, прокручивая его и пробуя на вкус, вводя его глубже и вытаскивая снова, и тогда Фрэнк действительно стонет. Он никогда не слышал от себя такой звук: полностью гортанный и до ужаса распутный. Джерард тоже стонет в ответ, что отзывается у парня в позвоночнике. То, как язык Джерарда раскрывает его и пробует — блять, у Фрэнка нет слов. Все, что может быть настолько приятным, — грех, и это отзывается в голове у Фрэнка все чаще. — Джерард, — предупреждает он, — ты должен… ты должен остановиться, или я… — Нет, ты не сделаешь этого, — говорит Джерард. Его голос низкий и обманчиво нежный, но Фрэнк даже не думает о том, чтобы не соглашаться с ним. — Не до того, как я выебу тебя. Ты будешь ждать, не кончишь, пока я не войду в тебя, хорошо? У Фрэнка кружится голова, он жутко возбужден, но он знает — это был не вопрос. — Не кончу, — сбивчиво отвечает он. Во рту пересохло, ему больно от отсутствия руки на члене. — Хорошо, — Джерард оставляет на удивление нежный поцелуй на копчике, — отлично, Фрэнк, не двигайся. Он отпрянул для того, чтобы достать какие-то вещи из прикроватной тумбочки, оставив Фрэнка одного, совсем уязвимого, с раздвинутыми ногами и стекающей слюной Джерарда на заднице. — Хорошо, — говорит Джерард спустя пару секунд, придвигаясь ближе, так что Фрэнку вновь тепло. — Что?.. — начинает Фрэнк, но прерывается на болезненный звук, так как Джерард протолкнул в него палец, весь скользкий и в чем-то холодном. Ему некомфортно, это какое-то вторжение, ему приходится закусить губу. — Тихо, тихо, — напевает Джерард, надавливая сильнее и вновь вытаскивая палец, — тебе надо расслабиться, Фрэнк, или будет больно. Сможешь сделать это для меня? Тебе будет так охуенно совсем скоро, я обещаю. Фрэнк нервно кивает и делает пару глубоких вздохов. Ему до сих пор немного странно, но уже не так плохо. — Ты серьезно никогда не делал этого с собой, даже когда трогал себя? — с неуверенностью спросил Джерард, проталкивая второй палец вместе с первым, заставляя Фрэнка зашипеть. — Я… нет. Никогда, — Фрэнк чувствует, как наливается краской его лицо. — Ох, черт. Непорочный, словно гребаный первый снег, — именно горячий и возбужденный голос Джерарда, а не то, что он говорит, заставляет желудок Фрэнка перевернуться. И тогда Джерард делает своими пальцами такое, что заставляет тысячи искр пролететь по телу Фрэнка и вырвать шаткий вздох из его глотки. Ответом Джерарда был удовлетворённый стон восхищения, и он снова вынул пальцы. Фрэнку неприятно от внезапной пустоты, но через мгновение он слышит звуки расстегивающейся молнии и шуршание пластикового пакетика. Джерард оборачивает руки вокруг бедер Фрэнка, крепко его прижимая и разводя ягодицы большими пальцами. — Ты только посмотри на себя, — промурлыкал он, несколько секунд просто смотря на Фрэнка, любуясь им, — хорошо. Расслабься, ладно? Фрэнк старается, правда, но член Джерарда сильно больше, чем пальцы, и давит он намного больнее. Фрэнку кажется, что его разрывает на части, как будто это нереально, будто его тело не позволяет ему. Джерард очень большой, слишком. — Фак, Фрэнк, ты такой прекрасный. И мне довелось быть первым, кому ты достался. Черт. — Ты можешь… ах, блять, можешь помедленнее? — слабо спрашивает Фрэнк. Джерард жестоко вбивается в Фрэнка, надавливая все глубже с каждым движением, и это больно. Фрэнк чувствует себя придавленным, наполненным и растянутым до предельной отметки. — Ты… я… — Эй, тише, — говорит Джерард, немного выходя из него и наклоняясь к плечу, чтобы поцеловать, — тише, Фрэнк, хорошо? Я знаю, ты сможешь, потерпи для меня еще немного. Думаешь, ты справишься? Фрэнку удается кивнуть. Первоначальная боль от растяжки перетекла в ожог, который начинал доставлять странную сладость, ему еще не так хорошо, но потерпеть еще он в состоянии. Джерард надавливает снова, медленно, погружая себя вглубь Фрэнка, а тот может чувствовать каждый сантиметр его органа внутри себя. Он вбился еще раз и сразу вынул, резко войдя обратно, горячий, твердый и большой, черт, Фрэнк чувствует такую наполненность. — Хороший мальчик, — говорит Джерард, а желудок Фрэнка вновь переворачивается, потому что — черт, да, — ты такой хороший для меня, Фрэнк, ты просто совершенный. Он начинает двигаться сильнее, быстрее, рот Фрэнка открывается и выпускает стон от того, что всего слишком много и слишком хорошо, и это просто невероятно. — Джерард, — быстро проговаривает он, — Джерард, ох, блять. — Лучше? — Да. Блять, да. Сильнее, — рычит он, подаваясь назад к Джерарду. Это ни на что не похоже, грубо и жарко, и слишком интимно, но недостаточно. Руки Джерарда сильно сжали его бедра, и Фрэнк издает шаткий крик, когда парень сильно входит в него. Он слишком шумный, понимает Фрэнк и прикусывает язык, на что Джерард издает низкий, недовольный звук. — Хочу слышать тебя, — грубо говорит он, — давай, Фрэнк, покричи для меня. Фрэнк перестает сдерживаться и кричит, издавая короткие, глухие стоны всякий раз, когда Джерард вбивается в него, настолько глубоко, что он еле держится. Джерард все продолжал говорить, шепча о том, насколько Фрэнк прекрасен, как он хорошо себя ведет, как потрясающе выглядит, вбирая его в себя, какой он узкий, как ему хорошо с ним, но Фрэнк почти ничего не слышит. Весь его мир свелся к рукам Джерарда на его ягодицах, на его широком члене глубоко внутри. Он не может думать. Все идеально. Вдруг Джерард задел что-то во Фрэнке, что заставило его сильно выдохнуть и понять, что он близко, очень близко. — Можно я… — начал он, но тут Джерард снова задел эту точку, так что конец предложения обратился в нечленораздельный стон. — Да, да, — говорит Джерард, его дыхание быстрое и сбивчивое, — ты кончишь для меня, Фрэнки? Это все, что ему было нужно сейчас. Фрэнк падает с обрыва, рот широко открыт, глаза широко распахнуты, пока он кончает на простыни Джерарда. Он чувствует себя полностью выжатым. Будто он дрейфует. — Так хорошо, Фрэнк, — говорит Джерард, он звучит надломлено, — я близко, ох… блять, да… Он входит еще раз с громким стоном и падает на Фрэнка, его грудь прижата к спине парня, а его горячее дыхание прямо у уха. Они лежат так еще немного, восстанавливая дыхание, пока Джерард медленно сползает и выходит из него. Фрэнк чувствует опустошение и закрывает глаза, пока Джерард встает и выбрасывает презерватив. Фрэнк чувствует себя использованным и выброшенным, но его голова сейчас слишком шумит, чтобы думать. Он медленно садится, прикусывая губу. Ему больно. — Эй, — говорит Джерард, присаживаясь рядом. Фрэнк смотрит в сторону и осторожно поднимается. Его ноги слабые и трясутся, он с трудом поднимает с пола свою скомканную одежду. Джерард молча наблюдает за ним, пока тот страдает, застегивая многочисленные пуговицы на своей форме. — Фрэнк? — Джерард поднимается и берет подбородок Фрэнка двумя пальцами, чтобы тот посмотрел на него. Его слишком много, Фрэнк не может смотреть на него, поэтому снова отворачивается. Он поднимает свою сумку с пола в коридоре и уходит. Джерард отпускает его. Фрэнк возвращается домой, словно зомби, идя по улице под дождем. Он чувствует себя совершенно пустым. Когда он приходит в дом, то сразу идет к себе в комнату, снимает обувь, промокшую одежду и забирается в кровать. Вина для него слишком тяжела, и он очень устал. Он засыпает.
