Глава 15
12 октября 2014 г., 06:37
Впервые за всю свою сознательную жизнь Фрэнк забыл о дне своего рождения. Мама разбудила его завтраком в постель (бекон, яйца и пара кусочков жареного хлеба) и пятьюдесятью долларами в копилку его гитарного фонда в то время, как его первым инстинктом было спросить: "кто умер?"
— Детка, — сказала она, смотря на него чуть влажными глазами, а Фрэнку не составило труда сложить два и два. Хм. Ему даже немного стыдно за то, что он забыл, был слишком сильно увлечен Джерардом, просто потерял счет времени.
— Спасибо, мам, — ответил он еще сонным голосом, а она заключила его в объятья.
— С днем рождения, Фрэнки, — он вцепился в нее крепче, — я отвезу тебя в школу, хорошо? Вечером поужинаем. Давай, вставай и одевайся, если не хочешь провести свой день рождения в классе для опоздавших.
Он зарычал и завернулся в одеяло, от чего мама засмеялась, покинув комнату.
***
с днем рождения, Фрэнк ;) празднуешь? Фрэнк уставился на сообщение, перечитывая его снова, чтобы лучше понять содержание. Гребаные совы вернулись, чтобы отомстить. Джерард знал, а более того, помнил. Он пытается игнорировать ту часть своего мозга, которая исполняет танец победителя, пытаясь сосредоточиться на сочинении достойного ответа. спасибо! эм, наверное, нет. думаю, будет просто ужин с родителями. А может и нет, он до сих пор не слышал, чтобы родители разговаривали друг с другом с тех пор, как мама узнала об измене отца. Он все же отправил сообщение, заметив, что сестра Мэри Роберт предосудительно на него взглянула, вновь вернувшись к таким захватывающим квадратным уравнениям. это криминал, ответил Джерард минутой позже. будь готов к восьми. я заеду. Фрэнк пытался перестать улыбаться как полный придурок, когда телефон в его руке вновь завибрировал, а ведь он даже не успел ответить. что ты вообще делаешь в своей школе? ты мог быть здесь. я бы отсасывал тебе прямо сейчас. И в этот момент поезд мыслей Фрэнка начал отчаянно сходить с рельсов. черт подери, Джерард, ответил он. А ведь ему так хочется ответить "ты пытаешься убить меня?" для начала, но все же он сейчас слишком сконцентрирован на управлении возможного стояка во время урока математики. В классе монахини, ради всего святого. Монахиня, которая с радостью освежует Фрэнка, если поймает его за телефоном во время урока, не говоря о том, что будет, если она прочтет сообщения. Когда его мобильный вновь завибрировал, целые полторы секунды уходят на размышления — читать ли его. наверняка ты бы выглядел просто потрясающе, весь растянутый на моей кровати. уверен, что твое блядски милое личико было бы еще прекраснее, пока мой рот был бы на твоем члене. Фрэнк почти уверен, что его лицо скривилось в необъяснимой гримасе, потому что — блять. У него нет слов, возможно, вся кровь из его головы решила поменять направление и отправилась к Фрэнку младшему. Ему удается ответить лишь !!!!!!! но ты в школе, так что придется подождать, верно? Приходит ответ, а Фрэнку хочется ебануться головой об парту, пока все не померкнет перед глазами. ненавижу тебя, печатает он, и нажимает кнопку для отправки сообщения куда сильнее, чем следовало бы. я весьма обеспокоен твоим отношением к учебе, Фрэнк, отвечает Джерард, а парень возвращается к решениям квадратных уравнений. Либо он погибнет от перевозбуждения, либо будет пойман и сгорит от стыда. В любом случае, в этом будет виноват Джерард.***
Каким-то образом он все же смог пережить этот день, а вернувшись домой, он был вознагражден невероятным ароматом маминой вегетарианской лазаньи. Он постоял так минуту, просто вдыхая его. Мамина лазанья лучше всех, кто бы что не говорил. Она не говорит состав соуса даже ему, вот насколько эта рецептура секретна. — Фрэнк? — она вышла из кухни в фартуке, волосы были собраны в неаккуратный хвост, а за ухом у нее был карандаш. — Привет, мам, — ответил он, снимая обувь и позволяя ей обнять себя, будто она боялась, что он вновь уйдет куда-то. — Привет, дорогой, я слышала, как ты вошел. Что в школе? — Эм, все хорошо. Знаешь, обычное дерь… дело, — исправил он сам себя. Эта была не такая уж и ложь, технически, она же не спросила, мечтал ли он весь день о губах Джерарда. — Хорошо. Ужин в семь, — она поцеловала его в щеку, отстранилась и слегка потрясла головой. Она опять выглядит заплаканной. Фрэнк отчаянно надеется, что она все-таки не заплачет. Он никогда не знал, как нужно себя вести при рыдающих родителях. — Семнадцать, — произнесла она, — как так быстро пролетело время, а? Он даже не знает, что ей ответить на это, так что он просто стоит, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока она вновь не взяла себя в руки. — Ну иди, у тебя полно домашней работы, — сказала она, закатив глаза.***
Фрэнк не сделал ни одного задания в большей степени потому, что постоянно слышал в своей голове голос Джерарда. Я бы мог отсасывать тебе прямо сейчас. Наверняка ты бы потрясно выглядел, весь растянувшийся на моей кровати. Серьезно, как с такими мыслями можно что-то делать. Каким, блять, образом он должен концентрироваться на латыни? Однажды сестра Мэри Патрик примет тот факт, что Фрэнк не может и никогда не сможет понять, что из себя представляют эти чертовы абляционные строения и деепричастия. Все заканчивается тем, что он удовлетворяет себя в ванной, чтобы снять это напряжение. Это было слишком быстро и слегка неприятно, но ему нужно будет взять себя в руки за ужином, так что вариантов нет. А когда ужин закончится, с ним будет Джерард. Фрэнк не представляет, что тот запланировал, но его терпение уже на исходе.***
Минуты тянулись словно часы, даже когда Фрэнк решил забить на задание по английскому языку и просто собрался почитать. Он уверен, что перечитывает одну и ту же страницу уже раз пять, не понимая ни слова, но когда мама наконец зовет его вниз на ужин, он чувствует что-то вроде облегчения. Облегчение оборачивается новыми проблемами, как только он заходит на кухню. Мама стоит у раковины, перекладывая лазанью на тарелки, а папа уже сидит за столом. Напряжение довольно сильное и предельно неприятное, Фрэнк практически чувствует запах недавно завершившейся ссоры. Он внезапно понимает, насколько глупо было надеяться, что у них все наладится. Его сердце болезненно кольнуло. За ужином родители поддерживали сухую, но вежливую беседу, пока Фрэнк ел и пытался улыбаться. Никто не засмеялся ни разу. Это просто отвратительно, это неправильно. Чем раньше он выйдет из этого дома, тем лучше. Как только прозвенел звонок, он мгновенно вскочил со стула и побежал к двери. Наконец-то, блять. — Я открою! — прокричал он родителям, услышав, как мама и папа встали из-за стола, следуя за ним в коридор. Он распахнул дверь, за которой стоял Джерард. Чистые черные джинсы и полностью застегнутая рубашка, руки в карманах, а на лице широкая, искренняя улыбка. Он будто вымыл волосы, ничего себе. Фрэнк уже собирался спросить, кто он такой и что сделал с настоящим Джерардом, но тот уже пожимал руку отца парня. — Здравствуйте, сэр, — доброжелательно произнес он, — очень приятно с Вами познакомиться, я — друг Фрэнка. Фрэнк еле сдержал истеричный смех. Это все выглядело будто какая-то сумасшедшая сюрреалистичная картина — его отец и Джерард, что за пиздец — и Джерард весь такой… чистый. — О, из школы? — спросила мама Фрэнка. — Джерард. Приятно познакомиться, мадам, — ответил ей Джерард с сияющей улыбкой, аккуратно игнорируя ее вопрос. Фрэнк либо описается от подступающего гомерического смеха, либо сломает пару ребер, сдерживая его. Оба варианта были не очень-то радужные. Мадам, что за хрень. И тут Джерард произнес: — Я бы хотел пригласить Фрэнка погулять. Ничего особенного, просто, знаете, в честь дня рождения, — и тут Фрэнк все понял. Джерард чертовски умен. — Я не уверена… — начала мама, но его отец уже начал выставлять их за дверь. Что-то он не особенно тянет на «сэра». — Конечно, конечно, идите, все отлично, — сказал он, — веселитесь, ребята! Увидимся, Фрэнк. Как только за ними закрылась дверь, Джерард потащил его на улицу, а Фрэнк все еще мог слышать мамины слова «какой милый, вежливый мальчик. Вот, кого правильно воспитывала мать». И тут Фрэнк не сдержал свой смех. Ему уже не хватало дыхания, он схватился за Джерарда: — Это, — слабо произнес он, как только вновь обрел дар речи, — было просто адски смешно. — Я многоликий человек, — важно ответил Джерард, от чего Фрэнк вновь захихикал, хотя это и была правда. — Итак, хм, куда мы идем? — спросил парень, как только они повернули за угол, но Джерард просто усмехнулся. — Терпение, Фрэнк, — ответил он, — все хорошее достается только тем мальчикам, что умеют ждать. Фрэнка передергивает. Он не может ждать. Джерард отвел Фрэнка на улицу, где была припаркована его машина, открыл дверь и достал пластиковый пакет с заднего сиденья. — Вот, — сказал он, доставая из пакета что-то черное и передавая Фрэнку. Тот поймал вещь пальцами, уставившись на нее. — Что мне с ней… — Это мантия, — заулыбался Джерард, — надевай ее и садись в машину. Сладости или жизнь, черт подери.***
— Я, блять, просто не могу поверить, что ты никогда не делал этого раньше, — сказал Джерард час спустя, когда они спускались вниз по улице с полным пакетом конфет. Он цокает, помотав головой. — Позорище. Честно, Фрэнк и сам поверить не может. Мама и папа никогда не позволяли ему просить сладости, будто этот праздник был чем-то безвкусным и непорядочным, и так как Фрэнк никогда не знал, что он собственно упускает, его это мало волновало. Сейчас, тем не менее, он чувствует себя обделенным. Ему это не кажется дешевым и вульгарным способом развлечения, как ему говорили. Ночь была прохладной и туманной, темно-синее небо было разбавлено улицей, полностью уставленной горящими изнутри тыквами. Тени делали что-то очень странное с кожей Джерарда — он смотрелся кем-то неземным, таким красивым, что Фрэнк с трудом мог идти прямо. — Хорошо, — произнес Джерард, когда достал пакетик мармелада, который честно заслужил, разыгрывая «милого мальчика» перед очередной доверчивой домохозяйкой. Ручки пакета настолько растянулись от тяжести их сокровищ, что уже начинали резать Фрэнку пальцы. — Думаю, на этом можно остановиться. Фрэнк не хотел выглядеть расстроенным, действительно не хотел, но это явно было заметно по его лицу. Он настолько сильно благодарен Джерарду за этот вечер, что до сих пор не готов к его скорому окончанию. — О, мы еще не закончили, — Джерард это фактически промурлыкал, черт его дери, Фрэнк весь засветился, будто кто-то вырезал в нем дыры и положил туда свечу, словно в тыкву. — Я разочарован, — продолжил он, смотря на Фрэнка дикими и широко открытыми глазами, — тебе следует знать меня лучше. Ебаные совы. Они вновь вернулись. Джерард ухмыльнулся, продолжив путь по улице: — Что ты, Фрэнк, — произнес он ему в ухо, — мы только начали.***
— Да ты издеваешься, — сказал Фрэнк. — Не-а, — Джерард уже перемахнул через забор, — что, боишься парочки старых костей, м? — Это кладбище, — уточняет Фрэнк. — Черт, ты никогда не думал о том, чтобы стать детективом? У тебя отличные способности для этого. — Ты, — начал Фрэнк, — ты больной. Он схватился за холодный металл ограждения и полез за Джерардом. Его сознание переворачивается от того, что они фактически вторглись на территорию церкви и, возможно, оскверняют могилы своими ботинками, но они же ничего не крушат, верно? Он надеется. Парень отодвигает чувство вины на потом и следует за Джерадом в темноту. — Итак, — объявил Джерард после пары минут ходьбы. Он привел Фрэнка в кромешную темноту, на кусок газона под скелетообразным деревом, кинув на землю сумку. Она перевернулась, рассыпав по траве несколько конфет. Джерард достал зажигалку из кармана и поджег откуда-то взявшуюся свечу, передавая Фрэнку. — Устраивайся поудобнее, — произнес он с легкой улыбкой, — я скоро вернусь. — Ты… Джерард? Подожди, куда ты… — Фрэнк порядком заволновался. Джерард уже растворился во мраке, оставляя парня совершенно одного. На кладбище. В канун дня всех святых. Фрэнк тихо выругался и присел на траву, сильнее сжимая свечу. Здесь пахнет как-то иначе: воздух терпкий и тяжелый, будто запах застоявшегося масла, но другой. Надгробные плиты все в грязи, думает он, а по спине поползли мурашки. Каким-то образом ему не так и страшно, скорее… он заинтригован. Он чувствует, что не должен находиться здесь, но не настолько сильно, чтобы уйти. Свет от свечи бросает причудливые тени, кидая искры в темноту. Фрэнк никак не может понять, снится ли ему все это или он просто упал в кроличью нору. Прошло не так много времени, как Джерард вернулся, выглядя вполне удовлетворенным собой. Он что-то нес в руке. Как только парень сел напротив Фрэнка, то сразу поднес предмет к свече. — Это же не… — произносит Фрэнк, не веря своим глазам. — Да, это оно. — Ты не мог украсть гребаное вино для причастия! — Фрэнк все же смеется, хотя и пытается выглядеть рассерженным. — Но я украл, — Джерард пожал плечами, — никто ничего не узнает, клянусь. Отец Августин любит выпить, если кто-то заметит пропажу, то сразу подумают на него, а если он заметит, то решит, что просто забыл, как ее выпил. Никто ничего не узнает. В любом случае, — добавил он, озаряя Фрэнка своей белоснежной улыбкой, — это твой день рождения, ты заслуживаешь чего-то особенного. Эти слова были достаточно простые, но Фрэнк мог расслышать в них гораздо более глубокий смысл. Джерард наконец откупоривает бутылку и делает первый глоток, пока Фрэнк наблюдает за отблеском свечи на его шее. — Твоя очередь, — сказал он, передавая бутылку Фрэнку в обмен на свечу. Фрэнк тоже делает глоток, чувствуя кисловатый и немного горький привкус на языке. — Вино для причастия, — произнес он после глотка, неодобрительно помотав головой, — блять, ты просто… — Изумительный, я знаю, — самодовольно добавил Джерард, забирая бутылку. Он делает большой глоток, а затем поднимает бутылку вверх вместе со свечой: — С днем рождения, Фрэнк. Его глаза были темные, кожа практически светилась в темноте, волосы растрепаны ветром, а Фрэнк просто не мог отвести взгляд. Джерард медленно наклонился и прижался губами к губам Фрэнка. Парень нетерпеливо открыл рот, прося больше, но Джерард отстранился, уткнувшись с ним лоб в лоб. — Черт, ты ведь даже не пьян еще, — промурлыкал он, изобразив свою лучшую ухмылку. — Это было испытание? — спросил Фрэнк, чувствуя себя излишне смелым, тупым и немного одурманенным. Джерард приподнял бровь и вновь передал ему вино. Он точно не пьян, но вино уже держит уверенный путь к его голове. Парень представлял, как оно бежит по его венам, насыщенное, медленное и опьяняющее. Джерард с жадностью наблюдал за ним. Как только парень отложил бутылку, тот схватил его свободной от свечи рукой за спину и притянул для поцелуя. Джерард на вкус как вино. Его рот горячий, от чего кожа Фрэнка вся покрылась мурашками. — Ну? — спросил Джерард минуту спустя. Фрэнк моргнул на него: — А? — Вино. Думаешь, сможешь привыкнуть к нему? Фрэнк неловко кивает. Его мозг недостаточно работоспособен для формулировки достойного ответа. Он весь светится изнутри, будто под его кожей летают горящие существа. Джерард улыбается, довольный, передавая Фрэнку свечу. — Подержи ее, — сказал он, доставая пакетик каких-то сладостей из сумки. Свет отражается на упаковке, а звук пластика разрывает мертвую тишину вокруг. Джерард что-то протягивает Фрэнку. — Открой широко. Фрэнк открывает рот. Этот шоколад невероятно сладкий после вина. Наверняка он сделал предельно тупое лицо, потому что Джерард сразу же засмеялся глухо и тепло, доставая очередную шоколадку.
