Глава 16
13 октября 2014 г., 03:34
К тому времени, как бутылка опустела, свеча уже потухла, а честно заработанные сладости были съедены, Фрэнк просто летал. Он чувствовал невесомость, все вокруг было медленным и ленивым от выпивки. Все выглядело… иначе. Больше. Он готов был поклясться, что эта магия сгустила его кровь, он бы пробежал километры, пока его легкие не сгорели бы.
Джерард вновь целует его. Теперь же Фрэнк совершенно не хочет, чтобы он останавливался, так что он издал недовольный звук, как только тот разорвал поцелуй.
— Что… — начал он, но тут Джерард опрокинул парня назад на траву, подставляя одну ногу между его бедер. И, ох. Да, так намного лучше. Джерард жадно целует его, язык горячо и пошло скользит по языку Фрэнка, а бедра опускаются ниже. Земля под ними холодная и грязная, но Джерард такой горячий, давит на него своим весом, целует его так, будто это для него сейчас самое главное в жизни.
Это, вроде как, потрясающе.
Джерард опустился к уху Фрэнка, оставляя на его шее смазанные поцелуи и тот стонет.
— Хорошо, — хрипло произнес Джерард, а у Фрэнка внутри все перевернулось, — давай, вставай. Мы едем домой.
***
Джерард был на Фрэнке, как только за ними закрылась входная дверь, он прижимал его к стене. — Чертовски прекрасен, — прорычал он, — Фрэнк. Фрэнки. Блять. Хочу отсосать тебе. Фрэнк издает тихий, сдавленный звук. У него стоит с того момента, как Джерард опрокинул его на траву, а мысль о губах парня на его члене была уже слишком. Джерард потащил его в спальню, включая свет по мере их продвижения вглубь квартиры. Он сорвал с него джинсы и белье, бросив спиной на кровать. Парень приподнялся на локтях, пока Джерард устраивался между его бедер. — Знаешь, — сказал он, подняв взгляд, чтобы встретиться глазами с Фрэнком, — твой член просто охуенный. Черт, посмотри на себя. Фрэнк тяжело выдохнул, откинув голову назад, а Джерард хихикнул, положив одну руку на бедро парня. Орган Фрэнка весь сочился смазкой и был до невозможности твердый, он весь горел, прижавшись к его животу. Джерард облизнул губы. Он опустил свою голову между бедром и животом Фрэнка, черт, этого мало. Бедра дергаются вверх, но Джерард прижимает их рукой к кровати. Он улыбнулся напротив кожи Фрэнка, поцеловав его бок, но тут же вернулся назад и облизнул головку, пробуя на вкус. Дыхание Фрэнка сбивается, потому что — да. Джерард не спешит, проводя языком туда и обратно по всей длине Фрэнка, пока тот не начинает шипеть и просто умолять, тогда он все-таки берет в рот головку, начиная посасывать. Его язык ударяет по отверстию уретры, от чего Фрэнк издает несдержанный стон. Джерард посмотрел на него темными и горящими глазами и вновь опустился, вбирая Фрэнка до основания, от чего член парня уткнулся ему в заднюю стенку глотки. Вид растянутых по его члену губ Джерарда окончательно сводит Фрэнка с ума. Джерард двигался с жадностью, полностью заглатывая Фрэнка, издавая голодные, полные желания стоны, будто член Фрэнка — лучшее, что он пробовал, а это — полное безумие, но Фрэнк сейчас не думает об этом. Джерард сосет, словно гребаная порнозвезда, каждый разворот и взгляд безупречен. Он сосет с силой и делает языком такие вещи, которые, по мнению Фрэнка, запрещены в некоторых штатах. А если и нет, то должны быть, потому что это невероятно. Джерард чуть отстранился, с усердием облизывая орган парня, от чего тот закричал. Джерард взглянул на него невинными и бесстыдными глазами. Фрэнк всегда думал, что человек, которому отсасывают управляет ситуацией, но тут происходило совершенно другое, и он был этим полностью доволен. Джерард в последний раз провел языком по его длине, начиная вбирать в рот его яйца. Фрэнк издал шокированный, глухой звук, а парень взглянул на него с приподнятой бровью. — Хорошо, — выдохнул Фрэнк, — как хорошо, о, Боже мой, только, блять, не останавливайся, пожалуйста. — Упоминаешь имя Господа всуе, а? — усмехнулся Джерард и вернулся с своему делу, усиленно работая языком. Пальцы Фрэнка отчаянно вцепились в простыни. Он слишком много выпил и съел слишком много сладкого, что совершенно отняло у него какой-либо самоконтроль, но это так хорошо, и он не готов к завершению. Джерард стонет глухо и пошло, отзывая вибрации прямо через Фрэнка. Его рот горячий и влажный, невероятно тесный, он сосет так, будто давно голоден по нему, а это настолько горячо выглядит, что Фрэнк просто не может этого терпеть. Джерард вновь отстраняется, заменив свой рот ладонью, проводя ей по мокрому от слюны члену Фрэнка. — Черт, — хрипло произнес он, — я все время забываю, насколько это хорошо. Я, блять, это обожаю, Фрэнк, ты такой охуенный на вкус. Я обязательно повторю это, возбужу тебя до предела и заставлю умолять. Фрэнк прикусывает язык. Рот Джерарда стал дня него смертным приговором, он уверен в этом. Его бедра дернулись вверх, вбиваясь в руку парня, но тот все продолжал говорить, проводя по нему почти что лениво. — Я буду держать тебя, отсосу тебе, и ты кончишь, но я продолжу, и мы посмотрим, как быстро у тебя снова встанет. Тебе это нравится? — Фак, черт, — выдохнул Фрэнк. Он чувствует, как тепло собирается внизу его живота. — Пожалуйста, просто… Он не договаривает и стонет, пока Джерард снова дергает рукой, мягко посмеиваясь. — Хорошо, — произнес он, — хорошо, ты это заслужил, ты был хорошим мальчиком. Сейчас ты кончишь для меня. Он снова опустил голову, но больше ничем не заморачивался, а просто ритмично сосал, но тут Фрэнка настиг оргазм, словно выстрел. Он выгнулся в спине, кончая в рот Джерарда, но тот даже не выпустил его. Наконец, когда Фрэнк был полностью опустошен, парень отстранился с каплей — черт подери, — с каплей спермы на щеке. Фрэнк постарался запомнить его таким, какой он сейчас. Джерард горячее любой порнозвезды, настоящий и затраханный, задыхающийся. Он вытер свою щеку и облизал пальцы, его глаза горячие и темные, он сел на колени. Фрэнк чувствовал себя, словно Джерард обратил все его кости в жидкость и высосал их через член, но он все же предпринял слабую попытку дотянуться до его ширинки. — Нет, со мной все хорошо, — сказал Джерард. Его голос хриплый, и Фрэнк сделал глубокий вдох при мысли, что это он сделал, Джерард звучит так, потому что член Фрэнка был в его глотке несколько мгновений назад. Черт, это горячо. Джерард расстегнул джинсы, стягивая их вниз и доставая свой член. Он был твердый и весь в смазке, он был определенно толще и длиннее, чем у Фрэнка. — Я буду дрочить, — произнес он, — а ты будешь смотреть. Фрэнк чуть не проглотил собственный язык. Да. Блять, да. Его орган тоже дернулся, если бы он не кончил так яростно несколько минут назад, у него бы определенно нарисовался новый стояк. Джерард сплюнул на свою ладонь и опустил ее, оборачивая пальцы вокруг себя, двигаясь быстро и грубо. Он не дразнил, просто водил по своему члену так быстро, что за его рукой было невозможно уследить. Его голова была откинута, выставляя на показ его шею и линию скул, его рот был приоткрыт, а глаза застыли на Фрэнке. Пряди волос прилипли к лицу, его щеки горели, а Фрэнк просто пялился. Джерард трогал себя так, словно не знает слова «стыд», Фрэнк был загипнотизирован движениями его руки на члене, на его приподнятых бедрах. Глаза не сходили с лица Фрэнка, пока он наконец не кончил в свою руку с рваным рыком. Он тяжело падает, весь измотанный и практически светящийся, вытирая руку о простынь. — Ты ужасен, — произнес Фрэнк, пока еще не будучи способным фильтровать свою речь. Он слегка пнул Джерарда ногой. Но тот совсем не огорчился: — Ага, — сказал он с большой и самодовольной ухмылкой, — но ты меня все равно любишь, даже не отрицай. Во рту у Фрэнка пересохло, вот просто так, он стал переживать за ритм своего сердца. Джерард засмеялся, ткнув Фрэнка в бедро: — Да я просто шучу, чувак, — легко произнес он, а к Фрэнку вернулось дыхание. — Конечно, — ответил он, — я знал. Но Джерард все же бросил ему угловатую улыбку, от которой Фрэнк чуть передернулся. Они лежали так в тишине пару минут, восстанавливая дыхание, но тут Джерард схватил Фрэнка за руку. — Пошли, Золушка, время тыквы. Пора отвезти тебя домой.***
Перед тем как выпустить Фрэнка из машины, Джерард поцеловал его напоследок и промурлыкал в ухо тихое, теплое «с днем рождения». Фрэнку кажется, что он летит по воздуху. Он не понимает, что происходит, но точно знает, что это не должно кончаться.
