Ain't Nobody Gonna Love You Like The Devil Do

Есть такие вещи, которые ну никак не ожидаешь увидеть в церкви, одна мысль о подобном присутствии никогда не посещала ваше сознание, этим вещам совершенно нечего там делать. Например, стадо носорогов или живой дракон. Вот как почувствовал себя Фрэнк, когда увидел Джерарда, занимающего место рядом с ним на службе в следующее воскресенье, хорошо одетого и трезвого. — Что ты здесь делаешь? — прошипел Фрэнк уголком своего рта. Такое близкое расположение Джерарда в присутствии родителей заставляло его нервничать. Джерард приветственно помахал рукой маме и папе Фрэнка: — Я негодую от твоего предположения, что для посещения дома Господа мне нужен какой-то скрытый мотив, — невозмутимо прошептал он. — Ненавижу тебя. — Лжец, лжец, — пропел Джерард, но Фрэнк его проигнорировал.

***

Фрэнк не мог сосредоточится на протяжении всей мессы, только благодаря памяти телодвижений и привычке он помнил, когда и какие части надо произносить, а когда вставать. Что беспокоило его еще больше, так это бездействие Джерарда. Он не пытался его ущипнуть, не комментировал со словами священника, которые казались ему глупыми, он не делал — ну, ничего делал. Он просто сидел, внимательно слушал и повторял все за остальными, будто делал это всю жизнь. Фрэнк знал, что тот что-то задумал, и он не успокоится пока не узнает, что именно. Джерард наверняка сейчас наслаждается его ерзаньем, больной придурок. Не прошло и половины от 'Молитвы Веры', как что-то начало происходить. Фрэнк взглянул на маму и заметил, что она каким-то шокированным взглядом смотрит мимо него на Джерарда, между ее бровей пролегла морщинка. Фрэнк уже чувствует нарастающего "вот дерьмо" в своей глотке, пока медленно поворачивается к парню. Это было не то, что он ожидал. Джерарда всего трясло, глаза блестели, а голова шатко склонилась к плечу. Его дыхание было быстрым и поверхностным, будто ему не хватало воздуха. — Фрэнк, — прошептала мама, — может, выведешь Джерарда на свежий воздух? Он не очень хорошо выглядит. Ебанный в рот. Фрэнк не знает, что именно придумал Джерард, но это вряд ли закончится хорошо. Каким-то образом эти мысли не гасят жалость в его груди. Он помог парню подняться, радуясь тому, что сегодня они с родителями опоздали, из-за чего сели на самый последний ряд. Джерард тяжело облокотился на Фрэнка, еле перетаскивая ноги и ведя себя так, будто пытается получить Оскар. Фрэнк ненавидит его, ненавидит его, ненавидит его. Как только они оказались одни в коридоре, Джерард сразу же выпрямился, глаза снова сфокусировались, а самодовольная ухмылка нарисовалась на губах. — Я тебя ненавижу, — снова повторил Фрэнк. — Ну да, конечно, — с легкостью согласился Джерард, ведя за собой Фрэнка по коридору, точно следуя своему маршруту. Фрэнку это все не нравилось. Он винил свои безвольные ноги за то, что они так просто позволяют их вести. — Да что ты вообще делаешь? — спросил он, и Джерард остановился, осматривая его с ног до головы с легкой улыбкой. — Ты так вырядился, — мягко произнес он, — что мне оставалось? Джерард положил руку ему на спину, легко подталкивая парня в маленькую часовню в конце коридора, занавешивая за ними темно-бардовую ткань. Часовня была еле заметна из коридора, только ребенок, который проводил здесь каждое воскресенье, осматривая закоулки церкви, мог бы знать о ее существовании. Фрэнк уже собрался спросить Джерарда, какого хрена он задумал, но тот резко прижал его к стене поцелуем, сладким, медленным и горячим. Вопрос Фрэнка может подождать. Джерард перетащил его в угол, его руки блуждали по его бокам, медленно спускаясь к бедрам. — Такой чертовски красивый, когда молишься, — выдохнул он, — будто это все, что для тебя существует в этом мире. Фрэнк рвано вдохнул, а Джерард резко уперся своим пахом в его. Ноги парня сами по себе развелись в стороны, что вызвало у того улыбку прямо в губы Фрэнка, который уже поднимал свою руку, чтобы впиться ею в волосы Джерарда. Джерард облизнул кадык Фрэнка, спускаясь к его ключицам, будто он дышит этим человеком словно воздухом. Фрэнк откинул голову назад на холодный камень. Джерард отстранился, чтобы взглянуть на него своими темными глазами, которые окрасились от света витражных окон. Серебряный и бирюзовый свет был на его скуле, оранжевое пятно пересекало глаза, розовые полоски отражались на шее, темно-синий и фиолетовый свет лег на его челюсть, вокруг него самого было золотое свечение. У Фрэнка перехватило дыхание. Джерард был чертовски прекрасен, он светился. — Если в твоей головке не крутятся грязные мысли прямо, блять, сейчас, — промурлыкал Джерард, — то я точно делаю что-то не так. Его руки все так же располагались на ягодицах парня, а тот чувствовал как в его пах упирается возбужденная под джинсами плоть. Член Фрэнка тоже заинтересовался возникшей ситуацией, заставляя его отчаянно тереться о Джерарда, в итоге предоставляя возможность испортить его самые дорогие брюки. Он выпустил прерывистый вздох. — Нет, — прошептал он пересохшим ртом, — множество грязных мыслей. Их настолько много, что ты даже представить не можешь. Джерард уткнулся лицом в его шею, чтобы заглушить свой смех, а тот не мог оттолкнуть его, даже если очень хотел бы. Это, блять, слишком хорошо, его кожа горела в местах, где Джерард прикасался к нему, он бы продал душу дьяволу за эти ощущения. И тут Джерард опустился на колени, а Фрэнк только и мог, что смотреть на него вниз широко распахнутыми и шокированными глазами. Пара поцелуев и безобидные ласки — это одно, а сосать член на территории церкви — совсем другое. Тут даже двери нет, ради всего святого. Тонкая занавеска — все, что отделяло их от возможности быть замеченными без штанов, на коленях и с членом во рту. — Джерард, — прошипел он, — кто-нибудь услышит нас… Джерард посмотрел вверх, стягивая с него брюки и белье: — Тогда тебе придется прикусить язычок, хорошо? Он не дразнил, а просто облизнул губы и заглотнул Фрэнка. Тот не ожидал такой скорости, с трудом удержав стон. Что, судя по сумасшедшим движениям языка на его органе, было первоначальным планом Джерарда. Блять. Фрэнк действительно, правда, ненавидит его. Особенно, когда он делает эту штуку своим языком, заставляя парня пошатнуться на месте. Он прикусил язык, но еле слышимый скулеж все-таки вырвался наружу. Джерард обернул ладонь вокруг его члена и начал дрочить, иногда чередуя руку и язык. Фрэнк был уже настолько вне себя, что возбужденный стон все-таки сорвался с его губ, приковав на себе взгляд Джерарда. Он выглядел так, будто только этого и желал, отбросив свою руку и заглотив до самого основания, как нечего делать. Фрэнк не смог устоять перед этим. Он проглотил зародившийся крик, кончая так сильно, что в глазах нарисовались звезды. Он был слаб, тепло парализовало его тело, он так рад, что его поддерживает эта холодная стена, ведь его колени тоже подкашиваются. Джерард вытер рот обратной стороной ладони, смотря на Фрэнка большими темными глазами. — Ты потрясающий, — пробубнил Фрэнк. Он смотрел вниз на Джерарда, пока глаза не защипали, и он моргнул, а очертания парня отразились в его закрытых веках. Он хочет запомнить это. Джерард поднялся, а глаза Фрэнка сразу же опустились на выпирающий бугорок его джинсов. Фрэнк потянулся к его ремню, но Джерард помотал головой, улыбаясь, словно кот с канарейкой меж клыков. — О, нет-нет, — прошептал он, — вниз. Фрэнк не думает, он делает. Джерард сам расстегнул брюки, стягивая их вниз так чертовски медленно, а Фрэнк поймал себя на том, что стал наклоняться вперед. Боже, он слишком запал на этого парня. Джерард твердый и такой большой, Фрэнк никогда не справится с этим. Он может чувствовать его запах, его рот наполнился слюной от одной мысли об этом мускусном и солоноватом привкусе. Ебанный в рот, Джерард его будто околдовал. Парень не мешкает, притягивая Фрэнка за волосы и направляя к своему члену, пока тот разомкнул губы. Он знает, что ему нужно от Фрэнка, и он никогда не боится это взять. Фрэнк давится, но тот не отпускает, а парень вдруг понимает, что тоже начинает возбуждаться. Это так, так неправильно. Они не должны заниматься подобным. Он чувствует себя грязным, просто вбирая в себя, позволяя Джерарду использовать его рот. Это так дико и горячо. Джерард не издавал ни звука, но уже был близко к завершению. Его дыхание перешло в рваные вздохи, а пальцы еще сильнее впились в волосы Фрэнка. Парень постарался расслабиться еще больше, шире открывая рот для него, а Джерард вознаградил его еле слышимым рыком. — Черт возьми, — выдохнул он, — Фрэнк, черт. Ты рожден, чтобы сосать, клянусь. Просто, блять, обожаю твой рот, люблю, как ты им принимаешь. Как гребаное благословение. И тут у Фрэнка внутри все падает. Он никогда не думал, что подобные слова могут так завести его. Не думал, что когда-то окажется на коленях в церкви не для молитвы, а с членом во рту. Не думал, что ему это так понравится. Джерард в последней раз с силой потянул его за волосы, а тот полностью расслабил челюсть, позволяя Джерарду кончить ему в глотку, дернув бедрами. Фрэнк чувствовал, как жидкость тянется по его подбородку, и он смотрит вверх, на Джерарда, чувствуя — он не знает — что-то. Джерард вытер ему лицо, подставляя липкие пальцы к его рту. Фрэнк с непониманием смотрел на его, позже состроив недовольное лицо. Джерард, закатив глаза, вылизал до чистоты свою ладонь. И тут гримаса Фрэнка поменялась на совсем другую, которая называется "ебаный пиздец, да", а Джерард победоносно улыбнулся, поднимая его на ноги. — Пошли, — прошептал он, — убирай свой член, думаю, тебе пора отмаливать грехи.

***

Как только он вернулся на скамью как раз к последней молитве, он почувствовал странное ощущение. Это было чувство вины.

***

Как только месса закончилась, Джерард, убедившись, что родители Фрэнка все слышат, предложил ему прогуляться. — Прогуляться? — подозрительно спросил Фрэнк. — Куда? Джерард пожал плечами, изображая все ту же невинную улыбку, которую демонстрировал при первом знакомстве с его родителями: — Не знаю, просто… погуляем. Походим по улице. Туда, куда захочешь. Мама и папа Фрэнка сами подтолкнули его к парню. Пока тот уводил его из церкви, Фрэнк не мог перестать удивляться его идиотским даром очаровывать родителей. — Я до сих пор не понимаю, зачем я тебе сейчас, — произнес Фрэнк, как только они зашли за угол в тень церкви, — я просто… — Заткнись, придурок, — сказал Джерард, изображая предельно серьезное лицо и оборачивая руку вокруг плеч парня, — знаешь, что я делаю с людьми, которые гонят на мои вещи? Фрэнк был рад, что сейчас его держали. Сердце остановилось, он споткнулся и чуть не упал на землю. Мои вещи, сказал Джерард. Его. Джерарда. Фрэнку нравится, как это звучит намного больше, чем хотелось бы. — Твои вещи, — произнес он. — Ага, — ответил Джерард, притягивая Фрэнка ближе к себе. Был холодный, неестественно яркий день, но Джерард был такой теплый и настоящий, а Фрэнк так идеально вписывался в его бок, словно кусочек пазла. — Я, — сказал Фрэнк, немного неуверенно, — ага. Ага, хорошо. Ну а если серьезно, что за дела? Его сердце будто отмечает праздник сольного танца. — Особенно те вещи, которые я намерен сохранить, — будто между делом, добавил Джерард, держа Фрэнка максимально близко, — знаешь, те, которые мне дороги. Фрэнку пришлось посмотреть на него, чтобы убедиться, что над ним не издеваются. — Серьезно? — спросил он. Это звучало так глупо, но он должен был спросить. — Да! — Джерард закатил глаза. — Иисусе, Фрэнк, ты посмотри на себя. Я счастливый, счастливый мальчик, — он снова угловато улыбнулся, а это так нравилось Фрэнку, — и ты такой очаровательный, когда краснеешь. У меня всегда был пунктик насчет этого. Фрэнк не помнит, как он остановился, но вот он стоял на дороге и смотрел на Джерарда, волосы которого разметались от ветра по лицу. Парень не мог понять, когда закончится этот нереальный сон. — Кажется, — серьезно начал Джерард, — мне нужно сейчас же поцеловать тебя. И он целует. Прямо там, посреди оживленной улицы, между озирающихся с отвращением людей. Но Фрэнку глубоко на них плевать, рот Джерарда горячий, а его руки на щеках, пока он выцеловывает из него всю душу. Одна рука Джерарда спустилась на его спину, пока другая зарылась в волосы, от чего Фрэнк распахнул губы. Тот пробирается внутрь языком, а Фрэнк очень, очень хочет, чтобы они сейчас находились совершенно в другом месте. — Что ты скажешь на то, — прошептал Джерард ему в ухо, — если бы прямо сейчас я забрал тебя домой, положил на спину и трахал тебя до середины следующей недели? Фрэнк восстановил дыхание: — Думаю, я соглашусь, — он хихикнул, пока Джерард целовал его шею. Он остановился, тоже усмехнувшись. — Хорошо, — сказал он, — пошли, давай уйдем отсюда.