Глава 18
18 октября 2014 г., 18:38
Как только Фрэнк вернулся домой до сих пор взвинченный и прерывисто дышащий, он обнаружил дожидающегося его отца. Он просто сидел за кухонным столом, под глазами огромные синяки, а на лице странно-пустое выражение. Предчувствие неприятностей стало закрадываться парню в желудок. Последние капли беззаботности безвозвратно утекали.
Правдоподобное отрицание, напоминает он себе. Может, это тут совсем ни при чем. Чувство вины сведет его в могилу.
— Доброй ночи, — почти что прошептал Фрэнк, направившись в сторону лестницы. Уже неплохо. Очень вежливо, ничего подозрительного. Он хотел бы добавить "я сейчас пойду в свою комнату и буду хорошим, гетеросексуальным, католическим девственником", но это было бы странно. Он мужественно сдержал подступающий смешок.
Отец посмотрел на него, и Фрэнк понял — он знает. Парень остановился, ожидая неизбежного взрыва, закрыл глаза, сжимая челюсти. Он напуган, и его тошнит. Вот был бы Джерард с ним сейчас. Вот и все. Какой же он идиот, был настолько поглощен Джерардом, что просто не осознавал своих действий, а теперь настал час расплаты. Самое ужасное то, что он ничего не может изменить, черт подери.
Но взрыв так и не произошел.
Вместо этого отец лишь покачал головой, выглядя при этом чертовски вымотанным и уставшим:
— Иди спать, Фрэнки, — тихо произнес он.
И тот почти послушался. Ему не хочется испытывать судьбу, но он настолько облажался перед семьей. В этом нет ни малейшего смысла, но он все равно решился сказать:
— Пожалуйста, не говори маме. Пожалуйста, она…
Отец печально улыбнулся в ответ:
— Твой секрет в безопасности, парень, — произнес он. — Ни слова.
Фрэнк сразу же успокоился и совершенно забыл, что папа находился в его черном списке. Он пробежал через комнату, сердце бешено билось в груди. Парень обхватил руками папу, прижавшись.
— Спасибо, пап, — пробубнил он дрожащим голосом.
— Не за что. Давай, марш в кровать.
Фрэнк отстранился и пошел к лестнице, остановившись в дверях кухни:
— А ты не пойдешь? — спросил он. — Ты разве не, ну, ты не устал? — ты выглядишь измотанным, думает он. Ты выглядишь дерьмово, иди в постель, пока не вырубился за столом.
Отец выпустил тихий смешок, покачав головой:
— Не могу уснуть. Старый диван не особо удобный.
Фрэнку стало неудобно. Черт, ну конечно же:
— Оу... Эм, спокойной ночи?
— Спокойной, Фрэнк. Давай, иди уже. Выспись, сынок.
Фрэнк пытался. Правда. Он сбросил джинсы, надев свою гигантскую майку, решив, что это последняя его ночь в ней, потом ей будет суждено валяться за стулом. Он выключил свет, забравшись в постель. Фрэнк долго укладывался, усиленно рассматривая потолок. В его голове слишком много всего, всего и сразу. Он закрыл глаза, упрямо повторяя про себя, что ему нужно уснуть, но и это не помогло. Он вздохнул, перевернувшись. Эта ночь обещает быть долгой.
***
Фрэнк был настолько счастлив из-за того, что папа ничего не собирался рассказывать маме, что окончательно выкинул подобные мысли из головы. Но его город был словно чашка чая — брось в нее камень, пусть даже маленький, кипяток будет разлит по всему столу. Уже на следующий день прилив не заставил себя ждать, норовя унести парня с собой. Он застыл у своего школьного шкафчика, сердце забралось к нему в глотку, а живот скрутило. На нем было написано маркером, черным, жирным и злым. "БОГ НЕНАВИДИТ ПЕДИКОВ." Пару секунд он стоит там, застывший. Наверняка, это кто-то уже видел, конечно, как он мог рассчитывать, что все сойдет ему с рук. Прямо по середине гребаной улицы, идиот, идиот, идиот. Без Джерарда он чувствует себя совершенно беззащитным. Ему надо срочно съебаться отсюда, прямо сейчас. Он бежит прямо к церкви, используя все лазейки и тропинки, чтобы срезать. Вряд ли за ним кто-то гонится, но все равно, больше он рисковать не намерен. Это не какой-то тупой розыгрыш, он видел, что делают с Питом каждый гребаный день, а он всего лишь пишет стихи, и, однажды, во время урока из его портфеля выпал карандаш для глаз. Что они сделают с ним, Фрэнку даже думать не хочется. Кто-то знает, а значит, знают все, следовательно, он — ходячий труп. Только сейчас парень начал осознавать ту панику, которая возникла из-за того самого слова, будто оно всегда вертелось вокруг него и сейчас решило нанести удар. Теперь, когда он думает об этом, это слово начинает ему подходить. Он целовал парня, позволил ему вылизать себя, выебать, отсосать себе и сделать это самому, и ему понравилось каждое мгновение. Осознание больше походило на "хм, вот оно как, оказывается", чем "вот, черт", но ему еще понадобится время, чтобы окончательно во всем разобраться. Он остановился для глотка воздуха, наклонился к коленям, пока его бок пронзала дикая боль, а легкие отказывали. Он продолжает бежать.***
— Святой отец? Фрэнк понимает, что выглядит сейчас не очень, весь потный и дышит, как собака. Отец Августин оторвался от книги, впустил Фрэнка, выразив на своем лице полнейшее непонимание. — Где пожар, Франклин? Парень был настолько не в себе, что даже не успел побеситься от своего полного имени: — Снаружи, — ответил он, — там… кто-то написал на моем шкафчике «Бог ненавидит педиков», я думаю, они… черт, я даже не знаю, — его голос дрожал, — можно я просто… останусь здесь на какое-то время? Как в убежище? Отец Августин захлопнул книгу, полностью сосредоточившись на Фрэнке: — Дом Господень будет твоим убежищем, пока ты будешь нуждаться в Его помощи, — серьезно произнес он, пока волна облегчения не настигла загнанного Фрэнка, заставив его колени подкоситься. — Фрэнк, — произнес священник, — тебе есть что рассказать мне? Говорить — это здорово. Значит, ему не придется думать. Он тяжело садится на стул напротив отца Августина, промокшая рубашка прилипла к куртке: — Хорошо, — ответил он, сложив руки на коленях, — я был… в сомнениях. Просто, не знаю, думал о таких вещах, о которых не следует, думал о том, этого ли желал для меня Бог, понимаете? Отец Августин недовольно сдвинул брови: — Тебе следовало прийти раньше, — произнес он, звуча крайне обеспокоенно, — не нужно было проходить через подобное в одиночестве. — Я знаю, — виновато ответил Фрэнк. Теперь он более-менее успокоился, почувствовав от священника запах алкоголя и разглядев блеск в его глазах. Ну, если он не вспомнит этот разговор завтра, Фрэнк не расстроится. — Церковь всегда примет тебя, — произнес отец Августин, а Фрэнк вдруг вспомнил то сладкое и благодатное чувство после исповеди или молитвы, как он ощущал свет внутри себя. Он скучал по этому больше, чем казалось. — Есть еще… — он неловко прокашлялся, — эм. Еще кое-что. Отец Августин приподнял в ожидании бровь. Это впечатляет, его брови слегка пугающие. — Думаю, я гей, — быстро произнес парень, и это было… странно. Он никогда раньше не произносил этого вслух. — Понятно, — ответил священник, его голос остался совершенно нейтральным, а лицо ничего не выдавало, — Франклин, ты знаешь, я не могу… — Отпустить это мне, я знаю, знаю, — ответил Фрэнк. Он так и думал, ему просто хотелось услышать, что тот еще скажет ему. — Фрэнк, это не должно быть для тебя концом света, — продолжил священник, наклонившись через стол и сжав ладонь парня. — Всегда есть возможность все исправить, убедиться в том, что ты примерный Божий сын. Дьявол у твоих дверей, только ты можешь впустить его или прогнать. Пока ты каешься, ты можешь быть прощен. Фрэнк не тупой. Он понимает, что отец Августин говорил о целомудрии, а это для него уже не новость. Вряд ли ему хоть капельку стыдно из-за этого. Даже если бы он не пережил несколько оргазмов до этого, совет звучал настолько тупо, даже хуже чем тогда, когда секс казался ему каким-то отдаленным и мистическим действием. Он обдумывал все это какое-то время, но тут священник нарушил тишину: — Фрэнк, подумай, кто мог направить тебя на такой путь порока? — Никто, — сразу же ответил он, выключив на лице все эмоции. Джерард был чем-то вроде чужого секрета, который Фрэнк не мог выдать. Он будет защищать его в любом случае, даже если придется лгать священнику. — Никто? — наставил отец Августин. — Никто не побудил тебя сойти с праведного пути? Кто бы вокруг тебя мог быть посланником зла? Никогда, сволочь, эта мысль возникла у парня в голове, будто брошенный в окно камень, внезапно и громко. Он помнил, как Джерард бросал их в его окно. Никогда. Только через мой гребаный труп. Он потряс головой. — Ну хорошо, — отец Августин выглядел разочарованным, будто он надеялся на охоту на ведьм, — что ж, ты можешь остаться. Надеюсь, ты скоро вернешься к свету, — он встал, положив ладонь Фрэнку на плечо. Фрэнк закивал, делаю глубокий вдох: — Надеюсь, отец, — сказал он, — надеюсь. Он не уверен, хочется ли ему найти путь обратно. Сюда.
