Ain't Nobody Gonna Love You Like The Devil Do

Он прятался в церкви до наступления вечера, обдумывая слова отца Августина. Он был словно рычаг между Богом и Джерардом. Ему уже сложно определить: кто из них кто. Парень постучал в маленькую комнату отца Августина, открыв ее: — Я уже пойду, — начал он, — но, эм. Спасибо, святой отец. Священник великодушно помахал ему рукой, опрокинув пресс-папье со стола, но даже не удосужившись наклониться за ним. Интересно, он вообще заметил? — Весь в делах, да? — ответил он. — Скоро увидимся, Фрэнк. Фрэнк решил прервать этот диалог пока не поздно, поспешно удаляясь.

***

Он был уже на полпути к Джерарду, как вдруг осознал, куда он собственно направляется. Он не помнил, когда принял решение не идти домой, но… да. Ему нужно увидеть Джерарда. Тогда все это вновь приобретет смысл. Он поправил свой рюкзак, начав взбираться на очередной холм. Он чувствовал себя как наркоман во время ломки, настолько ему было плохо от этой «прогулки». Дверь в квартиру была чуть приоткрыта, выпуская луч желтого света в коридор, будто сигнал маяка. Наверняка, это Майки забыл закрыть за собой, когда уходил, думает Фрэнк, открывая дверь и проходя внутрь. Лампа в коридоре, отблеск которой видел Фрэнк снаружи, был единственным включенным источником света в квартире. Кожа от чего-то покрылась мурашками. Он пошел к гостиной, надеясь увидеть в ней голубой свет телевизора, но там не было ничего. Странно. Сердце стучало гулко и холодно, неприятное чувство распространялось по его позвоночнику. Он ощущал, как темнота обволакивает его, пока он идет на кухню. Какой-то странный запах, сладкий и приторный… знакомый. Пока его пальцы нащупывали выключатель, он уже все понял. Фрэнк включил свет. Джерард развернулся к нему лицом, с его пальцев стекала густая, липкая тень, вокруг глаз были черные круги, во рту слишком много острых зубов, а воздухе стояло что-то гнилое. Он не прятался и не убегал, а просто смотрел на Фрэнка спокойно, словно мертвец. Тишина слишком гнетущая, всепоглощающая, ее невозможно вынести. — Тебе страшно? — наконец спросил Джерард. Тот же голос, шероховатый и слегка гнусавый, это обнадеживает. У Фрэнка был целый букет причин для страха, но он не испугался. Он потряс головой: — Я думал, что схожу с ума, — медленно произнес он, наблюдая, как вокруг Джерарда скапливается все больше теней, а воздух вокруг сжался. — Все эти сны. Я думал, что сломался. Глаза Джерарда были полностью черными и блестели, по ним невозможно было ничего понять. — Ты убежишь? — спросил он, но Фрэнк вновь покачал головой. Тот протянул руку, всю покрытую черной жидкой материей: — Подойди сюда. Фрэнк двинулся к нему без лишних вопросов или раздумий, позволяя обернуть вокруг себя руки. Они стояли на полуосвещенной кухне, лицо Фрэнка уткнулось в плечо Джерарда, руки которого по-прежнему прижимали парня. — Какой же ты странный, — прошептал Джерард, — ты так убивался по поводу парочки оргазмов, а это для тебя обычное дело? — Заткнись, — пробубнил Фрэнк ему в майку. Он пах сигаретами и тем же медно-сладким ароматом, который так отяжелял воздух вокруг. Голова закружилась. Все это время, черт возьми. Конечно же, он повелся на него, просто не было выбора. Теперь он начал все осознавать. Это никогда не было его виной. И тут Джерард напрягся, Фрэнк оглянулся через плечо. Его сердце остановилось. Отец Августин стоял в дверном проеме с пистолетом в одной руке и распятием в другой, слегка покачиваясь на месте. — Фрэнк, — грубо проговори он, — отойди от этого. Медленно, но уверенно Фрэнк все же встает перед Джерардом. Отец Августин вздохнул. — Никто не будет винить тебя за это, Фрэнк, — начал он, теперь более мягко, — Оно умно. Оно лгало и манипулировало тобой. Ты был под злыми чарами. Чем раньше ты позволишь мне отослать это туда, откуда Оно явилось, тем быстрее ты сможешь очиститься. Он выглядел таким искренним и серьезным, что на пару секунд Фрэнк засомневался. Но тут он вспомнил, как Джерард водил его выманивать сладости на Хэллоуин, как он целовал его в машине, как они смеялись над тем дерьмовым фильмом про зомби и как Джерард тер его спину, пока тому было плохо. Выбора не осталось. — Пошел ты, — ответил он громко и ясно, его руки сжались в кулаки. Отец Августин снова вздохнул, будто Фрэнк его уже окончательно достал. Будто он разочарован в нем. — Прекрасно, — сказал он, — прекрасно, я вижу, что ты зашел слишком далеко, чтобы молить о спасении. Фрэнк, я избавлюсь от этого… от этой мерзости с твоей помощью или же без нее. Фрэнк стоял, приросший к полу от ужаса, пока отец Августин закрыл глаза, перекрестившись. — Deus, in nomine tuo, — начал он, а сзади Фрэнка послышалось шипение Джерарда, будто ему было больно. Парень обернулся, и внутри все оборвалось. Джерард был весь серый, кожа совсем сухая, а челюсть сжата. Он выглядел так же, как тогда во время службы, но в десять раз хуже. — Nam superbi insurrexunt contra me, et violenti quasierunt vitam meam, — уже громче заговорил священник. Джерард отошел назад, ударившись о стол и упав на пол. — Джерард! Черт, черт, черт! — Фрэнк упал перед ним на колени. — Что происходит, что он делает с тобой? — Он пытается… изгнать меня, — хрипит Джерард, — это… — он прерывается на бессвязный, полный боли вой. Фрэнк быстро поднялся с пола, направившись к отцу Августину. Какая-то маленькая часть его мозга кричит: «Ты нападаешь на священника, ты кончишь в аду, теперь это точно», но он игнорирует эти мысли. Перед глазами все красное. Джерард издает тихие, болезненные стоны, пока отец Августин продолжает свою молитву на латыни. Фрэнк не мог просто стоять и наблюдать, не мог. Отец Августин продолжал говорить, оттолкнув Фрэнка рукой с распятием. Он приставил дуло пистолета к животу парня, холодное и настоящее, от чего Фрэнк упал на спину. Пока он падал, то ударился головой о стол. Джерард из последних сил подполз к нему. Его брови были сведены вместе от злости, а на лбу была испарина. Фрэнк ударил ногой по щиколоткам священника, пытаясь снова встать, чтобы вырвать пистолет. — Ублюдок, хватит! — зарычал он. Джерард не был в состоянии помочь ему, его хрипы становились все тише, а удары слабее. Ему больно, а Фрэнк не знает, как помочь. Он никогда не чувствовал себя таким чертовски беспомощным. — Фрэнк, — прошептал Джерард, а тот вновь склонился над ним. — Что? — быстро ответил он. — Боже, Джерард, скажи мне… скажи мне, что делать, хорошо? Джерард перевернулся на бок, его черные глаза впились во Фрэнка. Его кожа стала полупрозрачной, парень мог видеть, как по его венам течет кровь. — Твоя душа, — тихо произнес он сломленным голосом, сглотнув, — Фрэнк, мне жаль, но мне нужна твоя душа или мне конец. Он потянулся к Фрэнку слабой и трясущейся рукой. Фрэнк кивнул и не стал сопротивляться. Желудок скрутило словно на аттракционе, а потом — ничего. Ни пустоты, ни чувства потери. Просто вспышка тепла, будто приоткрыли печь, но Джерард тут же изменился. Щеки вновь приобрели оттенок, тени снова сгустились вокруг него. Он встал одним быстрым и едва заметным Фрэнку движением и сделал уверенный, хищный шаг в сторону отца Августина. Его зубы скалились, а глаза вновь стали полностью черными. Фрэнк наблюдал с пола, полностью парализованный. — Retorque malum in adversaries… — отец Августин прервался, отступая назад, его ботинки скребли по разбросанным на полу четкам, — Господь… Он накажет тебя, — забормотал он, — это же была невинная детская душа… — Он не гребаный ребенок! — голос Джерарда был нечеловеческий, его крик эхом отозвался от окна. Что-то кольнуло у Фрэнка в груди. — Ты, блять, видел это, — прошипел Джерард, — он дал ее мне. Свобода воли, ублюдок. Джерард ближе подошел к священнику в то время, как тот, наоборот, отдалялся. Фрэнку стало жутко не по себе от выражения слепого страха на лице отца Августина. Но сейчас ему не важно: был ли он его священником многие годы. Фрэнку все равно. Он пытался уничтожить Джерарда, и ему это почти удалось. — Ты хотел сделать ему больно, — Джерард сделал очередной шаг, — ты не сможешь сделать этого. Ты, блять, не сделаешь этого, только я это сделаю. Отец Августин в ужасе закивал, глаза широко распахнуты. Он вновь отступил, наткнувшись на столик. Джерард был полон отвращения к нему: — Не лги мне, ты, кусок дерьма. Ты бы сделал все, чтобы добраться до меня. Что бы ты сделал, а? Выпустил в него пулю, если бы он не отошел в сторону? — Он развращен, — злобно прошептал отец Августин, а Фрэнк не мог понять, откуда в нем остались силы, — он больше не сын Господа, там больше нечего спасать. Пистолет остался лежать на полу. Он с отчаянием пытался дотянуться до распятия, сжав его так сильно, что побелели пальцы. Он выглядел предельно отчаянным, а Фрэнк поймал себя на мысли «хорошо». Джерард сделал последний шаг, опрокинув священника на стол. — Возможно, — произнес он, — ему не нужно спасение. Ты когда-нибудь спрашивал его? Может, ты всегда был неправ, и ему не нужно спасение. Он подошел еще ближе, схватив голову священника. Вокруг все внезапно потемнело, и последовал удар теплого воздуха. Отец Августин закричал. Это был бессвязный, нечеловеческий крик полного ужаса, будто его кости заживо вырвали из тела. И вот, все кончено. Отец Августин лежал на полу, рот приоткрыт, а глаза пустые. Фрэнк выдохнул, будто какое-то время сдерживал дыхание: — Блять… он что… — Без сознания, — пугающе прорычал Джерард. Будто в его горле собралось все его отвращение. Фрэнк надеялся, что он никогда его больше не услышит таким. Джерард пнул ногу отца Августина: — Ему станет хуже, — произнес он, — и он, блять, это полностью заслуживает. Фрэнк сглотнул. Такой Джерард неуправляем, полон гнева. Он боится его. Это впервые, когда он действительно боится Джерарда, он понял это только сейчас. Джерард… Фрэнк даже не мог сформулировать свои мысли. Он инстинктивно отодвинулся от него подальше. Он, конечно же, знает, что пара сантиметров его не спрячут, если тот сейчас развернется. Но какое-то внутреннее чувство рисовало ему Джерарда как хищника, который в любой момент мог накинуться на Фрэнка, в любую секунду. — Джерард? — тихо произнес он. — Что ты с ним сделал? Он обернулся на Фрэнка через плечо, мрак начал понемногу сходить с его глаз: — Я… показал ему кое-что, — уклончиво ответил Джерард, еще тяжело дыша, — вещи, которые люди видеть не должны. Он очнется, но, скорее всего, потеряет рассудок. Фрэнк не знал, что на это ответить: — Оу, — тихо выдохнул он, облокачиваясь на шкафчик. Он казался ему спасением. Джерард сомнительно взглянул на него: — Фрэнк? — мягко произнес он, будто парень был напуганной лошадью. Он сел рядом с ним. — С тобой все хорошо? Фрэнк потряс головой. Раньше он не думал, не пытался заглянуть на шаг вперед, а теперь он остановился, начав все осознавать. Ему хотелось убежать и спрятаться куда-то очень далеко. — Я не хотел напугать тебя, — сказал Джерард, прикусив губу и не приближаясь к парню слишком близко, — я потерял контроль. Но он бы сделал тебе больно, Фрэнк, он бы даже не подумал, если бы ты стал защищать меня, — он сжал челюсти, выглядя вновь обозленным, — мне плевать. Я бы сделал это снова. Фрэнк бессмысленно кивнул. Он чувствовал себя пустым, потерянным. — Просто я… — Джерард прикрыл глаза, пройдясь ладонью по волосам, — когда я думаю о том, что другие люди прикоснуться к тебе, то… — он замолчал. Фрэнк снова закивал. Сейчас он не в состоянии все это переварить. — Ну, а моя… душа? — произнес Фрэнк, слегка запинаясь. — Ты ее не потерял, — ответил Джерард, — она до сих пор в твоем теле, ты просто дал мне контроль над ней. Он потянулся и приложил руку к груди Фрэнка, и тот почувствовал некий сдвиг, который последовал за прикосновением Джерарда. Неконтролируемое ощущение шока прошлось по его телу, пробрав до костей. Он никак не мог восстановить дыхание, инстинктивно прижимаясь к ладони. Джерард отстранился, а внутри Фрэнка все вновь замерло. — Черт, — произнес он, пытаясь подобрать слова, — я о том, что… хорошо. Зачем ты спрашивал? Ты мог бы просто забрать ее сам. — Я не мог. Ну, я мог, но она бы ничего не стоила без твоего согласия. — Он пытался убить тебя, — тихо ответил Фрэнк, посмотрев на Джерарда, словно в первый раз. — Да уж, — Джерард так злобно ухмыльнулся, что парню пришлось отвернуться, — да. И ты остановил его. Зачем ты это сделал? — Ты попросил, — сказал Фрэнк. Это звучало так тупо, но это был его лучший ответ. Джерард ничего не сказал на это, а просто взял Фрэнка за руку и поднял его на ноги, прижимая к себе для голодного, властного поцелуя. — Никто, — грубо произнес он, — никто не посмеет сделать тебе больно. Только я. Хорошо? Фрэнк издал нечленораздельный звук, и Джерард вновь обнял его в поцелуе, оборачивая вокруг парня руки. Фрэнк не чувствовал себя развращенным. Он чувствовал себя спасенным. — Я сохраню тебя, — невнятно произнес Джерард напротив его губ, а парень прошептал «хорошо». Он так чертовски устал. Он понимал, что завтрашним утром ему придется разгребать тонны дерьма в своей голове, но сейчас ему хотелось просто вырубиться и ни о чем не думать. Джерард отстранился, прервав поцелуй: — Хорошо, — сказал он, — хочешь, чтобы я отвез тебя домой? — он взглянул на спящего отца Августина и пистолет, лежащий рядом с ним на полу — Я позабочусь о нем, когда вернусь. — Да, пожалуйста, — слабо ответил Фрэнк. Джерард угловато улыбнулся: — Давай, — сказал он, — пошли, всем бывшим католическим мальчикам пора спать. Он довел Фрэнка до машины. Глаза парня закрылись еще до того, как он уселся на пассажирское сиденье. Последнее, что он видел, — темные глаза Джерарда, которые с гордостью наблюдали за ним. — Сладких снов, — произнес демон Фрэнка, и тот уснул.