Последние в своем роде...

      Луна скрылась за плотными тучами, погрузив Олух в кромешную тьму, что было мне как раз на руку. Я полностью сливался с тенями и заметить меня было невозможно. Я хищно оскалился, подтвердив свои доводы тем, что викинг, проходя мимо с факелом, не увидел меня.       Таким образом, я свободно шёл по улицам деревни, совершенно не опасаясь быть замеченным. В такую глубокую ночь народ спит дома и смотрит десятый сон. Лишь редкие патрули тревожат ночную тишину своими басистыми голосами, смехом и громкими шагами. Я невольно фыркнул. Викинги всё те же, ни капли не изменились.       Я же приближался к своей цели. Ночное зрение рассеивало темноту и позволяло мне видеть всё чётко, как и при дневном свете. Минут десять я бродил по деревне и, наконец, я достиг здания. Библиотека Олуха была освещена двумя факелами на подставках по бокам двери. Стоит сначала удостовериться, что поблизости никого нет. Ведь стоит мне только подойти ко входу, я сразу же потеряю маскировку.       Размышляя, я невольно отвлёкся и не услышал приближающиеся шаги. Тёмная фигура быстро оказалась рядом и задела меня плечом.       — Простите, — на ходу тихо прошептал женский голосок и, не останавливаясь, фигура пошла дальше по улице.       Я же облегчённо выдохнул, но тут же нахмурился. Голос был знаком, да и звучал он как-то… подавленно, сдержанно. Будто эта девушка сдерживала слёзы. Я прямо чувствую запах скорби, сильной обиды и почему-то соли… Запах соли?! Стоп, я что, чувствую чужие эмоции?! Если это так, то та незнакомка плакала от обиды. Кто-то её оскорбил…       Жаль, не успел разглядеть девчонку. Та слишком быстро скрылась за углом дома и мне лишь пришлось обречённо махнуть рукой.       Но не успел я сделать и пары шагов, как послышались грубые голоса и проклятия.       Прижавшись к стене, я увидел то, что совсем не ожидал увидеть.       Задирака, Забияка и Рыбьеног орали на Сморкалу. Тот что-то отнекивался, а затем Забияка ударила его в челюсть так, что Сморкалик аж пошатнулся. До чего же живописная картина, аж плакать от счастья хочется.       Поскольку действие происходило совсем рядом со мной, я без труда слышал их диалог.       — Не обессудь, Сморкала, но ты это заслужил, — произнёс Задирака, став рядом с сестрой.       — Как тебе в голову пришла мысль напомнить ей о её будущем?! Да ещё и в такой грубой форме? — пухляк Рыбьеног сейчас был похож на злого викинга, которому не достался эль на празднике.       — А что я такого сказал?! — потирая челюсть, удивлённо спросил бугай. — Просто сказал, что скоро я буду вождём и напомнил ей о договоре.       — А про первую ночь обязательно было вякать?! — грозно и пугающе прошипела Забияка. — Или у тебя действительно мозгов нет?! Она не твоя собственность, не рабыня и тем более не твоя жена!       — Ну, это пока… — поднял палец вверх Сморкала.       — Ах ты дерьмо яка!.. — Забияка от возмущения и злости попыталась кинуться на парня, но её удержал брат. — Да я тебя… убью собственными руками!       — Эй, эй, сестрёнка, успокойся, — пытался урезонить блондинку Задирака. — Сморкала может и та ещё сволочь, — он злобно посмотрел на бугая, — но не стоит повторять судьбу Иккинга, упокой его душу Один.       — Да плевать! — Забияка была в ярости и пыталась вырваться из рук брата. — Иккинг правильно поступил, и я жалею, что он не успел сделать задуманное.       — А ну замолчи, шавка! Этот троллин сын едва не прирезал меня, и слава Одину, отец спас меня…       — Отец спас тебя?! Отец?! Да ему было наплевать на тебя! Тебя спасла Астрид, ты должен быть ей благодарен. А ты вместо этого говоришь ей… такое! — Забияка немного успокоилась и сбросила с себя руки Задираки. — После такого ты мне больше не друг. Я не ожидала от тебя такого… такого… а-а-а, я даже словами не могу описать это!       — Мы все не ожидали от тебя такого, Сморкала, — устало вздохнул Рыбьеног. — Можно сказать, что ты мне тоже больше не друг.       Все трое ещё раз злобно посмотрели на мрачного Сморкалу и, развернувшись спиной, стали уходить.       — Ну и катитесь! Тоже мне друзья! — крикнул им вслед разозлённый бугай. — Найду других, мир большой. Обиделись из-за девчонки…       — Ты сам знал, что у неё рана на сердце. Она страдает из-за смерти Иккинга…       — Хэддок?! Она что, втюрилась в этого изгоя?       — Представь себе, да! И хватит об этом, иди своей дорогой, хам!       Троица ушла, Сморкала ещё пару минут простоял на месте и, буркнув ругательство, ушёл в неизвестном направлении.       Что насчёт меня… Титаническими усилиями я сдерживал себя от убийства. Я готов был разорвать этого ничтожного эгоиста на месте, закончить начатое. Я понял: та, которая столкнулась со мной, была Астрид. Сморкала сильно оскорбил её честь, и, если верить близняшке, ударил по больному месту. Неудивительно, что такая стойкая и холодная Астрид не выдержала такого оскорбления.       — Прибить бы тебя, тварь, но времени мало, — зло прошептал я.       Убедившись, что никого в округе больше нет, я вышел на свет факелов и открыл дверь библиотеки.       Зайдя внутрь, я первым делом пригнулся. В помещении была полутьма, редкие свечи освещали огромные стеллажи с книгами. Библиотекарь откровенно дрых на своём месте, откинувшись на спинку стула и держа в правой руке кружку эля. Храп стоял на весь архив, так что можно особо не таиться.       Выпрямившись, я поправил мечи на поясе и направился в нужную мне секцию. Подойдя к полке, я стал водить пальцем по корешкам книг, ища необходимую мне.       — Так, не то… это тоже не то… не то, не то, не то… ага, вот ты где! — я вытащил книгу с названием «Племена и острова» и положил её на стол.       Сняв кулон, я стал искать похожий герб. Удивительно, племён много, каждый со своим специфичным гербом в виде животного или дракона, но такой символики, как у племени Керна, нигде нет. Вообще такого герба не существует. Это значит лишь то, что это племя образовалось относительно недавно.       Решил узнать про герб в виде Разнокрыла, но и тут постиг неудачу. Его тоже нет в списке. Похоже, я в тупике…       — Хель! — я со злости ударил рукой стол и тут же притаился. Библиотекарь пару раз громко всхрапнул и стал спать дальше. Я же, ругая себя за несдержанность, положил книгу на место и тихонько вышел из архива. Быстро, пока никто не заметил, я юркнул из света в темноту и стал думать над дальнейшими действиями.       Герб распознать не удалось, его нет в списке. Похоже, я снова в тупике. Хотя…       Может, торговец Йохан знает о гербе. Он же торгует со всем Архипелагом, наверняка он имеет связи с этим таинственным племенем. Только вот незадача: я без понятия, когда он навестит Олух. Он всегда прибывает неожиданно: может, раз в месяц, а может, и целый год пропадать. Никто его не винит: Архипелаг ведь огромный. Так что, моя благородная миссия по возвращению семейных реликвий может чуточку затянуться. Что ж, будем приходить сюда каждую неделю, выглядывать нашего торговца. А пока я вернусь к прежней жизни отшельника.       Тяжёлые шаги вывели меня из своих мыслей. Я остановился и стал прислушиваться. Моя рука невольно коснулась рукояти меча. Шум доносился совсем близко, слышалась бессвязная речь. Луна вышла из-за туч и осветила нарушителя ночной тишины.       Это был Сморкала. Резкий запах крепкого эля донёсся до меня и я тут же поморщился. Никогда не одобрял алкоголь, он только туманит мозги, мешает думать, а на утро голова раскалывается. Бугай выпил немного, от силы две кружки, но по его затуманенным глазам было видно, что скоро спирт ударит в голову.       Я вспомнил, что произошло полчаса назад. Гнев стал медленно овладевать мной, желание убить росло с каждым мгновением, а жажда крови выросла до того, что я начал слышать, как течёт кровь по венам Йоргенсона, как бьётся его сердце. Глухие удары о грудную стенку, хриплое дыхание, тошнотворный запах пота…       Я резко помотал головой. Что со мной происходит? Почему я чувствую то, что обычному человеку не под силу почувствовать?! Очень странно…       Но вот злость снять не удалось, и я, наверное, сделал самую глупую ошибку за сегодняшний день…       — Значит, ты и есть тот самый великий Сморкала Йоргенсон… — скорее не вопрос, а утверждение. — Не ожидал тебя увидеть в таком состоянии.       Сморкала обернулся на голос и увидел меня. Он даже протёр глаза, думая, что я лишь галлюцинация.       — Будущий вождь племени Лохматых Хулиганов, Надежда и Опора народа, самый сильный и храбрый викинг своего возраста, — никогда не хвастался красноречием, но сейчас меня что-то прорвало, — и одновременно мразь, эгоист, самовлюблённый баран, который ставит свои желания на первое место.       — Ты кто, Хель тебя побери, такой? — ошарашенно спросил Сморкала, отбросив бутыль эля в сторону.       Единственное, за что я уважаю викингов, это за способность мгновенно трезветь во время боя, какими бы мертвецки пьяными они не были.       — Скажем так, я друг покойного Иккинга Хэддока, — я стал ходить кругами вокруг ничего непонимающего бугая. — Мне важно узнать, кто его убил, как убил и за что убил. Знаешь что-нибудь об этом?       — Я задал вопрос, чужак. — угрожающе рыкнул Сморкала. — Кто ты такой?!       — Ох, какие мы грозные. Неужели, ты угрожаешь мне?! — с улыбкой спросил я.       — Не шути со мной, иначе я прибью тебя.       Неожиданно для него, я рассмеялся. И, похоже, зловеще, судя по побледневшему Сморкалику.       — Ну что ж, можешь попробовать, — с этими словами я вытащил меч и, перевернув в воздухе клинок, подал его противнику рукоятью вперёд.       Он недоверчиво посмотрел на меч, но всё-таки взял. Я же обнажил клинок Керна и взмахнул им пару раз.       — Точно хочешь поединка, о великий Сморкала? — я решил немного поиздеваться над ним, что отлично у меня вышло.       — Не нарывайся, сопляк! Хэддок таким же был, а затем пожалел об этом.       — Та-ак, а тут уже интересно. Продолжай.       — А ну заткнись! — направив на меня меч, рявкнул он. — У меня и так настроение дерьмовое, а тут ещё и ты пожаловал.       Я же, убрав левую руку за спину, сделал приглашающий жест сталью.       — Так давай я подниму тебе настроение моим неминуемым поражением в схватке с тобой, с Великим и Ужасным Йоргенсоном? — с улыбкой пафосно проговорил я.       Сморкала от злости так покраснел, что был похож на перезрелую лесную землянику. Не выдержав издевательства, тот побежал на меня с занесённым для удара мечом.       Атаку я без напряга парировал, но Сморкала продолжал наносить сильные и яростные удары. Я, не вынимая левую руку из-за спины, отбивал сталь противника на автомате, как-то не особо напрягаясь. Именно это больше всего и злило «викинга», — моё равнодушие и спокойствие. Через минуту он стал выдыхаться, это было видно по тяжёлому дыханию и менее сильным ударам. Вспомнив, что из-за нашей драки могут проснуться остальные, я поспешил закончить эту скучную «дуэльку ».       Заблокировав удар, я левой рукой взялся за запястье Сморкалы, сильно сдавил и тот со стоном выронил меч. Удар коленом в пах, отчего тот согнулся в три погибели, выпучив глаза, и оглушение хорошим подзатыльником с последующим падением лицом об землю.       — Жаль, я надеялся на большее, — грустно известил я, отправляя мечи обратно на пояс. — Похоже, легенды о непобедимости Йоргенсонов развеялись, как жёлтые листья по ветру.       Сморкала встал и помотал головой, стараясь снять головокружение, заодно выплёвывая землю и куски травы.       — А теперь слушай сюда, — я, наконец, дал волю тихой ярости, взяв бугая за шиворот и приперев того к стене дома.       Поскольку мы дрались в переулке, луна лишь отчасти освещала нас. Поэтому я пристроил Сморкалу так, что его полностью было видно, а меня — смутно, и то лишь по очертаниям.       — Недавно я слышал ваш очень неприятный разговор. Это правда, что ты оскорбил честь Астрид Хофферсон? — тихо, угрожающе, с нотками шипения спросил я, держа викинга за грудки.       Сморкала пытался выбраться из захвата, но безуспешно. Всё, что он мог — это пытаться скинуть с себя мои руки, но я не ослабил хватку.       — А тебе какое дело, тролье отродье?! Это наше с ней дело, разберёмся как-нибудь сами!       Я от такой смелости только оскалился и тихо хохотнул.       — Мне нравится твоё бесстрашие. Но проявлять его сейчас со мной совершенно глупо…       Я резко ударил его об стену дома. Сморкала приложился головой и ойкнул, скорее от неожиданности, чем от боли.       — Что ты сказал Астрид?! — членораздельно, выделяя каждое слово, спросил я.       — Пошёл ты!..       Дальше пошёл хрип, поскольку я поднял его за горло одной рукой.       — Повтори.       — Всего лишь… напомнил ей о договоре наших отцов, — прохрипел викинг, схватившись за мои руки. — Через три года она станет моей супругой…, но она категорически отказывается от своего счастья…       — Счастья?! Да тут попахивает эгоизмом — заставить девушку выйти за тебя без её согласия, — я от злости ещё сильнее сдавил горло Сморкалы, перекрывая доступ кислорода. — Настоящему мужчине нужно добиваться сердца избранницы, а не полагаться на договор.       Сморкала хрипел и дёргался, пытаясь вырваться и вдохнуть воздуха. С пренебрежением посмотрев на него, я разжал пальцы, и бугай плюхнулся на землю, кашляя и судорожно хватая воздух ртом.       — Вы, викинги, самовлюблены, — склонившись над ним, произнёс я. — Полагаетесь только на силу и желания, не ищете сложных путей, предпочитая забрать всё насильно. Чем вы лучше диких драконов?! — ответа не последовало. — Я так и думал.       Я развернулся и собирался уйти. Но пройдя пару тройку шагов, учуял запах стали у себя за спиной. Не понимая до конца, что я делаю, я быстро развернулся и поймал летящий в меня нож у самого лица.       Это вконец вывело меня из себя. Я почувствовал невероятный прилив сил, ненависть завладела моим телом, и я с нечеловеческой скоростью оказался рядом с викингом, схватил его за многострадальное горло и с силой отбросил обратно к стене. Болезненно простонав, Сморкала поднял на меня взгляд… и тут же задом стал пятиться, при этом он был в первобытном ужасе. Я же слышал, как бешено и испуганно бьётся его сердце, чувствовал страх, что витает в воздухе в большом количестве, слышал тихий скулёж этого некогда «самого храброго викинга на свете».       Медленно подойдя к нему, я поднял его и стал глядеть в глаза. Не знаю, что он увидел в моих, — да и вряд ли увидит, темно же — но факт остаётся фактом — он сильно меня боится. Сильно…       — Кинуть нож в спину — не самый благородный поступок. Особенно тому, кто сохранил тебе жизнь, — краем сознания я удивился своему голосу: хриплый, демонический, шипящий и одновременно рычащий. Один, что со мной происходит?..       — Ради Одина, умоляю, не убивай меня! — я не узнал Сморкалу: он никогда не просил чего-то… искренне. — Я… я исправлюсь, честно. Я извинюсь перед Астрид, я буду хорошим! Не забирай мою душу к Хель, прошу!       — Что за бред ты несёшь, я не собираюсь забирать твою…       И я увидел… Посмотрев в глаза Сморкале, в его неожиданно появившихся слезах я увидел собственное отражение: чёрная, смазанная фигура в глубоком капюшоне, из-под которых светились… глаза. Ярко-зелёные, с суженными зрачками, я был похож на Тьму во плоти. Капюшон был полностью в тени, лишь светящиеся глаза были видны. Это… это было действительно жутко.       Я отпустил Сморкалу. Тот упал на зад, но не шевельнулся, продолжая глядеть на меня испуганно и с мольбой. Я занёс руку за спину и вытащил кинжал. Викинг стал учащённо дышать, сердце заколотилось быстрей, но я не обращал на него внимания. Я вышел на свет луны, поднёс клинок на уровень лица и в широкой стали я увидел своё отражение. Глаза по-прежнему хищно светились, невольно я сам стал испытывать страх.       — Какого хрена?.. — удивлённо и с дрожью в голосе выдохнул я. — Что со мной происходит?! — я посмотрел на руки, думая, что на них кровь, но это лишь иллюзия.       Нужно срочно успокоиться. Так, закрой глаза и глубоко дыши. Спокойнее, спокойнее… Гнев стал убывать, а неожиданная ненависть сходить на нет. Медленно, будто боясь худшего, я разлепил веки и посмотрел на отражение в кинжале. Глаза перестали светиться, на меня смотрел лишь тёмный капюшон.       Облегчённо выдохнув, я обернулся к Сморкале. Тот, походу, брыкнулся в обморок от страха.       — Ну прям спящая красавица! — фыркнул я и, отметив, что голос тоже пришёл в норму, стал заметать следы.       Оттащив бесчувственного Йоргенсона поближе к мусору, я стал искать бутылку эля. Нет, не для того, чтобы успокоить нервишки, — а хотя стоило бы, — нужно, чтобы очнувшись, Сморкала поверил, что это был всего лишь сон по пьяни. Найдя, наконец, бутыль, я вылил всю оставшуюся жидкость на спящего викинга, после пристроил пустую бутыль в руку «пьяницы».       — Хорошая у тебя ночка была, приятель, — весело молвил я. — Меньше пить будешь, а хотя кого я обманываю?!       Бросив Сморкалу валяться на куче мусора, с бутылкой в руках, что выглядело очень комично, я направился в сторону дома Астрид. Нужно попытаться успокоить её, и, наконец, показаться ей. Ведь Йоргенсон, по словам Забияки, коснулся раны на душе Астрид, и стал ковыряться в ней, сдирая застывшую корку и причиняя боль. Чудо, что я не вспомнил об этом в порыве ярости, потому что сейчас Сморкала бы валялся в собственной луже крови, вместе с вырванными органами в придачу…

***

      Вот тот самый дом, к которому я, будучи Иккингом, боялся приблизиться. Луна полностью утвердилась на небосводе, и теперь я потерял маскировку. Радует, что в такой час патрульные уже дрыхнут на своих постах и быть замеченным я не опасался. Глубоко вздохнув, я тихо открыл дверь и вошёл внутрь.       Какое же было моё удивление, когда я застал Астрид спящей за столом, уткнувшись лицом в руки. Проверив своими новыми способностями то, что она действительно спит — спокойное дыхание, равномерное биение сердца, — я, стараясь особо не шуметь, подошёл к ней и встал рядом.       И… не знал, что делать дальше.       За последний два года жизни, я разучился проявлять тёплые чувства, нежность и сострадание. Было не до этого, тогда я «развлекался» с Берсами, а сейчас остро пожалел об опущенном чувстве. Чувстве любви…       Это неудивительно, ведь Эйнар — полная противоположность Иккингу Хэддоку. Холодный, безжалостный, кровожадный, абсолютно непредсказуемая личность. Казалось бы, такое чувство как любовь ему неведомо. Но как говорят, учиться ведь никогда не поздно…       Медленно и мягко я опустил ладонь на её плечо, слегка поглаживая. Астрид что-то пробормотала во сне, но глаза не открыла.       Я только сейчас заметил, что в гостиной темно и прохладно. Камин не разожгли, и холод поселился в доме. Немного поразмыслив, я решил пойти на безумство.       Аккуратно, я вытащил Астрид из-за стола и взял её на руки. Она немного поёжилась и прижалась ко мне, ища тепло. Ох, как глупо я сейчас себя чувствую. Похоже, я совершенно забыл, что такое забота.       Легонько прижав её к себе, я стал подниматься по лестнице на второй этаж, мысленно проклиная каждую скрипящую ступеньку. Толкнув плечом приоткрытую дверь, я зашёл в комнату Астрид, подошёл к её кровати и аккуратно опустил на мягкие шкуры. Затем стал медленно снимать с неё лишнюю одежду. Без всякой задней мысли, я отстегнул колючую юбку, снял меховой капюшон с наплечниками и не забыл про сапоги. Вообщем, всё то, что мешало нормально спать. Астрид осталась лишь в голубой тунике, тёмно-синего цвета лосинах и в меховых наручах. Стукнув себе ладонью в лоб, я снял и их, немного запутавшись в шнуровках.       Наконец, я закончил с одеждой девушки и укрыл её тёплой шкурой. Удивительно, я даже не покраснел, делая столь опасное дело. Всё-таки я оказался прав насчёт равнодушия и холодного спокойствия Эйнара. Зато, я усвоил первый урок о настоящей заботе.       Спустившись вниз, в гостиную, я накидал в камин дров. Через пару минут в камине плясали весёлые язычки пламени, по дому стало расходиться тепло. Невероятный уют почувствовал я, сидя на полу у камина.       Я думал, что сказать Астрид, когда она проснётся. Ведь она считает меня погибшим уже как год, если не меньше. Её реакцию я не очень-то себе представляю. Может обнимет, может накричит, а может сразу прибьёт. Это же она — непредсказуемая воительница.       Думаю, может не стоит ей показываться? Действительно, я не знаю, что будет в этом случае. Скорее, я сделаю только больней ей. Значит, получается есть только один путь…       Я встал с пола и направился к Астрид. Она также безмятежно спала, не догадываясь о моих мыслях, о том, что ей предстоит сделать в скором будущем.       Достав из кармашка блокнот, я написал пару строчек, адресованных девушке, вырвал лист и положил рядом на деревянную тумбочку. Я вгляделся в её личико. Красивая, с золотыми волосами, что водопадом раскинулись на подушке, молодая семнадцатилетняя девушка мирно спала, слегка улыбаясь во сне. Я от такой милой картины невольно повернул голову на бок. Холодная и решительная днём, тёплая и милая ночью. У неё похоже тоже есть свои маски, скрывающие её истинную сущность. Недаром говорили предки: «Хочешь увидеть человека настоящим, взгляни на него, когда он спит…» И я увидел настоящую Астрид, такой, какой она является на самом деле.       От неожиданного тепла в области груди, я сделал шаг назад. Чувства начинают просыпаться. Иккинг начинает просыпаться…       В последний раз взглянув на спящую, я прошептал слова: «Увидимся завтра, Астрид Хофферсон». Затем открыв большое окно, я залез на крышу, после чего закрыл окно. Выпрямившись, я посмотрел на огромную полную луну, освещающую деревню своим серебряным светом. Лёгкий, тёплый ветерок всколыхнул полы моей одежды, а я, пользуясь случаем подставил лицо морскому бризу.       Наверное, со стороны смотрится как сцена в романе. Ночь, огромная луна, герой на крыше дома, следящий за своим народом и поклявшийся его защищать. Я прыснул от смеха. До чего же глупые мысли лезут в голову.       Простояв ещё пару минут на деревянной крыше, я спрыгнул вниз, совершенно не боясь сломать себе ноги. Дальше я направился в сторону леса, попутно думая о своём. Надеюсь, Астрид прочтёт мою записку. А пока, пора возвращаться в лес.       Пора возвращаться домой…