Гость лесника

Обезумев от течки и близости своего альфы, Даня ни на что не обращал внимание. Ему хотелось только одного - чтобы сильный самец брал его не переставая, раз за разом доказывая свое право на Даню. И Ярослав брал, полностью оправдав его ожидания. Кроме того, охотник умудрился в те короткие промежутки, когда омега, вымотанный сексом, проваливался в спасительный сон, натопить из снега воды и периодически обтирал свою пару. Ещё он сварил супчик и кормил Даню с ложечки, пытаясь хоть так восстановить их силы. Только к концу второго дня жар, толкающий Даню на безумный секс, начал спадать, выпустив парня из сексуального дурмана. Немного передремав, омега окончательно пришел в себя, и к нему вернулась ясность мыслей. Сразу же обозначились все неприглядные стороны его поступка и Даня, уткнувшись лицом в подушку, громко застонал. – Маленький мой, ты чего? – Ярослав тут же подскочил к постели, с легкостью разворачивая к себе не сопротивляющегося парня. – Что случилось? Где болит? – Нигде не болит, но скоро обязательно заболит. Вот вернусь домой, дед мне и всыпет. Я же без разрешения из дома ушел, и уже второй день неизвестно где шляюсь. – Почему это неизвестно где? Эта сторожка известное место, по крайней мере для любого охотника. Мужчина присел рядом на постель и притянул к себе Даню. Хоть они и протапливали иногда печь, но в сторожке ощущалась прохлада и парень быстренько прижался к горячему боку альфы. Так сидеть оказалось значительно теплее, особенно после того, как Ярослав прикрыл его тулупом. – Может, охотники и знают, но дед точно нет. А вот когда найдет меня… – Маленький мой, не хочу тебя расстраивать, но твой дед ждет нас за дверью. – Что?! – Даня взвился на постели, выворачиваясь из рук альфы. – С чего ты это взял? – У меня нюх охотника и я могу определить, сколько их там, и где именно они стоят. Так что Кузьма Демьянович сюда ещё в первый день пришел, и не один. От такого заявления кровь от лица Дани отхлынула, а глаза испуганно распахнулись. Реснички мелко подрагивали, припухшие от поцелуев губы соблазнительно блестели и Ярослав возблагодарил Лунноликую, что уготовила ему в истинные такого очаровательного юношу, пусть иногда и истерящего на пустом месте. – Это… Это… Это неправда! Если бы он пришел, то забрал бы меня сразу! – Даня даже самому себе не смог бы объяснить, почему так зациклился на этой мысли. – Ну что ты? – охотник притянул к себе парня, крепко обнимая и успокаивающе поглаживая его по спине и плечам. – Маленький мой, чего ты так завелся? Пойми, никто не полезет к паре, когда у омеги течка. В такие моменты даже с виду слабый омега может настоящего волкодава загрызть, столько силы ему Лунноликая дает. – Я никого не собираюсь загрызать, – пробубнил Даня, уткнувшись в плечо своего альфы и вдыхая родной аромат земляники, который действовал на него успокаивающе. – Вот и отлично. Тогда пошли, нас там наверняка заждались. Но стоило им выйти за порог, как Даня сразу забыл о том, что он тихий и совершенно не агрессивный омега, и при этом не собирался никого загрызать. Их сразу окружили и Даню оттеснили к ожидающему чуть в стороне старосте. Тот сграбастал внука, оттащил подальше от Ярослава, загораживая собой обзор и принялся ощупывать парня, приговаривая: – Где болит? Что он тебе повредить успел? Не покалечил? Ничего, теперь он за всё ответит. Я ему такое устрою, что он пожалеет, что на свет народился и до сих пор не сгинул в лесу. На последних словах Даня будто бы очнулся от оцепенения, сковавшего его при встрече с дедом. – Что? Что ты собрался делать? Ярик! Он оттолкнул руки деда и выглянул из-за его мощного корпуса. Открывшаяся картина повергла парня в шок. Пришедшие с дедом охотники скрутили его альфу, заломили ему руки за спину и сейчас связывали их веревкой. – Что вы делаете? – взвизгнул парень и кинулся к обидчикам своего альфы, но дед перехватил его. – Не лезь! Этот мерзавец должен получить то, что заслужил. – Он не мерзавец! Он мой альфа! Отпустите его! Только Кузьма Демьянович думал иначе. Он одной рукой удерживал внука, прижимая его к себе, и не думал отпускать, позволяя в полной мере насладиться унизительной беспомощностью «насильника». Нет, он вовсе не собирался калечить Ярослава и тем более убивать его, ведь охотник был парой Дани. А вот проучить мерзавца, тронувшего его ненаглядного мальчика, несмотря на категоричный запрет, стоило. Взрослый же мужик, а поспешил, словно малолетка, не сумев обуздать бушующие гормоны. Но Кузьма Демьянович позабыл, что его внук омега, и не просто омега, а встретивший свою пару и еще находящийся под впечатлением бурно проведенной течки. Даня, извернувшись, вцепился зубами в тыльную часть кисти, удерживающей его. От внезапности пронзившей его боли староста взвыл и, не ожидавший такого, отдернул руку, а парню только этого и надо было. Вывернувшись из захвата деда он помчался… Прочь. Кузьма Демьянович, даже позабыв про боль, с удивлением смотрел ему вслед, не понимая, почему его внук решил сбежать, ведь тому ничего не угрожало. Но Даня далеко убегать не стал, а только до пенька. На бегу, не останавливаясь, он перекувыркнулся через него и приземлился на землю уже волком. Причем, впервые со своего первого оборота сумел встать на все четыре лапы, а не покатиться кубарем. Резко крутанувшись на месте, молодой волк помчался назад, туда, где злые охотники обижали его альфу. Не ожидавшие такой подлянки, мужчины в первое мгновение растерялись и Дане удалось цапануть одного из них, вцепившись в его руку мертвой хваткой. Мужчина, чувственно заматерившись, попытался стряхнуть его, а Даня только крепче стиснул зубы и тогда охотник ударил его. Крепко сжатый, громадный кулак обрушился на голову молодого волка. В ушах Дани зазвенело, в глазах потемнело, но челюсть он не разжал, полностью сосредоточившись только на этой задаче, отрешаясь от окружающей действительности. Поэтому омега и не увидел той драмы, развернувшейся вокруг за считанные секунды… Ярослав, ещё когда они вышли из домика и столкнулись с ожидавшим их эскортом, решил не нарываться на неприятности. Кузьма Демьянович выглядел не просто раздраженным, а очень-очень злым. Пытаться поговорить с человеком в таком состоянии – бесполезное занятие. Поэтому охотник безропотно позволил себя связать, думая, что староста, убедившись в невредимости своего внука, немного успокоится и в деревне они спокойно поговорят. Чего Ярослав не ожидал, так это того, что Даня кинется на мужчин, связывающих его. Сначала он даже улыбнулся тому, как омега пытается защитить его, но, как только кулак чужого альфы коснулся ЕГО омеги, пелена ярости накрыла мужчину. Зарычав, он рванулся из удерживающих его пут. Веревки оказались крепкими, но желание защитить свою пару перевесило и под натиском силы зверя они затрещали, разрываясь. Ошметки веревки, окрашенные в алый цвет кровью из разодранных в хлам запястий Ярослава, упали на белоснежный снежный наст. Не мешкая ни секунды, охотник кинулся на обидчика своего омеги, впечатав кулачище в его голову, а второй рукой дав под дых. Но окружающие их охотники тоже отреагировали мгновенно и набросились на разорвавшего путы Ярослава. Тот, в свою очередь, принялся яростно отбиваться. В эти мгновения все как бы позабыли о Дане, вцепившемся мертвой хваткой в руку одного из мужчин, который усиленно пытался от него избавиться. Все, да не все. Еще в то мгновение, как рука мужчины первый раз замахнулась, сжимаясь в кулак, Кузьма Демьянович понял всю угрозу для внука. В горячке драки его никто бы не услышал, а Даня мог серьезно пострадать. Кинув нож в землю, староста мгновенно перекинулся и утробно рыча, ринулся вперед на помощь единственному родному существу. Огромный черный волк ворвался в гущу людей, раскидав их по сторонам, словно котят и, пока люди опять не кинулись друг на друга, грозно зарычал. Охотники, хорошо знавшие повадки своего вожака, в первое мгновение замерли, а потом начали пятиться назад, отступая от разъяренного зверя подальше. На месте осталось только два человека: Ярослав и охотник, на руке которого по- прежнему висел Даня, вцепившийся мертвой хваткой. В ушах Дани звенело, перед глазами носились белые «мошки» – настолько удар по голове оказался сильным. С трудом сфокусировав взгляд, парень сумел рассмотреть еще более ужасную картину, чем была раньше. Теперь на поляне стоял дед в облике волка и грозно рыча, наступал на его альфу. Заскулив от досады, волчонок расцепил зубы, и сразу же грохнулся на землю. В голове шумело, ноги дрожали и не хотели слушаться, но там Ярослав… И дед, который настолько силен, что сможет разорвать даже такого крупного альфу, как Ярослав. К тому же, его пара в облике человека, который ничего не может противопоставить огромному волку. Преодолев слабость, Даня встал на ноги и ринулся, вернее, поплелся, наперерез деду. Охотник, которого Даня наконец-то соизволил отпустить, сразу же отступил подальше от разъяренного вожака, что не укрылось от внимательного взора Кузьмы Демьяновича. Он молниеносно отметил, что внук в безопасности и его жизни ничего не угрожает, а значит, можно заняться непосредственно причиной всех неприятностей – Ярославом. Развернувшись к мужчине, вожак низко прижал голову к земле и, обнажив огромные клыки, утробно зарычал. Оказать достойное сопротивление матерому волку человеку было не под силу, а перекинуться Ярослав не мог. До ближайшего пенька далековато, а клинок у него отобрали сразу. Но, стоило Демьяновичу сделать всего лишь шаг, как перед ним, будто бы из воздуха, материализовался его внук. Пшеничный волчонок выскочил внезапно, тоже припал на передние лапы и зарычал, обнажая ряд ровных белых зубов. По сравнению с дедом, он выглядел неразумным щенком, но это его не останавливало. В этот момент Даня ни о чем не думал, ничего не боялся. Его главной задачей было защитить свою пару любой ценой. На резкий взрык вожака он ответил рычанием и даже не подумал сдвинуться с места или отступить. Тогда Демьянович зарычал уже не предупреждающе, а угрожающе, и двинулся вперед. От страха уши волчонка крепко прижались к голове, но хвост заметался из стороны в сторону, взбивая снег, указывая на злость, а никак не на страх. В противном случае хвост Дани, как обычно, поджался бы, прикрывая тылы и прячась между ног. Странность в поведении омеги заметил не только Вожак, но и Ярослав. Только он, в отличие от самого Дани, понимал всю опасность сложившейся ситуации. Волчонок слаб и не сможет противостоять Вожаку, и родственные связи здесь не помогут. Когда между зверьми расстояние сократилось до полуметра, Даня совершил выпад. Он кинулся вперед, пытаясь цапнуть деда сбоку за глотку. Но, к удивлению Ярика, Вожак не ударил наглеца, а отступил назад, уходя от нападения, при этом поворачиваясь к волчонку открытой шеей, словно подставляясь. Ярослав хорошо знал этот обманный маневр, когда соперника таким образом подталкивают к необдуманным действиям, заманивают, якобы открываясь для нападения, а потом жестоко за это наказывают. Но Даня, на удивление всех, не кинулся вслед за дедом, а отступил назад, занимая позицию охранника перед своим альфой. Когда же Вожак опять попытался приблизиться, омега вновь начал рычать. – Да что он творит?! – закричал один из охотников. – Вожак с ним попросту тешится, а он, дурак, ведется! – Неужели он не понимает, что Вожаку такой, как он, на один зуб? – отозвался другой. Сам Вожак прекратил бесполезное противостояние с внуком и отступил к воткнутому в землю клинку. Кувырок, и вот уже на земле стоит пожилой мужчина. – Это вы, дуралеи, ничего не понимаете, – Демьянович недовольно зыркнул в сторону своих охотников. – Омега, пусть и слаб, но до последнего вздоха будет защищать свое. И не важно, кто это – слабенькие малые детеныши или взрослый альфа, ставший его парой. В данный момент для Дани собственная жизнь совершенно не важна. Староста пошел к внуку, всё ещё охраняющему подступы к Ярославу. Волчонок внимательно смотрел на приближающегося мужчину, но стоило тому сократить расстояние до пары шагов, как омега предупреждающе зарычал. Кузьма Демьянович опустился перед ним на колени и протянул руку, раскрытой ладонью вверх. – Ну что ты, внучок? Понял я уже, что это твой альфа и ты его в обиду не дашь. Не буду я его трогать, – а взглянув на хмурого Ярослава, добавил: – Пока не буду. Даниил, ты даже представить себе не можешь, что я передумал за то время, как обнаружил, что тебя дома нет и до этой сторожки не отследил. Я же ещё с утра почувствовал, что у тебя течка вот-вот начнется и сторожей перед домом специально выставил, чтобы к тебе никто не полез и не напугал ненароком. Кто ж знал, что ты в окно на улицу полезешь и огородами уйдешь? Пока староста говорил, Даня приблизился к нему и уткнулся мокрым носом в ладонь, словно прося прощение у деда. Тот в ответ ласково огладил его морду, потрепал по загривку и притянул к себе, крепко обнимая. – Глупый-глупый волчонок, – шептал дед, уткнувшись в пшеничную шерсть. – У меня же никого нет, кроме тебя. Пойми, я не могу потерять и тебя. Не переживу этого. Никогда не прощу себе, что и тебя не уберег, не защитил. Кроме стоящего рядом Ярослава никто не видел, как из глаз сильного мужчины потекли дорожки слез. И было ясно, что в этот момент он думал о Федоре, о своем омеге, о паре, которую он так и не сумел сберечь. Данька не видел этих слез, но, наверное, почувствовал состояние деда. Омега тихо заскулил в крепких объятьях, завозился. Высвободив голову, он подался вперед к лицу Кузьмы Демьяновича. Горячий шершавый язык заскользил по лицу мужчины, слизывая соленые дорожки слез. Даня чувствовал себя таким виноватым, но как загладить свою вину, как исправить глупую ошибку, приведшую к таким последствиям, не знал. – Ладно, успокойся, всё хорошо, - Кузьма Демьянович чмокнул влажный нос волчонка. – Да и мне надо успокоиться. – Кузьма Демьянович… – А ты помолчи, – староста перебил Ярослава, не дав ему высказаться. – Перекидывайся, пойдем домой. – Он в одной рубашке сбежал, – Ярик всё же влез. – Простудится в человеческом облике. – Ох ты горюшко моё. – Качая головой, староста укоризненно посмотрел на внука. Тот понуро опустил голову и посмотрел снизу виноватыми щенячьими глазками, замотыляв хвостом. – Что с тобой таким делать? – Понять и простить, – хохотнул рядом Ярослав, который почувствовал, что буря миновала и страх за омегу начал отпускать. – Ладно, пошли уже домой…