Гость лесника

Даня устало потер поясницу. В последнее время, когда он начинал нервничать, у него стали появляться боли в спине. Пожаловаться местному доктору он не мог, ведь тот сразу доложит деду, а тот, в свою очередь, запрет омегу в комнате, чуть ли не привязав к постели. К сожалению, упертый альфа никак не хотел понять, что все проблемы внука из-за постоянного нервного напряжения, а не из-за слишком ранней беременности. – Можно подумать, что мне четырнадцать лет и я залетел неизвестно от кого, оставшись брюхатым и не меченным. Но ведь Ярослав от меня не отказался, несмотря на усилия некоторых граждан. Даня тихонечко ворчал себе под нос, аккуратно спускаясь по лестнице, одной рукой держась за перила, а второй неосознанно потирая основание шеи, где красовалась метка, оставленная его альфой. Судя по звукам громыхания посуды на кухне, дед еще не ушел, а значит, утро безнадежно испорчено. – Доброе утро! – бодро и весело Даня отрапортовал прямо с порога. Несмотря ни на что, Даня попытался сделать это утро действительно добрым, но его попытка с треском провалилась. Не хмурый, а действительно злой дед на него зыркнул так, что кровь в жилах могла застыть, но сейчас парня было этим уже не пронять. У него появился стойкий иммунитет к подобному, который рос прямо пропорционально его животу. – Если бы не твоя кобелина, то оно может и стало бы добрым. – И что Ярик учудил на этот раз? Даня сделал вид, что не заметил оскорбления любимого альфы и принялся хлопотать по кухне, уверенный, что дед сейчас вывалит на него всю информацию. А вот если проявить заинтересованность, то придется каждое слово из альфы чуть ли не клещами тянуть. – Да вот, решил, что мне заняться в деревне нечем, как только по его прихоти туда-сюда мотаться. В город меня срочно вызывает. Представляешь? Этот молокосос МЕНЯ вызывает! – А зачем? – Откуда ж я знаю? Он сам не приехал, а только свою шестерку прислал. Приезжай, мол, узнаешь. Развел таинственность. Да зарвался парниша попросту или на мое место метит. Недаром он тебя, дурочка наивного, соблазнил. Даня только закатил глаза и промолчал, а дед в очередной раз пустился разглагольствовать на тему того, как его маленького и глупенького внучка обманули, совратили и используют втемную в грязных играх нечестный на руку альфа. Парню это порядком надоело, но деваться было некуда и как только в монологе Вожака появилась пауза, поинтересовался: – Сегодня поедешь? К обеду ждать? – Ну да, чего тянуть. Сейчас с делами разберусь и поеду. Ох, Даня-Даня… Не мог ты себе альфу поспокойнее выбрать? – Так ты сам его из деревни выслал, отправив на работу. – Да я не о том…– мужчина устало махнул рукой. – Я понял. Даня не смог скрыть лукавую улыбку, чувствуя, что дед потихонечку начинает смиряться с ситуацией и пытается её принять. Ох, неужели это противостояние скоро закончится? В душе парня разлилась радость, в предвкушении будущего счастливого покоя. А вот в душе Кузьмы Демьяновича напротив, бушевала настоящая буря. Его внутренняя борьба достигла своего пика. Он понимал, что Ярослав борется за своего омегу до последнего всеми доступными способами. Как альфа, он его понимал, и даже гордился, что его мальчику попался такой достойный спутник, а вот как заботливый дед и Вожак – негодовал. Слишком уж норовист был будущий «зятек», непокорен и неуправляем. Такой никогда не прогнется под него, не будет внимать каждому слову и безропотно выполнять все указания. И как же быть? Принять или изгнать? Выбор ещё усложнялся беременностью Дани. Нужно было всё сделать так, чтобы на здоровье внука, единственного родственника Кузьмы Демьяновича это никак не отразилось. В связи с этим настроение у Вожака было паршивое, так что досталось всем окружающим и когда он, усевшись в потрепанный «УАЗик», покинул деревню, многие вздохнули с облегчением, а не только Даня. Приехав в город по указанному адресу, Кузьма Демьянович собирался чуть ли не ворваться в квартиру и с ходу устроить самоуверенному альфенышу хорошую трепку. Хоть Ярослав уже давно перестал быть «альфенышем», Вожака это не остановило бы. Но его планам не суждено было сбыться. – У меня гость, – с порога прошептал охотник. – Постарайтесь его не напугать. От такого наглого заявления, при этом тебе никакого «здрасте» или другого приветствия, ноздри Кузьмы Демьяновича затрепетали в праведном гневе. Но на то он и Вожак, чтобы уметь сдерживать и полностью контролировать своего внутреннего зверя, который так и рвался наказать наглеца. Поэтому он решил не устраивать разборок на лестничной площадке на потеху соседям, а сделать это за плотно закрытыми дверьми. Только вот когда он оказался в квартире, то острый нюх альфы уловил новый запах, совсем слабый, давно позабытый, но такой до боли родной, что от нахлынувших воспоминаний закружилась голова и слегка стало дурно. Мужчина пошатнулся и уперся рукой в стену, пытаясь удержать равновесие. – Что такое? Что случилось? – Ярослав мгновенно оказался рядом, с беспокойством всматриваясь в лицо Вожака. – Кто? – прохрипел старик. Именно стариком он сейчас и выглядел, будто бы вмиг ему добавили лет сорок, не меньше. Он прокашлялся, прочищая горло, и уже более чисто переспросил: – Кто твой гость? Ярослав несколько долгих секунд, показавшихся Кузьме Демьяновичу вечностью, смотрел в глаза Вожаку, будто показывая свою силу и устанавливая равенство между ними, и только потом тихо произнес: – Отец Дани. – Два коротких слова, но прозвучали они для Вожака словно гром среди ясного неба. – Мой омега очень скучает по своим родителям, а в последние месяцы вы его не выпускаете из деревни и он им даже позвонить не может. Я чувствую боль своей пары, вот и пытаюсь ему хоть как-то помочь. – Отец Дани? – неверяще прошептал мужчина, и тут же уточнил: – Мой сын? Кузьма Демьянович будто и не слышал, что говорит ему Ярослав. Он услышал главное, и остальное стало ненужным. Охотник увидел в глазах напротив и страх, и надежду, и понял, что все его слова сейчас будут пусты и не достигнут разума адресата. Поэтому он ответил коротко «Да», и осчастливил этим своего Вожака. В самом начале Ярослав хотел представить мужчин друг другу, а потом оставить их наедине, дав возможность поговорить. Но сейчас, видя состояние Кузьмы Демьяновича, он понял, что превратился в третьего лишнего и его присутствие здесь крайне нежелательно. – Он там, – охотник кивнул на дверь кухни. Пожалуй, Кузьма Демьянович даже не заметил, как остался один в прихожей, гипнотизируя взглядом закрытую дверь. В его голове был сплошной сумбур. Он никак не мог подобрать даже слова приветствия, не то чтобы продумать серьезный разговор. Хотелось сказать всё и сразу, объясниться так, чтобы сын его понял. Сын… Какое это сладкое слово, которое он запретил себе произносить даже в мыслях… Ярослав, оставив городскую квартиру, не стал задерживаться здесь ни на минуту, а сразу устремился в родную деревню. По его предположению Кузьма Демьянович потерян для общества как минимум, на пару часов, а может быть и на весь день. Хотелось это драгоценное время провести рядом с любимым омегой, со своею парой. Ярослав велел своим парням, работающим с ним на охране дальняка, посторожить квартирку, а сам поехал домой. Нетерпение охотника возрастало с каждым проеханным километром, приближающим его к родной деревне и одному конкретному дому, на порог которого он взлетел уже плохо контролируя себя. Если бы Ярослава в этот момент попытался кто-нибудь остановить, то он сразу же перекинулся бы и загрыз недотёпу не задумываясь. Но ему, впрочем и всем остальным, повезло, что на пороге его встретил Даня, широко распахнув дверь, еще до того, как рука альфы коснулась её. – Ярик, – выдохнул омега, обезоруживающе улыбаясь и охотник готов был упасть к его ногам, но вместо этого крепко стиснул любимое божество. – Тише, ты, тише! У меня же живот! – Мне наш животик ничуть не мешает. Я бы его вот так весь день бы носил, к себе прижимал и не отпускал, – зашептал мужчина, щекоча своим горячим дыханием волосы на макушке Даниила. – Ну, конечно, носил бы он! – засмеялся парень. – Посмотрел бы я на тебя, если бы это пузо тебе навесить и ходить заставить. Тогда бы ты почувствовал всю прелесть моего положения. Особенно когда кое-кто супер подвижный по почкам колотит или это самое пузико на мочевой давит. Рядом со своим альфой Даня чувствовал себя расслабленно и абсолютно счастливо. Он мог нести какую угодно чушь и альфа не то, что грубого слова в ответ не скажет, а всегда посмеётся вместе с ним или утешит. Смотря к какой ситуации эта чушь относится. Если бы еще год назад кто-нибудь сказал Дане, что его счастьем окажется не миловидная девчушка-блондинка, а брутальный мужик, настоящий альфа-самец, то он постарался бы хорошенько врезать шутнику. Хоть парень и не был гомофобом, но себя к геям никак не относил. А оно вон как всё оказалось и теперь Даня ни на какие драгоценности мира не согласился бы обменять свое звероподобное счастье. Счастье, которое напрочь отшибло мозги, потому что настойчивые губы Ярослава увлекли в жаркий бесконечный поцелуй. Очнулся он от дурмана уже стоящим посреди кухни и хоть убейте, но Даня не помнил, как закрывал дверь и перемещался по дому. А впрочем, это было не важно. Главное, что его альфа рядом с ним и нет вечно недовольного деда. Кстати о нем… – Ярик, а где дед? Он скоро вернется? – Он в городе и, поверь, сегодня точно не вернется. При этом выражение глаз у охотника было такое, словно он не волчара, а нашкодивший кошак. За такой подарок, отсутствие деда, когда любимый рядом, хотелось расцеловать, но внутренний волк омеги сделал стойку, трубя о том, что в словах альфы есть подвох. – Ярик, – вкрадчиво начал Даня, но охотник его перебил. – В кои-то век остались одни без соглядатаев, а тебе лишь бы поболтать. И, чтобы омеге не пришло в голову поспорить, альфа сразу запечатал его губы поцелуем, вдумчивым и далеко не целомудренным. Разумеется, что после такого у Дани отпало всякое желание поболтать, а захотелось скорее оказаться на горизонтальной поверхности и чтобы это была непременно мягкая поверхность. Конечно, на таком сроке беременности ни о каком полноценном сексе и речи не шло, упрямый альфа боялся преждевременных родов, как огня, но поласкаться всласть они могли. Вот именно этим супруги и решили заняться, пока грозный дед как бы тоже был занят.