Гость лесника

За время, прожитое в деревне, Даня привык вставать рано. Утренние подъемы больше не были такими проблематичными, как раньше, а особенно, если имелся подходящий повод. Подходящий повод благополучно сопел на второй половине постели, пытаясь по-хозяйски пригребсти Данину тушку к себе. Но омега, несмотря на огромный живот, ловко выбрался из захвата и отправился на кухню приготовить своему альфе какую-нибудь вкусняшку. Словосочетание «свой альфа» не только ласкало слух, но и грело изнутри, растекаясь по венам теплым счастьем. Прибывая в приподнятом настроении или даже в эйфории, омега неспешно спускался вниз по лестнице, планируя, что и как будет готовить, но, дойдя до предпоследней ступеньки, настороженно остановился. В доме деда, ставшем его привычным миром, что-то было не так. Даня принюхался. Ни один из запахов не нёс в себе угрозу, все были родными. Самыми яркими являлись запахи альф: Ярослава и деда. Причем запах последнего был четким. Вероятно, он выехал из города засветло, чтобы успеть вернуться домой к утру. В общем, всё было обычным. Но ведь его что-то насторожило? Теперь он ступал более осторожно, стараясь двигаться бесшумно. Омега определил, что дед находился на кухне, но был там точно не один. Хотя запах чужака не чувствовался. Даже беты их деревни имели свой запах. Вернее, они несли на себе отголоски запахов альф и омег, с которыми состояли в близком родстве. Но сейчас в воздухе не витало абсолютно никаких посторонних примесей. Именно этот факт и сбивал Даню с толку. Неужели какой-то пришлый или даже обычный человек в доме Вожака? Что за сюрприз? Парень, крадучись, добрался до кухни и, немного приоткрыв дверь, заглянул во внутрь. От представшей картины его глаза распахнулись в удивление и он придушенно выдохнул, открывая широко дверь: – Папа… Сидевший в пол-оборота к двери мужчина сразу вскочил на ноги и сделал попытку кинуться к сыну, но замер на полпути, расширившимися глазами уставившись на выпирающий Данин живот. – Так это правда… На самом деле… Боже праведный… – зашептал он, прикрывая рот ладонью. Демьян не смотрел на сына, только на огромный живот, при этом на его лице отражались все эмоции, переживаемые мужчиной. И это в первую очередь был ужас. Даня инстинктивно отступил назад, прикрывая живот руками, в попытке защитить своего волчонка. Сейчас человек, стоявший перед ним, не воспринимался, как родной. Он нёс в себе угрозу. И это были ощущения не столько самого Дани, сколько его внутреннего волка. – Ты… ты… ты… – и каждое «ты», произнесенное Демьяном, становилось на пару тонов выше, обвиняя в чем-то страшном и позорном. – Ты же..! Но высказать свою главную претензию мужчина не успел, ибо за спиной Дани раздалось ответное злобное рычание. Омеге даже не надо было оглядываться, чтобы понять, что сейчас с лестницы спустился не человек, а огромный матерый волк. Поистине мгновенно его окутало спокойствием и умиротворением. Ведь его альфа рядом, поможет и защитит, и всё происходящее стало таким неважным, что Даня с неким отстранением наблюдал за тем, как побледнел его отец, подавившись воздухом. Мужчина отпрянул назад, стоило Ярославу выступить, прикрывая свою пару. Но тут вмешался дед. Он заговорил тихо, но всем показалось, что будто рявкнул на всю стаю разом. Аура сильного Вожака делала свое дело. – А ну, успокоились и сели за стол. – Кузьма Демьянович легким движением руки воткнул нож в пол, и он вошел в доски по самую рукоять. – Перекидывайся. Разговаривать будем, а не рычать. Не уподобляйся уличным псам. Ярослав не стал спорить и, перекувыркнувшись через ритуальный клинок, приземлился на ноги уже в обличии человека. Хотя его хмурая рожа больше напоминала звериный оскал, нежели человеческое лицо. Взяв Даню за руку, подвел его к столу и усадил с противоположной от Демьяна стороны, а сам замер за его спиной, положив руки на плечи своего омеги, в попытке успокоить и поддержать. – Ярослав, ты оглох, что ль? – опять рявкнул Вожак. – Я велел сесть за стол, а не изображать из себя каменное изваяние. Молодой альфа тяжело вздохнул, но возражать Вожаку не стал. Пододвинул ногой табурет и уселся вплотную к Дане. – О чем с ним разговаривать? На своего собственного сына смотрит, как на чудовище! – молодой альфа, хоть и сел, выполнив приказ, но униматься не собирался. – Сам Даню такой особенностью наградил, а теперь в чем-то обвиняет! – Да я ничего такого… Просто всё так… – Демьян, будучи бетой, сразу как-то скис под давлением аур и Кузьмы Демьяновича, и Ярослава. – Не ожидал… – Не ожидал он, – продолжал бурчать Ярослав. – Нашел оправдание. Подумаешь… – Ярослав, хватит. Только после этих тихих слов своего омеги Ярослав замолчал, успокоившись окончательно. А расстроенный парень с грустью и затаенной болью посмотрел на некогда родного человека, и так же тихо прошептал: – Здравствуй, папа. Отец и сын смотрели в глаза друг другу, и ни один из них не знал, как вести себя и что сказать. Опыт победил юность… – Сынок, – голос Демьяна смягчился, да и сам мужчина выглядел очень растерянным, но это не помешало сделать первый шаг к примирению и раскрыть свои объятия. – Дай я тебя обниму. Даня только этого и ждал. Он мог обманывать кого угодно, говоря, что здесь нашел настоящий дом и новую семью, но по своим родителям безумно скучал, так что сразу кинулся к отцу. Вернее, поспешил на столько, на сколько позволял это сделать огромный живот. Демьян бережно прижал к себе парня, всё ещё не веря, что его сын может быть беременным. – Ты прости, сынок, – зашептал он в светлую макушку, – но не ожидал я такого. Скучал по тебе и очень рад был увидеть. Но вот встретился и… и… как-то это всё выбило меня из колеи. – Да ладно, пап, будет тебе. Я сам, когда первый раз беременных парней увидел, охренел просто! И… Ой… Как только Даня прошептал тихое «ой», его альфа, несмотря на запрет Вожака, вскочил с места и кинулся к нему. – Что такое? Что случилось? – Не знаю… Больно очень стало… И… вот… Его дед, повел носом, как зверь, хоть и находился в человеческом обличии и сразу понял, что происходит. Как-никак жизненный опыт. Но одного он не учел: отсутствие такого опыта у окружающих. Поэтому и ляпнул: – Да рожает он. – ЧТО?! – раздалось в три голоса и начался настоящий бедлам. Оказалось, что Даня, хоть и смирился со своей участью и всё время настраивал себя на рождение ребеночка, был к этому совершенно не готов. От внезапно начавшийся панической атаки он начал задыхаться. Воздуха катастрофически не хватало и парень стал оседать на пол. Подскочивший к нему Ярик с силой оттолкнул Демьяна, нисколько не заботясь о его целости и подхватил на руки своего омегу. Бета же от такого посыла попросту впечатался в стену и от полученного удара начал оседать на пол, тихо застонав. – А ну все успокоились! – от громкого окрика Вожака все на мгновение замерли и Даня словно очнулся, взяв себя в руки и задышав нормально. – Демьян, ты цел? Его сын промычал в ответ что-то невразумительное, но с пола поднялся, опираясь о стену рукой. – Тогда так, ты, – старый альфа указал на Ярослава, – идёшь за Яковом Никодимовичем. Он в родовспоможении мастер. Ни одного щенка не потерял. Я отнесу Даню в его комнату и оставлю под присмотром его отца, а сам поставлю воду греть и всё остальное приготовлю. Вопросы есть? Ни у кого вопросов не нашлось, и Кузьма Демьянович бережно подхватил внука на руки и спокойно пошел к лестнице на второй этаж с таким видом, будто он младенчика несёт, а не взрослого, глубоко беременного парня. Демьян с пришибленным видом поплелся следом, а Ярослав тенью выскользнул из дома. Когда он вернулся вместе с нужным человеком, то Вожак на кухне грел воду с совершенно невозмутимым видом. Он кивнул головой в ответ на приветствие пожилого омеги, но в спальню не пошел. И никто не заметил насколько сильно у старого альфы дрожали руки. Кузьма Демьянович, сутулясь, опустился на табурет и зажал ладони коленями, пытаясь хоть так унять дрожь. Рождение сына и внука прошло мимо него и он в то время не познал ни трепета предвкушения, ни волнения. Сейчас же главным оказался страх. Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг Даня окажется физически слабым? Вдруг из-за постоянных волнений малыш развивался как-то не так? И вот таких «вдруг» оказалось великое множество. Время тянулось мучительно медленно, а Вожак так и сидел на кухне, не вставая с табурета. Он периодически начинал раскачиваться из стороны в сторону, потом затихал и принимался ладонями растирать лицо или разминать пальцы рук, а то замирал, словно соляной столб. Потом опять тер лицо или начинал раскачиваться влево - вправо, влево – вправо, остановка, вперед-назад, вперед-назад. Постепенно к дому начали подтягиваться волкодлаки в своей звериной ипостаси. Они даже на расстоянии чувствовали странное состояние Вожака и это непонятное беспокойство охватывало всё большее количество жителей деревни. Звери взяли дом в плотное кольцо. Кто-то метался из стороны в сторону, кто-то огрызался на соседа, а кто-то вытянулся на земле, при этом нещадно лупцуя собственные бока мохнатым хвостом. Напряжение в деревне нарастало с каждой минутой всё больше и больше. Неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы ровно в полдень дом Вожака не огласил громкий детский плач…