Гость лесника

Неугомонные птички задорно щебетали за окном, врываясь в сознание и немилосердно вырывая из объятий уютного сна. Даня нехотя приоткрыл один глаз и попытался оглядеться. С облегчением он обнаружил, что находится в своей комнате, в доме Кузьмы Демьяновича. На радостях попытался встать, но не смог. С глухим стоном он повалился назад на подушки. Перед глазами сразу же потемнело, в голове зашумело, и слабость мгновенно накрыла его. Полежав неподвижно какое-то время, Даня попытался прислушаться к себе и своим внутренним ощущениям. Его общее состояние явно указывало на то, что из его тела вытащили все косточки, а потом вставили назад, но, вероятно, не совсем удачно, ведь при любой попытке пошевелиться его пронзала адская боль и накатывала слабость. Парень решил крикнуть, и позвать на помощь, но из горла вырвался только хрип, а связки неприятно заболели. Получалось, что накануне он сорвал голос. «А что вообще было накануне?» – задумался Даня, и тут же лавиной обрушились на него воспоминания. Земляника, волки, слабость, долгая дорога, и опять волки. Забор, люди вдалеке, странный приступ и не менее странный волк. Кузьма Демьянович, его крепкие объятия, дорога домой и снова кругом волки. Жар, сжигающий изнутри, жуткие судороги, выкручивающие тело, болезненное возбуждение, причиняющее боль, и волчий вой за окном. А еще он помнил нежное прикосновение сильных рук, дающее прохладу, тихий шепот над ухом, успокаивающий и завораживающий, и незнакомый притягательный запах. Может, Даня и дальше придавался бы своим воспоминаниям, терзаясь от непонимания, но на лестнице раздались шаги. Никогда раньше парень не замечал за собой такого, а сейчас услышал, как под тяжестью тела скрипнула первая ступенька, потом хрустнула вторая, практически беззвучно заскрипела третья. Даня отчетливо слышал звуки, издаваемые каждой ступенькой по мере того, как человек поднимался выше. Вот дверь с тихим шелестом отворилась, хотя раньше она делала это совершенно беззвучно, и на пороге показался Кузьма Демьянович. Он, не спеша, подошел к кровати и, заметив, что Даня на него смотрит, нежно улыбнулся. Присев рядом с ним на край постели, тихо проговорил: – Рад, что ты наконец-то пришел в себя. Заставил же ты нас поволноваться. – Даня попытался заговорить, но у него не получилось , на что староста поднес к его губам кружку. – Не спеши говорить. Испей-ка отвара целебного, тогда голос к тебе и вернется. Уж больно ты голосистым оказался. Кричал так, что, наверное, и за околицей было слышно. Даня не спорил, а, давя в себе отвращение, глотал пойло с привкусом хвои. Когда последняя капля оказалась испита, он прокашлялся, проверяя голос. – Здрасте, – прошептал он, – что случилось? – Охо-хо, внучек. Этого одним словом и не скажешь. Разговор получится очень долгим, но ведь нам теперь спешить некуда. Верно? Даня неуверенно кивнул головой. Хоть говорить он теперь мог, но слова давались ему с большим трудом, по-прежнему отдаваясь болью в связках. – Ты сейчас помолчи и меня послушай, – начал Кузьма Демьянович, отворачиваясь к окну. Лицо его стало похожим на маску, и он заговорил каким-то глухим, безжизненным голосом. – Деревня наша стоит в этих местах издревле. Старики говорили, что основал её сам бог Волховец, приведя сюда своих сыновей и дочерей. Мол, стал их обычный люд бояться, а потому и с кольями да ножами на них кидаться. Вот чтобы не губить ни одних, ни других, и решил Великий Боже основать здесь поселение. Многим позже обычный люд стал расселяться, заходя всё дальше в глубь лесов, и в конечном итоге добрались и до наших заповедных лесов. Но мы здесь обитали многие века, и изгнать нас же с наших земель никому не удалось. Новую власть мы встречали с почтением, задаривали подарками дорогими, и продолжали жить обособленно. Мы никого не трогаем и нас тоже пусть никто не трогает. Вот так и живем: люди сами по себе, а мы сами. – Люди? – обомлев, переспросил Даня. – А вы не люди? – Нет, не люди мы. – А кто тогда? – Волкодлаки. – Волко… Кто? – Волкодлаки мы, – повторил староста и с усмешкой взглянул на парня. – Никогда про таких не слышал. Кто вы вообще такие? – Мы? Как тебе объяснить… Ты про оборотней слышал? – Так вы оборотни? – Не совсем. Если верить тому, что пишут про оборотней, так они меняют свои тела в жутких мучениях. Их суставы выворачивает, кости видоизменяются и при обороте они шерстью обрастают. У нас ничего такого нет. Мы перекидываемся мгновенно и без всякой боли и кровопотери. Причем, всё что на человеке надето было до оборота, появится и после обратного оборота. Чтобы перекинуться, нужно перекувыркнуться через пень, или через нож с осиновой рукоятью. – И как вы становитесь этими волкод… В общем, такими становитесь? – Стать волкодлаком невозможно. Им нужно родиться. Это передается только по наследству. А вот про оборотней пишут, что если он укусит тебя или поцарапает… Так что мы точно не оборотни. Даня прикрыл глаза, обдумывая услышанное, а Кузьма Демьянович его не торопил, сидел рядом молча. Если в самом начале их знакомства он и думал о том, что познакомится с Данькой поближе, пообщается и отпустит к родителям, взяв обещание иногда приезжать сюда в гости, то после случившегося, о возвращении в большой мир и речи не могло быть. Теперь место Дани здесь, так что придется приложить много усилий, чтобы парень всё понял и принял свою сущность. – Так значит вы превращаетесь в волков? – Перекидываемся, или оборачиваемся, – поправил его мужчина. – Волки являются единственно доступной формой для волкодлаков. Примерно лет в четырнадцать происходит определение по половой принадлежности, и тогда же начинаем обучать молодежь. В течение первых двух-трех лет перекинуться они могут разве что в полнолуние, и только потом учатся делать это в любое время. В последнее столетие к нашей крови подмешалось много людской, поэтому многие рождаются слабыми. Их сущность просыпается не сразу, да и потом в полнолуние они предпочитают находиться в ипостаси волка. Вот и приходится мне, как старосте деревни, контролировать их. У нас как раз наступило такое время. Вот я и просил тебя не выходить из дома, а ты не послушался. – Я в окно смотрел, и видел там обычных людей, – Даня попытался оправдаться, потупив взор, и выше подтянув одеяло. – Так не все же могут перекидываться, вот и ходят они у нас всегда простыми людьми, а остальные опасны для тебя. Опять на долгое время в комнате воцарила тишина. Только птичий щебет её нарушал, да ещё звуки отдаленной жизни деревни. – Деда, ты сказал, что к четырнадцати годам пол определяете. Неужели у вас от рождения непонятно кто девочка, а кто мальчик? – Хм, – мужчина усмехнулся, внимательно глядя на внука в ожидании его реакции. – А у нас шесть полов. – Сколько? – глаза парня округлились от удивления, и в них появилось ничем не прикрытое недоверие. – Волкодлаки делятся на альф, бет и омег. При этом есть еще деление на мужчин и женщин. Основная особенность бет состоит в том, что они не могут перекидываться и всегда остаются в двуногой ипостаси. При этом они скромные трудяги. Всегда исполнительны, ответственны и спокойны. Альфы сильнее всех других. Они лидеры, защитники и добытчики. Имеют сильные тела, крупные габариты, даже женщины. Альфы управляют деревней, заботятся об общине и своих семьях, решают все вопросы и выполняют наиболее трудную и опасную работу. К сожалению, альфы всегда лидеры, поэтому постоянно выясняют, кто сильнее и главнее. Зачастую это происходит при помощи кулаков и зубов. Третий подвид – это омеги. Они тоже умеют перекидываться, но редко пользуются этим, в основном при беременности. Омеги слабее всех других, хрупкие и утонченные. Их обязанности простираются в бытовой плоскости – ведение домашнего хозяйства, и рождение и воспитание детей. – А мужчины-омеги тоже этим занимаются? – с улыбкой поинтересовался Даня, представляя беременного мужика. – Тоже. Главная особенность мужчин-омег – это способность рожать, но только от мужчины-альфы. Улыбка сползла с лица парня, как только он до конца осознал слова деда. – Это такая шутка? – Нет, Дань. Поэтому мы и живем так обособленно, охраняя свои секреты. Не хотелось бы превратиться в подопытных кроликов каких-нибудь безумных ученых. В комнате опять наступила тишина. У деда и внука оказалась странная манера вести разговор – поговорили, помолчали, потом опять пара вопросов-ответов, и снова тишина. На этот раз они молчали очень долго, пока Даня не задал главный вопрос: – Дед, а каким боком я в этой истории оказался?