Гость лесника

– Дед, а каким боком я в этой истории оказался? – сделав определенные выводы, поинтересовался Даня. – Эта история уходит своими корнями в давние времена, – не спеша, словно рассказывая сказку, начал свое повествование Кузьма Демьянович. – И насколько давние? – Времена царствования Николая второго. – Да ладно! Удивление Дани было искренним. Он даже предположить не мог, что его личная история имеет настолько старые корни. Из школьного курса истории он имел довольно смутные представление о тех временах и приготовился к долгому, обстоятельному рассказу. Лежать ему надоело, и при помощи старосты он аккуратно уселся, опираясь на мягкие подушки. – В те времена, согласно царскому указу, каждая деревня должна была отправить на воинскую службу определенное количество человек. Как понимаешь, ни альф, ни омег отпускать из деревни нельзя было. Поэтому на воинскую службу шли только беты. Вот так и получилось, что на полях первой мировой оказались наши мужчины. Один из бет, Захар, оказался тяжело раненным. Вернее, во время боя свои посчитали его убитым и бросили, а сестры милосердия красного креста подобрали. В сознание он пришел только в госпитале, но оказался тяжело контуженным, из-за чего у него образовались провалы в памяти. Его подлечили и отправили восвояси. А куда идти деревенскому мужику, не знающему ни рода своего, ни племени? Вот он и пошел бродить по деревням и городам, пока в одном месте не встретил судьбу свою. К тому времени, как к Захару вернулась память, дочка его уже подросла. Оказалось, что она, будучи наполовину волкодлаком, обычная бета. Захар в деревню отписался, и тогдашний староста разрешил ему в городе остаться, но наказал за потомством внимательно следить. Вот он и следил, и когда ему почудилось, что в подрастающем внуке может сущность омеги проснуться, сделал так, что дочка его с семьей своей в наши края вернулась. Даня слушал старосту, открыв рот, так ему интересно было. Он сначала и не предполагал, что речь о его семье идет, пока не услышал родное имя. – Федя тогда совсем еще юным был, только к черте созревания подошел, но вся его изящность и утонченность так и кричали, что он омегой будет. Я на него попервой и внимания то не обратил, ведь к тому времени уже мужиком взрослым был, а он еще такая мелочь. Но когда его аромат стал проявляться, вот тогда я и понял, что пропал. Сразу стало ясно, что Федя мой омега. У нас пары в основном по запаху и определяются. Я к нему и так, и этак, а он ничегошеньки не понимает, только глазищами своими хлопает и всё. Не просветил его дед про особенности нашего рода, а я тогда не догадался об этом. Думал, что он нос от меня воротит из-за того, что я небогатым был и незнатным. И когда у него первая течка случилась, и он не стал звать меня к себе, в голове-то моей и произошло помутнение… Мужчина обхватил свою голову руками и невидящим взглядом уставился в темноту. Даня смотрел на него чуть ли не с ужасом. Получается, что его любимый дед Федор был этим самым омегой, мужчиной-волкодлаком, способным рожать, подобно женщине. В такое верилось с трудом. Дане хотелось как можно скорее услышать продолжение, но староста упорно молчал, и парень не выдержал: – А дальше что было? – Ничего хорошего, – тяжело вздохнув и отводя взгляд в сторону, продолжил свой рассказ. – Я молодой был, несдержанный. У меня до этого партнеры уже были, но вязки никогда, а тут… В общем, я когда к нему пришел и ощутил аромат чистого, моего омеги, так голову и потерял… Взял я его силой… Он из-за первой в его жизни течки сильно напуган был, а тут до кучи ещё и это… Конечно, потом я одумался и решил по всем правилам поступить, но он возненавидел меня люто и к себе не подпускал. Но я же настырный мужик и свое терять не хотел. Тогда Федины родители к старосте за помощью обратились, защиты для сына попросили. Он сначала согласился его под свою опеку взять, а потом… Даня понимал, что сейчас они как раз подошли к вырванным страницам дедовского дневника, хранившими в себе страшную тайну, но Кузьма Демьянович опять замолчал. Только вот этот раз углубиться в свои воспоминания и порефлексировать ему не дали: – И что же? Дед, не молчи. Рассказывай скорей! – Раньше, в старину старостой избирался сильный и мудрый альфа. Его опыт был ценен, и считалось большой честью родить от него детеныша. Люди верили, что такие детки будут сильными, умными и удачливыми. Потому у старосты бывало по нескольку мужей и жен. Потом времена изменились, и этот пост стали захватывать силой. Далеко не все эти альфы блистали умом. От таких одаренных детей не дождешься и многоженство отменили. Однако Тимофей, тогдашний староста, про эту традицию вспомнил и решил Федора себе забрать, только не в качестве мужа, а любовником бесправным. Меня тогда в деревне не было. Я на черных болотах отрабатывал по приказу старосты, и защитить мальчика своего не мог. По нашим законам это решение старосты можно было оспорить и отстоять честь омеги. Для этого вступали в поединок. Если оба оказывались волкодлаками, то в звериной ипостаси, а если один из оппонентов был бетой, то в человеческой. Фединому отцу, Емельяну, нужно было продержаться десять минут и у него наверняка всё получилось бы, но староста перекинулся. Против матерого хищника у человека шанса нет… Тимофей стал рвать несчастного на части, но никто не вмешался. Все его боялись. Когда Емельян упал, истекая кровью, жена кинулась к нему, закрывая собой, но староста не остановился. Он был намерен добить своего противника, и женщина не оказалась для него помехой. В общем, он убил их… Обоих… А Федя… Всё это происходило у него на глазах… Даня сидел, боясь пошевелиться, и во всю глазел на старосту. Он был так поражен, что не замечал, как из его глаз текут слезы. Тем временем мужчина продолжал свой рассказ: – На правах победителя он забрал себе мою омегу и этой же ночью… Надругался над ним… Я в деревню вернулся только на следующий день и когда всё узнал… В общем, вызвал Тимофея на поединок. Он по сравнению со мной был матерым волкодлаком, поэтому и не опасался, чувствуя свое превосходство. Но во мне горела такая ненависть, что не передать словами. Наш бой был страшным, не на жизнь, а на смерть. Изодранный и израненный, понимая, что сдохну, бросился на него, вкладывая в этот последний рывок всю свою ненависть, и мне удалось вцепиться в его глотку. Теряя сознание, сжимал челюсти сильнее и сильнее, словно тиски. Лекарь потом сказал, что разжать мои зубы удалось только при помощи ритуальных ножей. Вот так… – Так ты убил этого старосту? – Да, убил, только мне это не помогло. Я две недели провалялся в беспамятстве между жизнью и смертью. За это время Федор из деревни сбежал. В деревне чуть было беспорядки не начались, поэтому не до него было, и за моим омегой никто не следил. – Ничего не понимаю… Какие беспорядки? Почему ты его не искал? – Деревня осталась без старосты. Его убил я, поэтому и пост этот должен был занять тоже я. О Тимофее никто не жалел, даже жена его. Он был слишком жесток и все устали от этого, но вызов бросить ему никто не решался. А когда его не стало, сразу появились желающие. Кое-кто даже предлагал добить меня, пока я в беспамятстве был. Вот так все между собой грызлись, и на моего мальчика никто не обратил внимания. Он этим воспользовался и по-тихому исчез. Разумеется, как только я на ноги встал, сразу на его поиски кинулся, хоть и прошло столько дней. Он по лесу, считай, километров двести прошел, а потом на полустанке в поезд сел, вот тогда я его и потерял навсегда, но все годы ждал, что он вернется… Не могут истинные пары вдали друг от друга жить. Разлука убивает их… Опять в комнате воцарилась тишина. Только на этот раз казалось, что сам воздух пропитан болью. Даня очень близко к сердцу принял эту страшную историю и понимал, насколько Кузьме Демьяновичу больно всё вспоминать и переживать заново, но не задать терзающий его вопрос не мог: – Получается, что я могу и не быть твоим внуком? Ведь дедушка мог и от Тимофея… – Не мог! – резко оборвал его мужчина. – Понимаешь, у омег есть особенность. Они могут понести только в течку, а её Федор провел со мной. Поэтому Демьян, твой отец, только мой сын и ничей больше. Вернее, мой и Федин. Вот так…