По ту сторону вселенной...

Тибидохс прежде никогда не казался настолько надоедливым местом. Да и бродить по нему обычно было куда веселее, когда тебя не преследует стая надоедливых светленьких магов, считающих болезную-тебя одной из них. Глебианна только ускорила шаг, стараясь оторваться от подозрительно обнаглевшего Ягуна, и свернула за угол. Тут было поспокойнее. К подвалам тянулась самая настоящая сеть коридоров. По ней некромагиня пыталась пройти уже трижды, и каждый раз её останавливал очередной идиот с рассказом о том, что светлым там, в подвальных помещениях, делать нечего. Она и не светлая, ей положено! Она ускорила шаг и повернула ещё раза два, прежде чем добралась до нужной развилки. Настроение опустилось до состояния «хуже некуда», желание кого-то придушить, напротив, усилилось. Она отчаянно попыталась его подавить. Ага! Как же! Вздохнув, некромагиня сделала ещё один немного неуверенный шаг, а после остановилась в откровенном ожидании того момента, пока очередная зараза вылезет из ночного лаза и попытается пройти в свою опочивальню, то есть, в подвалы. Заблаговременно вытянув руку, и она шумно выдохнула воздух и попыталась сделать вид, что слилась со стеночкой. …Светлую ауру раскусили бы мгновенно, некромагиню – тоже, но, застряв в среднем положении между первым и вторым, скорее всего, Глебианна и сама больше всего напоминала недавно живущую нежить. Хмырь, по крайней мере, не смутился. Он так уверенно прочапал мимо, что достаточно было лишь приловчиться и сделать удачный захват – отвратительный визжащий комок завис на вытянутой руке, ещё и, скотина, попытался её пнуть. С первого раза не вышло. Бейбарсова встряхнула его, после поставила так, чтобы не дотянулся зубами до запястья, и перехватила иначе, уже удобнее. Визг повторился. Надсадная попытка спастись бегством тоже была самым наглым образом проигнорирована. - Ну-ка, - хмыкнула она. – Будем делиться тем, что тут происходило? Нужное заклинание в голову прийти не желало. Нет, она-то знала, какую формулу надо проронить и как скрючить пальцы, но не в формуле дело. Дело в силе. Прежде хмырь испугался бы заблаговременно, ещё до того, как наглая ведьма поймала бы его, и не показался бы даже на глаза. Если б он уже посмел показаться, то немедленно рассыпался бы в громких извинениях, раскланялся, поспешил поведать ей всё, что только она пожелает узнать, а тогда сам обратился бы в кучку пепла. Тоже, до того, как она сделала это болезненнее, чем полагается. Ан нет! Хмырь не хотел подчиняться. Хмырь хотел кусаться, лягаться и сопротивляться. - Ты, зараза, - Бейбарсова явно не стремилась к длительным пространственным разговорам, - рассказывай. - Что? - То самое. Мысленный посыл был принят не слишком-то и радостно. Агух – имя она узнать всё-таки смогла, - только всё отрицал. Но всплески магии были! Бейбарсова их чувствовала, пусть даже не очень явные, и не могла проигнорировать. Кто-то тут колдовал, и этот кто-то явно не стремился скрыть результаты своих отвратительных, позорных деяний. Она приосанилась, в очередной раз поиздевалась над хмырём и оглянулась. Сбежит же, а потом поди поймай! - Ты сбегать будешь? – на всякий случай, словно нежить способна на что-то хорошее, уточнила она. - С-с-сгори, с-с-сволоч-ч-чь! Ответ Глебианне не понравился. …Некромагия давалась с трудом. Словно что-то слизкое, она из рук вырывалась на свободу, стремилась обрести свою новую форму жизни и явно стремилась куда-то туда, вниз. Стало душно. Пальнуло чем-то смаленным, и Бейбарсова только разжала руку, магией поспешно запечатывая маленькую котомку с отвратительным представителем нежити. Тот сопротивлялся, бил лапами о прутья, но вырваться не мог – некромагия худо-бедно получилась, хотя почему-то ей показалось, что это не самое удачное время для такого колдовства. - Теперь ты будешь говорить? Хмырь отказывался. Мыслеобразы ему старательно стёрли, или наглое существо успело где-то очиститься? А может, просто успешный блок, ну, или она проворонила всяческую возможность что-нибудь выспросить. Светлая! Светлая же, ну. - Я говорил, - проскрипел Феофил Гроттер, словно та наглая сорока, что влезла в кольцо, - что ничего у тебя не выйдет, внученька. - А я говорила, что умею стараться, дедушка! Со зла пнув всё ещё запертую клетку ногой, она направилась к выходу из подвалов. Ничего хорошего с хмыря Агуха не получилось, как бы девушка ни старалась убедить себя в том, что он – лишь слабая скотина. Нет. Тут явно творилось что-то такое, что успешно стёрло ему все остатки памяти, которые только там присутствовали. И даже мыслеобразы, то, на чём она прежде специализировалась, теперь успешно вытекали из пальцев, не желая показываться на глаза. Стыд и срам такой поганой ведьме, право слово! Глебианна скривилась. Недовольство переливалось через край, но остановить его было не так уж и сложно, достаточно только постараться. Найти тонкий, подходящий этой скважине ключ – и всё встанет на свои места. Наверное. Вот последнее слово её смущало больше всего на свете.

***

Бейбарсов поймал себя на том, что уже минут двадцать фокусирует взгляд на точке на противоположной стене. Если от него потребуют светлую магию, то он сорвётся – вот вам и весь секрет раскрытия злобных вредных некромагов, не умеющих сдерживать собственные вредительские порывы. Он устало вздохнул, стараясь подавить отчаянное раздражение, родившееся в душе и распространяющееся по телу с невероятной скоростью. Всё-таки, сохранять спокойствие, когда кто-то постоянно что-то от тебя хочет – не так уж и просто, но он знал, что попытаться всё-таки стоит. Так или иначе, никуда от этого ему не сбежать. Никогда, предположительно. Валялкина осторожно коснулась его руки. Пожалуй, касание следовало именовать почти нежным, даже заботливым, и узкая девичья ладошка легла на лоб, проверяя, нет ли температуры. - Ты плохо себя чувствуешь? – всё так же стандартно и заботливо уточнила она, и Бейбарсов шумно выдохнул воздух, явно пытаясь показать, что ему очень, очень плохо. Настолько плохо, что он буквально на ногах не держится. - Всё в порядке, Ив, - называть её полным именем не поворачивался язык, потому что «Иванна» или сокращённое, любимое ею «Ванька» моментально воскрешали в памяти надоедливого маечника. Она им и была, но предполагать, что та, с которой ты встречаешься, вообще-то тебе заклятый враг… Нет, слишком даже для некромага, временно записавшегося в светлые. Взгляд теперь упёрся в тонкий шрам, потянувшийся по её руке. Вероятнее всего, она заработала его, когда имела дело с животными, но это не имело такого уж радикального значения. Парень недовольно усмехнулся, явно пытаясь отстраниться, но Валялкина чуть не свалилась со скамьи в Зале Двух Стихий, где они сидели. Так или иначе, демонстрация чувств стала слишком откровенной, и некромаг буквально вскочил на ноги. Девушка явно порывалась то ли поцеловать, то ли клюнуть его в щёку, но не успела, и её ладони упали не на его плечи, а на поверхность скамьи, ещё тёплую после того, как её занимало такое огромное количество человек – поочерёдно, а некоторые даже вместе. - Я прогуляюсь, - устало промолвил Глеб. – Один, Ив. Один. Она проводила его таким расстроенным взглядом, словно парень огласил ей приговор, но послушно кивнула. Может быть. Не следовало объявлять Валялкиной о том, куда его вообще понесло, но слова сорвались с губ как-то сами по себе, а сбежать захотелось ещё сильнее. Он направился к полукруглой арке, выбираясь наконец-то на Лестницу Атлантов. Идти по ней не хотелось, но этот путь, в отличие от Главной Лестницы, мало кто избирал, а значит, его не тронет. Бейбарсов раздражённо прищёлкнул пальцами. По коже промчалась синеватая искорка, она впиталась в каменистую поверхность, но сработала очень плохо – то ли кольцо работало, как отличный глушитель, то ли сам мир не располагал к некромагии, то ли ещё что-то. - Как это мило, - отметил Феофил, - что мною пользуются для магии подобного рода. Всегда мечтал. - А я всегда мечтал о том, чтобы ворчливый старик, чья душа вселилась в кольцо на моём пальце, читал мне морали после каждого движения. Но ведь я не комментирую это, когда есть возможность держать язык за зубами, разве нет? - У тебя, некромаг, нет выбора. В конце концов, ты почти подневольный человек в этом мире, и если я не постараюсь при Сарданапале выдавить из себя парочку зелёных искр, то могут быть серьёзные проблемы. Глеб раздражённо закатил глаза, показывая, что плевать он хотел на Сарданапала, Феофила, да и вообще всех вокруг, но старик Фео чувствовал себя в руках некромага куда активнее, чем, к примеру, у светлых магов, потому был куда разговорчивее, чем обычно. Глеб ускорил шаг. По огромным ступенькам было не так-то уж и весело спускаться, но он не планировал идти к Башне. Там, внизу, может быть лучше некромагия, по крайней мере, концентрация волшебства уж явно повыше, чем наверху. Он только ускорил шаг, когда увидел сероватую, полуразмытую тень в углу, но преследователь вынырнул из-за подпирающей своды школы статуи быстрее, чем Глеб успел уйти достаточно далеко. - Эй, светлый, - перепутать женский голос он не мог, - может быть, ты покажешь мне эту школу? Глеб оглянулся. Татьяна сидела на одном из подмостков для огромных ног огромных статуй – такая крохотная на их фоне, что вызывала едва заметную улыбку. Он прищурился, словно пытался рассмотреть, кто это, но не узнать её было безумно трудно. Знакомая чёрная рубашка вызвала кривую улыбку. Самому Глебу вроде как полагалось натянуть старые потёртые джинсы, сидевшие подобием мешка, да ещё и отвратительный растянутый свитер. Конечно, некромаг был великим модником и ниже костюма опуститься не мог – ещё бы, у старухи именно так и наряжались! Но, впрочем, джинсы оказались терпимыми, как он мог отметить, а от свитер, казалось, переступал своими рукавами через все рамки. Почему-то Бейбарсову показалось, что джинсы сидели нормально не по той причине, что мужская версия Татьяны Гроттер действительно тщательнее… Нет, куда там! Какая мода! Просто Глеб оказался повыше – и, судя по тому, что футболка тоже сидела весьма неплохо, ещё и шире в плечах. Ну, что же, можно успокоить исключительно мужское честолюбие, а после напомнить мозгам о том, что им положено думать не так, как Тимофей Гроттер, то есть, нормально, а не периодически отключаясь. - А ты не можешь сама посмотреть? – хмыкнул Бейбарсов, поднимаясь на несколько ступенек вверх. Татьяна соскользнула с постамента и оказалась рядом. Её голова едва доставала ему до плеча – да, грозная некромагиня из девушки никакая, а трость она крутит в руках явно неуверенно. Глебу до жути захотелось перехватить магический инструмент и показать, как правильно следует им управлять, а самому отдать кольцо, единственное, что сидело на пальце впору – единственное, что вообще было впору из всех вещей местного Гроттера, ещё бы Феофил не полоскал ему мозг… - Не могу. Разве светленьким не положено помогать страждущим? – язвительно уточнила она, положив руку ему на плечо. Хотелось перехватить за запястье, но он в очередной раз напомнил себе, что не положено – она тут не его. Она нигде не его. Светлым быть довольно трудно, к тому же, скоро сюда заявится Валялкина, и тогда свободе, даже пародии на неё, придёт окончательный и незамедлительный конец, и вряд ли ему это понравится. - Ладно, - вздохнул он. – Может быть, завтра. Или послезавтра. - Я к тебе загляну? – весело усмехнувшись, уточнила девушка. – Я найду, будь уверен. Зелёные глаза почти не передёрнуло мраком, или, может быть, это он был тут единственным зрячим человеком? Раз уж некромаги повелись, то, наверное, да, но почему-то мужским версиям Лены и Жанны попадаться на глаза парню совершенно не хотелось. Он был уверен в том, что доброго из этого точно не получится. - Ну, знаешь, девушке не положено заглядывать первой, - холодно отметил Бейбарсов. – Я сам найду. - Не слишком ли нагло, как для светленького? Тут не правят правила полов, мужчина или женщина, есть разница? - Думаю, есть определённая, но если уж она у некромагов давно стёрлась, то какая разница, о каком конкретно мужчине или женщине идёт речь? Думаю, Аббатиков с огромным удовольствием подкрасит волосы в чёрный цвет, а после покажет тебе всё, что захочешь. Гроттер звонко рассмеялась и тряхнула головой. Рыжие кудри разлетелись по плечам, словно издеваясь. Он наконец-то отступил от неё на шаг – выдавать себя сейчас ни к чему. Если они могут быть вместе… Да, конечно, он отнюдь не против, но почему бы не сделать это чуть естественнее и без истерики со стороны подоспевшей Валялкиной. - Завтра, - улыбнулась Гроттер. – Завтра ты меня находишь, либо я иду искать тебя. Договорились, Бейбарсов? - Договорились, - кивнул он. – Я найду. Я умею искать. - Ничуть не сомневаюсь. Чум уже удостоверился. - О, да, - как-то грустновато выдал парень, а после поспешил вниз, к подвалам, прикрывшись делами. Иванна очень неуместно выбралась из Зала Двух Стихий.