По ту сторону вселенной...

Бейбарсов шумно выдохнул воздух, радуясь возможности наконец-то оказаться как можно дальше от отвратительного места, где собралось столько людей. Чувствовать себя Таней Гроттер в мужском обличии было не слишком приятно, как минимум, по той причине, что все считали его светлым и вообще стремились узнать какие-то подобности личной жизни и постоянно лезли на глаза. Глеба всегда раздражало подобное поведение, но раньше он просто не обращал на это совершенно никакого внимания. Сейчас игнорировать людей не получалось, потому что их было слишком много. Бейбарсов даже представить себе не мог, насколько трудно будет перенести Гробыню, точнее, Гробыния, или кто он тут. Едва ли это реально для некромага, который, между прочим, страдает социопатией и терпеть не может, когда кто-то вмешивается в его личную жизнь. Правда, существовало ещё одно замечательное "но". Никто не знал ни о том, что он некромаг, ни о том, что может убить их одним щелчком пальцев. Татьяна здесь явно выполняла его роль и считалась весьма могущественной девушкой, вот только одна беда – у неё не было возможности пользоваться Мраком. Потому что она была светлой, чёрт возьми! Притвориться можно кем угодно, вот только у Глеба даже красные искры получаются с трудом, а о зелёных не стоит и думать – разве что на синие набрасывать иллюзию. - Я не буду помогать собственному внуку мухлевать, - язвительно сообщил Феофил, и Бейбарсов подумал, что против этого человека, увы, не поможет ничего, даже сильнейший ментальный блок. – Кстати, на мыслях дверцу советую послабить. - С какой такой радости? - У Гроттеров сильный ментальный дар, конечно, что эта бездарь, моя внучка, им не пользовалась. Тут тоже. Поэтому они сразу же отгадают, - сообщил доверительно Гроттер. – А то тут даже я дальше поверхностных мыслей пробиться не могу! - Если они пробьются дальше поверхностных мыслей, то придётся думать о том, как пояснять, что Гроттер закапывал трупы и оживлял в детстве дохлых котят. - Это самое страшное? - Скорее наоборот. Феофила Гроттера можно было назвать светлым только с большой натяжкой – он скорее был чем-то средним, нейтральным звеном между двумя кошмарами, которые нереально победить. Впрочем… Нет, победить, пожалуй, очень даже реально, но всё равно не стоит недооценивать такого великого мага, как Феофил Гроттер. - Ты собирался к Сарданапалу, - язвительно заметил Феофил. - А у вас лимит в пять минут в день, не так ли? – хмыкнул Бейбарсов. – Или трупы в кольце на трупах ходячих становятся более разговорчивыми? Гроттер не обиделся, скорее наоборот. - Не стоит пытаться настроить меня против кавалера моей внучки, - сообщил он. – Я приму любой её выбор. - Да неужели? - Да, естественно. Если этот выбор будет образованным, богатым и из достойного рода. Магического рода. - Алкоголики бывают и среди магов, вдруг Валялкин – наследный принц? – вспоминая о раздражающей его Иванне, протянул Бейбарсов. Нет, до наследного принца, то есть, в этом случае уже принцессы, ей так же далеко, как до неба вприпрыжку, но, тем не менее, надо же немного поспорить с дедом собственной возлюбленной. - Твой род меня тоже не устраивает, - проворчал Феофил. - Почему? Я же его не помню, может, подскажете, кто был моей бабушкой? – скривился Бейбарсов. - Ты помнишь только маму, - Гроттер наконец-то решил умолкнуть, оставив за собою последнюю фразу, а Глеб вспомнил о том, что действительно собирался к Сарданапалу, чтобы отдать ему зеркало. От артефакта явно разило тёмной магией, причём весьма сильно, но ничего не поделаешь – придётся отдавать. Он же тут светлый. Вроде бы как. На самом деле Глеб совершенно не был светлым магом, и никогда даже намёка на то, чтобы выбрасывать зелёные искры, не видел, поэтому, вероятно, подсознательно передумал идти к Сарданапалу ещё раньше, чем об этом подумала голова. Именно по этой причине сейчас он, наверное, и стоял посреди подвалов, внимательно рассматривая противоположную стену, на которой можно было увидеть немало каких-то ругательных надписей. - Мой внук не должен читать такую гадость, - вновь вспомнил о нравоучениях Феофил. - Вы когда-то молчите? – последовал неодобрительный ответ. - Внучка тоже это спрашивала. - И, как я вижу, очень даже не зря, - хмыкнул Глеб. – Так что, не морочьте мне голову, мертвяки ругаются похуже. - Настолько?! - Всё зависит от эпохи, - доверительно сообщил Бейбарсов. – Мы старались не слушать и убивать их, не отвлекаясь на симфонию окружающих звуков, но иногда это было достаточно трудновыполнимым заданием. Феофил, кажется, рассмеялся. Смех был немного неприятным и каким-то каркающим, но Бейбарсов предпочитал не обращать на это никакого внимания. Пусть. Феофил Гроттер был поприятнее его старухи, и сейчас Глеб спокойно направился по коридорам подвалов. - Выход в противоположной стороне. - Я в курсе. Но Жуткие Ворота интереснее, - скривился Глеб. - Моя внучка тоже туда бегала всё своё детство, - кажется, Феофил предпочитал ностальгировать по былым временам и сейчас, по крайней мере, такое стойкое чувство возникло у Глеба. – У неё вечно возникал вопрос, как можно обойти охрану. - Поворот трости, и охрана считает ангелков в Эдеме. - Это тебе так просто. - Если бы ваша внучка думала не о Валялкине со зверушками, то просто было бы не мне, а нам. Опять молчание. На сей раз Феофил решил, наверное, не продолжать немного глуповатую ссору, а может, наоборот, но Глеб предпочитал сейчас об этом не слишком думать – ну его. - Эй! Голос был женским, и Бейбарсов покосился на зеркало. Говорил не Феофил. - Мрак мой зеркальце, - хмыкнул он. – Ты, оказывается, разговорчивое? Какую характеристику давать будешь? - Нос разобью, - посоветовал всё тот же девичий голос. Чёрная поверхность зеркала вдруг задребезжала, и Бейбарсов осознал, что кого-то видит. Это была неизвестная девушка, чем-то, кажется, похожая на него, и он теперь внимательно смотрел на неё, не понимая, кого видит. - Кто ты? – удивлённо переспросила она, а после скривилась, уколовшись осколком собственного зеркала. Кровь выступила на руке у Бейбарсова. - Может, ты – это я? – хмыкнул он. – Как тебя зовут. Короткое "Глебианна" растаяло в шуме помех, и изображение вновь куда-то запропастилось. *** - Чёрт! – Бейбарсова недовольно нахмурилась, осознав, что куда-то пропало изображение. Но на то стороне была она. Точнее, он – но Глебианна прекрасно узнавала саму себя пусть и немного в… изменённом, так сказать, виде. По взгляду, что ли. На самом деле девушка подходила к зеркалу крайне редко, а магия могла убрать любые недостатки и до их определения и узнавания, поэтому Глебианна предпочитала уменьшать количество стекла в собственной комнате. В детстве собственное отражение она терпеть не могла. Сейчас, когда она была якобы Гроттер, точнее, её принимали таковой, пусть имя и не поменялось, все считали её, кажется, красивой. Когда она была уже просто некромагиней – тоже. В детстве, когда ей было лет шесть, девочка мечтала быть светловолосой и бледной, но, вероятно, не судилось. Бледными были все. Она пошла в какого-то загадочного родственника, о котором никто никогда не рассказывал, и это её злило. Дразнились часто. Называли подкидышем. Кажется, до котёнка она остановила какой-то девчонке сердце, но тогда эта магия не была необратимой, и волчий взгляд привёл только к скорой. Не к похоронному бюро. Они даже встретились. Потом. У старухи. Глебианна была у неё уже немного дольше, пользовалась магией немного лучше, а самое главное, прекрасно умела уворачиваться, когда в неё что-то бросали. И оно часто попадало в старуху. Бейбарсова не была любимой ученицей, нет, конечно же, но, тем не менее, ловкость приветствовалась и считалась частью совершенства. Это спасало ей жизнь. Сотни раз. А после её недосоперница из первого класса умирала в мучениях, потому что ничему так и не научилась, а Бейбарсова стояла напротив неё и внимательно смотрела на смерть. Кажется, ей было около пятнадцати уже тогда. Вполне взрослый возраст, с тех пор ведь прошло не больше двух лет. - Чего стоим, внученька? Феофил Гроттер напомнил о себе более чем вовремя. Глебианна закатила глаза, внимательно глядя на кольцо. - Лимит! – возмутилась она. - Мне уже напоминали, - казалось, противный родственник Тимофея усмехался сейчас, хотя, конечно, этого Бейбарсова видеть не могла, ведь он оказался всего лишь каким-то кольцом. На первый взгляд. - Кто? - Ты. Бейбарсова уточнять не стала. Сложилось такое впечатление, что, хоть миры и были разными, но Феофил Гроттер оставался тем же самым, правда, она думать об этом не желала. Глебианна оглянулась и спокойно промолвила себе под нос: - Хмырь. - Я не хмырь! - Да я и не о вас говорила, - хмыкнула девушка. – Но самокритика – это уже хорошо, наверное. Феофил не ответил. Бейбарсова вновь вспомнила о хмыре – не хотелось, конечно, признавать сей факт, но если его не найти, то могут быть проблемы. Или… Нет, точно. Проблемы будут. Бейбарсова вздохнула, покосилась на собственные туфли, которые явно принадлежали не Гроттер, и направилась вперёд. Итак, пункт назначения – горло хмыря, которое ей сильно хочется сдавить, а всё остальное – лишние преграды, которые сейчас совершенно никого не интересуют. А значит, надо двигаться побыстрее. Вспомнилось почему-то восклицание одного из братьев по дару "Как вы так ходите?". Бейбарсова так, правда, ещё и бегать могла, но сейчас спешка была ни к чему, к тому же, пол в подвалах оказался слишком скользким. Спасибо, она хоть не мёрзнет. И не падает. Правда, несколько раз Глебианна едва ли не поздоровалась носом с зелёным мхом, или что там росло в уголку, но зато стало видно хмыриные следы – слизь хорошо сохранилась на влажных участках пола. - Я ж тебя поймаю! – пригрозила она. - А если нет? Спрашивал Феофил. Глебианна криво усмехнулась и прищёлкнула пальцами – без трости было труднее, но магия всё равно отозвалась. Родная. Смерти. Кровь, казалось, вскипала в жилах – Глебианна чувствовала, как знакомое поисковое заклинание оказывается на свободе, явно ища свою собственную жертву, а после оторвалось от руки, рванувшись вперёд. Полетело. Получается, чёрт возьми. Бейбарсова шумно вдохнула воздух, пытаясь сосредоточиться и прислушаться – где-то тут, совсем рядом, должен быть чёртов хмырь. - Тебе он нужен? – холодно уточнил Феофил. - Нужен. Хмыри болтливы. - Моя внучка всегда считала их тупыми. - Я не говорила, что они умные, - хитро улыбнулась Бейбарсова. – Но зрительная память у них хорошая. - Ты не умеешь считывать мыслеобразы. - Это ваша внучка не умеет. А я – очень даже да.