По ту сторону вселенной...

Глебианна была уверена в том, что Тимофей не сможет открыть дверь – но, очевидно, его недооценила. Он догнал её при первом же повороте и весьма грубо обнял за талию – словно пытался силком затащить обратно к себе в комнату. - Иди сюда, - он перехватил её за талию и потянул обратно к себе – А если серьёзно, зачем ты пришла? - Чтобы сказать тебе, что ты светлый маг. Тимофей рассмеялся. Его улыбка и вправду не могла принадлежать тёмному – ни за что на свете, - но он сам почему-то не хотел хотя бы заглянуть в зеркало. - Ну, солнце, что ты такое выдумываешь… Он всё-таки отвёл её обратно к себе и даже усадил на кровать, устроился рядом, вот только признавать правду не спешил. Ему и с ложью было удобно. - Если тебе просто нужен был повод… Ей захотелось его оттолкнуть – отчаянно захотелось. Повод! Да что этот проклятый светлый вообще о себе возомнил? Но Глебианна не успела возмутиться – Тимофей вновь поцеловал её, нагло, настойчиво, зло. Глебианне показалось, что она сама не могла позволить себе что-то в этом роде. Не могла вот так, нахрапом… Или могла?! Она устало отодвинулась от него, упёрлась руками в плечи, но толком и не оттолкнула его, будто бы признавая, что ей не противно. - Ты торопишь события. Перед тем, как лезть ко мне с поцелуями, ты должен попытаться меня выслушать! - Я слушаю. - Ты делаешь вид, - отмахнулась Бейбарсова. – Просто очень хорошо делаешь вид, да и только. - Ну, - Тимофей покачал головой, - если б ты не лгала мне о том, что я светлый, если б не искала глупые поводы… Он вновь подался вперёд. На сей раз губы мазнули по шее, и он словно окончательно переступил границу. Глебианна даже не почувствовала ничего. При всём том, что она чувствовала к нему, магия тянула сильнее. Трость. Она смотрела на неё, словно загипнотизированная, и протянула ладонь, пытаясь наконец-то прикоснуться. Хотя бы кончиком пальца. Ощутить силу. - Отпусти, - прошипела Бейбарсова. – Отпусти и не смей ко мне прикасаться, пока ты не запомнишь, что правда, а что ложь! Он отшатнулся. Казалось, в зелёных глазах Гроттера почти мелькнуло понимание – но оно затерялось где-то в то ли своей, то ли откровенно чужеродной страсти. Поцелуи зашли слишком далеко, и Бейбарсова сама не поняла, когда пальцы успели сжать бамбуковую поверхность трости. - Не стоит, - покачал головой Тимофей. – Ну, ты ведь разумная девушка, ты понимаешь, что некромагические инструменты опасны для светлых магов! - Потому я и забираю её у тебя, - девушка силком впихнула в ладонь Тимофея своё магическое кольцо. - Прекрати делать глупости. - Это не глупости, Гроттер. Это то, что я должна совершить. Забирай своё кольцо и запомни, что ты… Он вновь попытался вырвать из её пальцев трость. На сей раз реакция была незамедлительной. Магия сорвалась с навершия магического инструмента. Синяя, чистая. Настоящая. Гроттер отшатнулся. Синие цветы расцвели под потолком мощным проклятием – только вряд ли оно попалось кому-то живому. Глебианна сжимала в руках магическое оружие так органично, так по-настоящему, что Тимофей даже позавидовал ей на мгновение. - Это кольцо даже велико на меня, - пробормотала она. – Оно слетает с моих пальцев. Надень его. Гроттер покачал головой. - Нет, прекрати, - отмахнулся он. – Да, я некромаг, и ты можешь быть тоже тёмной… Это ведь прекрасно? Он вновь коснулся её, но на сей раз только получил тростью по голове, Глебианна даже не успела подумать о последствиях. Магия и так бурлила в ней, а теперь ощутила что-то вроде взаимности и стремилась оказаться на свободе. Девушка шумно вдохнула воздух. - Не смей больше ко мне касаться. - Тебе неприятно? - Да ты же ходячий самообман! – возмутилась она. – Ты понимаешь, что нет никакой светлой Глебианны Бейбарсовой?! - Но и меня-светлого тоже нет. - Это самовнушение. - У тебя или у меня? – Гроттер улёгся на кровать и вытянул ноги, закинул руки за голову, словно пытаясь расслабиться. Не получилось. Увы, но всё слишком затянулось – он, казалось бы, отчаянно пытался свыкнуться с мыслью о тьме. Только что осознал её – и всё, всё в одночасье рухнуло, все воздушные замки, которые он так быстро выстраивал в своей голове. Она так устало вздохнула, что Тимофею на мгновение даже стало жаль, что он её не слушал – даже не пытался. - Ты просто внушила себе… - неуверенно начал он, а после мотнул головой – и вновь потянулся к девушке, привставая на локтях. …На сей раз поцелуй получился настоящим. Страстным и… И некромаг действительно был тому инициатором. Был или была? *** Таня открыла ему почти сразу. Сонная, растрёпанная, в тонкой ночной сорочке, она замерла на пороге и едва-едва заметно улыбнулась, когда поняла, что перед нею. Хмырь в руках у Глеба совершенно её не смутил. - Привет, - девушка подмигнула парню. – Зайдёшь? - Зайду, - кивнул Бейбарсов, скользнув внутрь. Татьяна косилась на Агуха скорее с любопытством, а то и вовсе с равнодушием. Ни единого намёка на страх он так в ней и не увидел, будто бы девушка принимала хмыря в качестве неприятного дополнения к любимому человеку. - И где ты его отловил? – уточнила она. – К слову… - девушка покачала головой. – Ты его профессионально держишь. - Ну так… - Глеб пожал плечами, словно это подразумевалось уже под его именем – умелое обращение с нежитью. Девушка устроилась на стуле, даже как-то по-турецки, словно собиралась продемонстрировать расслабленность в собственной позе. Глеб бросил на неё заинтересованный взгляд, но сел на тонкий чёрный коврик на полу. - У тебя нет часом подходящей клетки, солнце моё, - фыркнул он, склонив голову набок. – Так что? Дашь? - Есть. Татьяна отыскала клетку за считанные секунды с помощью магии. Искрами она пользовалась красными, будто бы доказывая, что тёмная, но на самом деле не соответствуя нужным характеристикам. В конце концов, на синие искры она до сих пор не могла пойти, а некромаги ими пользуются довольно часто. Хмырь, запихнутый в клетку, был моментально накрыт ещё и тонким одеялом – чтобы его не видеть и не слышать. Гроттер устроилась рядом с Глебом на коврике и осторожно коснулась его руки, словно пытаясь задать какой-то немой, невысказанный вопрос одним лишь жестом, прикосновением, что что-то для неё да значит. - Отыскал его в подвалах. И… - Бейбарсов покачал головой. – Он много чего знает… Важного. - Ну, хмыри – существа неприятные, но вообще-то довольно любознательные, - фыркнула Таня. – Но светлые обычно боятся даже такую нежить. Такую простую, элементарную, которую легко победить. Её пальцы скользнули по его руке, а после как-то словно без уведомления хозяйки ладонь перебралась на шею. Глеб едва заметно улыбнулся, обняв девушку за талию. Его почти не мучила совесть относительно того, что даже её чувства сейчас не до конца настоящие, но, впрочем, если б у Глеба была возможность изменить подобное отношение к себе и… Ему не хотелось сейчас думать о том, что Гроттер предприняла бы в том случае, если б ему захотелось её поцеловать. На ковре было довольно тепло и уютно, вот только подпрыгивающая клетка немного смущала. Хмырь определённо требовал к себе много внимания, которое Таня не планировала ему давать. - Склепов решил, что я слишком опасную зверушку притащил к себе в комнату, - протянул Глеб, - и заявил, что мне лучше б отправиться к Иванне с таким подарочком. - Так почему же ты не у Иванны? – полюбопытствовала Татьяна, устраиваясь поудобнее в его объятиях. Ладони Глеба скользнули ей на талию – он обнимал её довольно крепко, чтобы девушка и вправду не могла так просто вывернуться на свободу. Она казалась, впрочем, предельно расслабленной и будто бы даже спокойной – можно было подумать, что Татьяна каждый день обнимается и целуется с какими-то там некромагами. Вот одна беда – он не был для неё тем самым некромагом, о котором она думала, он был всего лишь светлым, жалким светлым, которого тёмная могучая волшебница почтила своим вниманием. Глеб подался вперёд, целуя её в губы – нагло, настойчиво, так, чтобы Таня не могла вырваться. На поцелуй она ответила весьма охотно, словно этого и ждала, прильнула к нему всем телом и зажмурилась, будто бы впервые в жизни получала от подобного удовольствие. Руки опустились чуть ниже. Она выгнулась ему навстречу, возвращая поцелуй, и Бейбарсов прижал девушку к себе, настойчиво, упрямо, нагло. Таня широко распахнула глаза. Складывалось такое впечатление, что она собиралась сейчас рискнуть на что-то большее, что-то серьёзное, но так и не успела рискнуть, потому как клетка от резкого удара лапами едва ли не подлетела к потолку. Глеб содрогнулся. Таня отскочила от него, как ошпаренная, и смотрела широко распахнутыми зелёными глазами, будто бы впервые осознала, что собиралась позволить чужому, почти что незнакомому мужчине. Бейбарсов хотел было вернуть её обратно в свои объятия, но Гроттер вывернулась и уверенно вскочила на ноги. - Что ты хотел узнать от хмыря? - Я сам узнаю. - Нет, - Таня упрямо мотнула головой, а после бросилась к клетке, сорвала с неё отвратительное одеяло и выхватила оттуда Агуха. Он разве что не завизжал. А после внезапно с такой силой рванулся вперёд, что Таня едва успела оттянуть его в сторону и не позволить прокусить ей руку. - Не слушает, - пожаловалась она. Бейбарсов подошёл ближе – и хмырь моментально притих, обмяк, словно ничего опасного и не случилось минуту назад. - Он отчаянно пытается убедить меня в том, что я светлая, - хохотнула Таня. – Что за чушь… Ладно, сейчас заставим его говорить. Она потянулась за тростью, но Глеб схватил её первым, и первым же ткнул в хмыря, пронзая его дозой волшебства. Тот взвился. - Проклятые! Хоз-зяйка всё видит! – зашипел он. – Вс-с-сё перепуталос-с-сь! Вс-с-сё наруш-ш-шилос-с-сь! Таня отпрянула. Казалось, она действительно испугалась этого существа, и Бейбарсову пришлось обнять её одной рукой, чтобы хоть немного успокоить. - Что такое? – хрипловатым голосом уточнил он. - Всё в порядке. Таня позволила обнять себя за талию, а после наконец-то отобрала к Глеба трость и вновь повторила заклинание. Агух запрокинул голову назад, будто бы пытаясь показать бессознательное состояние, а после вновь обмяк и успокоился. Можно было подумать, что он страдает. Ага, как же. Таня расслабленно вздохнула, когда тот что-то забормотал – вот только разобрать до конца содержание фраз казалось невозможным. Глеб отчаянно вслушивался в путанные инструкции, вот только они ничего ему не давали. Агух был опасен, это да. Но знал ли он что-то? Не факт.