По ту сторону вселенной...

…Тимофей открыл глаза нехотя. Сначала на его губах застыла блаженна улыбка, словно он представил себе Глебианну в совсем уж неподобающем виде, а после понял, что что-то не так. Он лежал на ковре. Вытянув ноги и тяжело дыша, он мог только молча созерцать потолок, и ничего больше, будто б весь остальной мир передёрнуло пеленой. Тимофей попытался встать. Глебианна возвышалась над ним, сжимая в руках некромагическую трость, как родное, знакомое оружие. Было видно, что она прекрасно знала, что именно взяла в руки и сжала в тонких пальцах. Тимофея это не порадовало. - Что случилось? – слабым голосом уточнил он, склонив голову набок. - И почему я валяюсь на полу в своей собственной комнате? За окном было всё так же темно, но Тимофей отметил про себя, что мрак перестал казаться таким хорошим другом, как прежде. Что-то пошло не так. - Я тебя прокляла. Тимофей широко распахну глаза. Сочный зелёный цвет напоминал о траве. Трава же к некромагам не имела никакого отношения, особенно если зелёная. Да и наркотики… Они всё равно не брали магов Смерти, так что, что пиво, что конопля на некромага сработали бы одинаково. И вода тоже. Никак. Что святая, что не особо. - Итак, я воспользовалась против тебя некромагическим проклятием. Сильным, - протянула Бейбарсова. – Довольно сильным. - Ты не некромагиня, перестань говорить ерунду, - отмахнулся парень. – Я вообще уверен в том, что… Она оборвала его коротким жестом. - Я – некромагиня, - строго промолвила Бейбарсова. – Ты немного перешагнул черту, и я автоматически, не по своему желанию, тебя заколдовала. Тимофей моргнул. Казалось, поверить в то, что какая-то жалкая светлая ведьма могла применить против него магию, он попросту не мог. Парень вытянулся на полу и попытался как-то подняться. Опёрся на локти, стараясь приподняться, но ничего. Казалось, его приковало каменными оковами, и он будто бы окончательно потерял возможность шевелиться. - Меня словно парализовало. - А как, по-твоему, это действует? - Боги… - Тимофей попытался зажмуриться. – Скажи, зачем ты это делаешь? – неуверенно поинтересовался он. – Разве плохо быть светлой? - Так ты ж позиционируешь себя как некромага, - фыркнула Бейбарсова. – Если светлым быть так хорошо, почему бы не взять на себя эту важную роль. Он покачал головой. Почему-то сложилось такое впечатление, что парень отчаянно пытался отгородиться от всего, что его окружило, а теперь отчаянно вырывался на суррогат свободы, замаячивший там, впереди. Она расслабленно улыбнулась и присела на ковёр, словно показывая собственную дружественность, а после провела пальцами над его парализованным телом, прищёлкивая в определённых точках. Он мог вспомнить, о каком проклятии речь, вот только воспоминания всё равно оставались смутными и неправильными. Парень даже не знал, как это правильно снимается, хотя, казалось бы, среди них двоих именно он был некромагом. - Нас поменяли местами, - промолвила Глебианна. – На самом деле ты – спаситель этого мира, ап я – злобная некромагиня, и вокруг должны быть совсем другие люди. Параллельные отражения присутствующих тут. Двойники, только другого пола. Ты понимаешь меня или нет? - Нет, и даже не думаю, - покачал головой парень. – Потому что ты говоришь настоящий бред. Какие такие… Она провернула трость. Тимофея почти что вывернуло – некромагия выпивала из него остатки сил. Может быть, если бон действительно постарался е сопротивляться, то дело пошло бы немного легче? Бейбарсовой стало почти стыдно. Проклятие она сняла за считанные секунды, но откат ещё никто не отменял. Бейбарсова вытянулась рядом с ним и закрыла глаза, словно пытаясь представить себе идеальное место с идеальной жизнью. Там, в том идеальном месте, она будет счастлива, вот только останется в своём настоящем обличии, нормальной тёмной ведьмой, а не чёрт знает кем, и тогда всё будет так, как оно должно быть. Всё встанет на свои места. - Тебе следует перестать противиться реальности, - прошептала она. – Возражать и отрицать настоящее. Действительность, она… - Не такая, как я себе представляю? - Именно. Тимофей почти расхохотался. Было видно, что веселье вынужденное, оно сдавливает ему горло, да и вообще, вызывает некоторого рода отвращение, но ничего поделать с собой парень не мог. Смех сорвался с губ сам по себе. - Прекрати, - промолвил он. – Ты не можешь быть светлой, если колдуешь вот так, н в нашей паре прелестно сживётся и два тёмных мага. - Это ты так думаешь. Он покачал головой, а после повернулся на бок. Бейбарсова даже не содрогнулась и не оттолкнула его от себя, когда ладонь нагло пробежалась по телу. Может быть, она была не против? - Тебе противно? - Нет, зачем? – Бейбарсова усмехнулась. – Если я тёмная, а ты светлый, это не означает, что ты мне не нравишься. Он понял, что не рискнёт поцеловать её сейчас настойчивее, чем прежде, но оно того и не стоило – ни на секунду. Тимофей просто прижал её к себе, поцеловал в висок и зажмурился, пытаясь провалиться в сон. - Завтра всё станет понятно. - Нет. Если ты будешь всё отрицать, то не станет. - А вдруг? В голосе Тимофея почувствовалась такая отчаянная надежда, что она даже не стала больше возражать, позволяя ему думать вот так, признавать про себя подобные глупости – чёрт с тобой. Почему бы и не потерпеть несколько часов, к тому же, ей и вправду приятно находиться в его объятиях. Было б это правдой, было бы ещё приятнее. *** - Ты с-с-светлая! – зашипел хмырь, тыкая своей отвратительной ногой в Таню. – Ты светлая, а он некромаг! Бейбарсов кивнул, подтверждая гадкую прописную истину, а после вновь уставился на Агуха. Тот испуганно дёрнулся и взвыл, будто бы предлагая перестать даже прикасаться к нему, умоляя о свободе. - Что за бред? - Таня, ты ведь разумная девушка. И понимаешь, что это не бред, а правда, какой бы неприятной она ни была. Таня отрицательно замотала головой. Она не хотела верить Признать подобное означало окончательно проиграть, а Гроттер больше всего на свете не любила проигрывать. Она сильная. Она справится. - Он может рассказать нам, как вернуться домой. Вернуть всё на свои места, - прошептал Бейбарсов ей на ухо. – В конце концов, почему ты не хочешь меня послушать? Он уже минут двадцать, пожалуй, втолковывал ей прописные истины, но сам хмырь дальше уже известного заходить не собирался. Это неимоверно раздражало – Бейбарсову хотелось бы услышать хотя бы какое-то конструктивное решение. Но нет. Всё сам! - Ты хочешь, чтобы я испытывала к тебе отвращение? Тебе это нравится? – язвительно уточнила Таня. - Не нравится. - Тогда почему тебе не хочется остаться тут? - Потому что какой с меня к чёрту светлый? Она не ответила. Равнодушно открыв окно, Татьяна высадила хмыря на подоконник, а после направила на него трость. - Прыгай, - приказала она. – Немедленно прыгай, иначе моя магия вышибет тебя отсюда с такой силой, что больше по костям не соберёшься. Хмырь запротестовал. Может быть, он закричал бы и погромче, вот только не успел, потому что Татьяна действительно использовала магию. Да, тёмную. Но не настолько, чтобы её искра получилась синей – не магию смерти, не ту, которую все так боялись. - Ну вот, видишь, - улыбнулась Таня. 0 Какая с меня светлая? Хмырь падал живописно. Глеб был уверен, что он даже с больше высоты бы не разбился, вот только жестокость Гроттер действительно усиливалась. Но возразить или сказать ей об этом Глеб просто не успел. Настойчивый поцелуй со стороны девушки игнорировать не получилось. Да и он не собирался. Глеб сам не ожидал от Татьяны подобной резкости – он не мог позволить себе такую настойчивость, будучи некромагом, потому что она бы испугалась. Но… Татьяна вела себя так, как ведёт некромагиня с возлюбленным мужчиной. А возлюбленным мужчинам нечего пугаться. Они, чёрт возьми, не беременеют, да и во время физического контакта не чувствуют боли. По крайней мере, сравнительно с женщиной. Почему-то Глебу показалось, что в этом мире всё не могло происходить настолько странно, как и в его собственном. Если его параллельное отражение оказалось хорошенькой девушкой, вряд ли миллион принципов местного Гроттера удержали его на цепи. Очень вряд ли. …За осознанием пришло нежелание напоминать Тане о свете в её душе. Зачем? Разве нельзя забыть об этом? Поцелуй вышел ещё более настойчивым, чем проще. Они буквально упали на кровать – её тонка ночная сорочка почти разлеталась в его руках на тонкие нити, и парню не хотелось об этом думать Ни секунды. Равно как и о том, какой он гад и сволочь. Татьяна скользнула пальцами по пуговицам его рубашки и вновь прильнула к губам, будто бы подсказывая единственный выход из положения. Быть с нею. Плюнуть на прошлое. Даже если б она поверила в то, что он говорил правду, даже если бы хотела, чтобы то оказалось действительностью… Нынче это не имело значения. Её поцелуй, настойчивый, отнюдь не мимолётный, имел все шансы перерасти в что-то большее, а Глебу просто бы не хватило благородства её оттолкнуть. Если она желает этого? Почему бы и нет. Его губы скользнули по её шее, руки перебрались на обнажённую спину. Девушка выгнулась ему навстречу, будто бы поддаваясь соблазну, и последняя преграда, проклятая, надоедливая ткань, свалилась куда-то на землю. Совесть не проснулась. …Тонкие девичьи пальцы запутались в его длинноватых чёрных волосах, сбивчивое дыхание нагло согревало. Это не имело больше значения. Ничто не имело значения, ни прошлое, ни будущее, ни то, что она сотворит, если внезапно вспомнит правду. Правду о настоящем. Она сама этого хотела. И он будет последним хамом и идиотом, если посмеет сейчас её оттолкнуть. - Я люблю тебя, - выдохнула Таня, будто бы это не магия в ней сейчас говорила подобные речи. - Я тоже тебя люблю. Бейбарсов не знал, насколько искренне это прозвучало, не мог гарантировать и того, что она на мгновение поверила. Но это больше не имело значения. Он действительно её любил.