По ту сторону вселенной...

Утро наступило как-то внезапно. Шея затекла и самым наглым образом отказывалась поворачиваться, а Глебианне казалось, словно она всю ночь носила камни. Ковёр. Ну конечно же! Спать на твёрдом полу она, конечно же, привыкла, ведь у старухи приходилось ночевать и в гробах, и ещё много где, вот только сейчас это почему-то совершенно не радовало – хотелось выбраться из жарких объятий и поскорее уйти. Тимофей тоже проснулся. Он явно жалел, что вчера не зашло дальше поцелуев, но Бейбарсовой хотелось напортив похвалить себя за сдержанность. Сейчас же. Немедленно. Она не могла гарантировать, почему отреагировала так неспокойно, не понимала, откуда появилось раздражение, но подсознание отвечало регулярно. Она светлела. Кольцо Феофила Гроттера действовало всё так же успешно, как и прежде, и отменить его довольно трудно. Как и всё прочее. Если вообще реально. Девушка попыталась встать, но Тимофей рывком вернул Глебианну на место, прижимая к ковру. - Мне надо идти. Хочу пообщаться с подругой, - Бейбарсова попыталась вывернуться, отметив, что кольцо оказалось у Тимофея на пальце. Всё ещё можно изменить. В этом мире она счастлива никогда не будет, а вот если вернуться домой… Конечно же, ей там будет действительно хорошо. Она сможет нормально прожить свой век, с Гроттером или без него. Но тут… Нет. Можно было сказать, что она стала более тёмной. Можно уехать и забыть о том, что тут вообще существуют люди. Но это вряд ли получится у неё так уже успешно, вряд ли принесёт хотя бы малейшую пользу. Да и толку-то? Она поднялась на ноги и отряхнулась, словно попыталась наконец-то сбить с себя тот проклятый песок, который откуда-то появился на ковре Тимофея. - Почему ты уходишь? – удивлённо поинтересовался он. – Разве так трудно побыть со мной хотя бы ещё немножечко? – он призывно подмигнул ей. - Трудно. - Вчера ты была спокойнее, - парень сел и опёрся спиной о кровать, словно пытаясь восстановить равновесие после всего, что было. – Ты забыла у меня своё кольцо. Он попытался скрутить фамильный перстень с пальца, но Феофил внезапно запротестовал и застрял на руке своего внука. - Хам! – завопил он. – Пытаешься стянуть с себя такую драгоценность, как меня… Ты понимаешь, что это значит? - Что? - Что ты отказываешься от своего рода! – возмутился Феофил. – И даже ни разу не заметил нестыковок… - Каких нестыковок? – Тимофей явно планировал спать дальше, или хотя бы просто посидеть в тишине, а долгие наглые увещивания со стороны чужого дедушки интересовали его куда меньше, чем стройная хорошенькая ведьмочка. - Обыкновенных, - фыркнула Глебианна. – Ты ведь стягиваешь кольцо с духом со своего деда и передаёшь мне… - Своего деда? – Тимофей переспросил это настолько неуверенно, что Бейбарсовой хотелось рассмеяться ему в лицо. Конечно же, некромаги не всемогущи, но самоуверенности у них хоть отбавляй. Ни один из некромагов не позволит себе такое недоумение в голосе. А вот Тимофей позволял. Очень зря. Ей хотелось бы переубедить его и заставить забрать свои слова обратно, вот только Глебианна просто физически не могла этого сделать. Парень отрицал правду, отрицал то, что происходило на самом деле, в угоду банальному порыву жить так, как ему было удобно. - Да, своего деда! – вновь вмешался Феофил. – Ты ведь разве не понимаешь, что позоришь весь наш род! - Нет, что за бред? Вы Феофил Гроттер, дед Глебианны… - Какая у меня фамилия? Бейбарсова вытянулась, словно струна, сжимая трость. Даже в этих потрёпанных вещах она походила на истинную тёмную ведьму; Тимофея от клейма света не спасали и чёрные одежды. - Бейбарсова. Да ладно, ерунда это всё, иногда фамилию меняют, если это отец матери, например, или… - А какая у тебя фамилия? – вкрадчиво уточнила Глебианна. – Учти, мы с тобой отнюдь не родственники, Тимофей. - Гроттер. - А у Феофила? - Гроттер, а как же… Чёрт! Он умолк и поднял на Бейбарсову удивлённый взгляд. Глебианна отвечать не стала – ей показалось глупым уже то, что Тимофей только сейчас заметил подобную нестыковочку, на которую ему все дружно вот уже который день намекали. Удивительным было другое. Все остальные тоже не замечали ничего странного. Не замечали, что Бейбарсова пользуется тёмной магией. Что она не рыжеволосая. Что она не сиротка. Что у неё чёрные глаза. В то же мгновение, Тимофея с его зелёными, словно трава, очами тоже самым наглым образом игнорировали, приписывали ему некромагию, прекрасно зная, что у некромагов глаза всегда черны, словно ночь. Глебианне показалось, что это не просто смешно и глупо, а безумно…. Странно. Магия не оставила их в покое просто так. Она создала мороки, создала прикрытие, уничтожила внимательность и попросту наложила массу заклинаний для отвода глаз. - Я надеюсь на то, что ты теперь подумаешь над моими словами, - наконец-то немного нерешительно выдохнула Бейбарсова, даже закусила нижнюю губу, словно пыталась скрыть беспокойство. - Как скажешь, - голос Гроттера прозвучал глухо, странно, словно он впервые в жизни испугался чего-то серьёзного и настоящего. – Ты куда? - К подруге. Подруг у неё не было. Подруги были у местной Гроттер. Но разве теперь, в этой бесконечной путанице, кто-то задавался подобным вопросом и пытался понять, почему она ведёт себя настолько странно? Разве тут кто-то вообще о чём-то думал, кроме как о собственной проклятой, давно уже надоевшей шкуре? Какие же они слепые… И как же они глупо и бесконечно верят всякой ерунде, которую так легко развешивать ветвями лапши им на уши! *** Гроттер нехотя открыла глаза, пытаясь вырваться из странной полудрёмы. Тепло окутало её с ног и до головы и не желало отпускать. Спать хотелось неимоверно. - Доброе утро, - ласково прошептала она, приподнимаясь на локтях и целуя Бейбарсова в щёку. Тот, казалось, не мог до конца понять, что произошло – ночь вспоминалась, словно прекрасный сон, но намёков на реальность в нём всё так же не было. Как она могла согласиться? Как она вообще могла? - Моя внучка! – возопил Феофил. – Так просто поддалась, словно какая-то обыкновенная базарная… - Ш-ш-ш! Бейбарсов сорвал с пальца кольцо и впихнул его в тумбочку, закрыв дверцу, чтобы крик перестал доноситься до ушей Тани. Ему внезапно перехотелось возвращаться. Зачем? Тут Гроттер принадлежала ему, не закрывалась от него бесконечным потоком глупых предубеждений, и он мог с лёгкостью признать, что она… Никуда не денется и никогда не растворится в воздухе, словно глупое видение, банальный, никому не нужный, осточертевший сон. Почему? Почему тут всё было так просто? Он повернулся на бок и обнял её за талию, поцеловал в губы, словно намекая на продолжение, и рыжеволосая даже не попыталась его оттолкнуть. Казалось, она полностью согласилась с таким положением дел и уже отнюдь не мечтала о свободе, оставшейся там, за границами её понимания. Таня вытянулась на кровати и провела ладонями по его обнажённым плечам, привлекая поближе к себе. Пальцы остановились на старых шрамах, доставшихся Глебу от отвратительной старухи, но он так и не сдвинулся с места, словно не чувствовал боли. - Мне казалось, что у светлых магов не должно быть никаких шрамов, - тихо промолвила она. – А у тебя есть. И много. - Может быть, это потому, что я не до конца светлый маг? – он улыбнулся. – Мало ли, вдруг…- он покачал головой, словно не переставая перебирать возможные варианты, но Таня так ничего и не ответила. Она казалась довольной жизнью и не стремилась жаловаться на плохое обращение или что-то в этом роде. Настроение у девушки оказалось просто прекрасным, и теперь она расслабленно лежала на спине, будто бы предлагая ему взять инициативу в свои руки. И не только руки. Глеб навис над нею, покрывая ключицы и плечи мелкими поцелуями, не пытаясь оставить одно противное клеймо, как прежде возникало в мыслях. Может быть, теперь, когда она принадлежала ему по собственной воле, всё должно было пойти иначе. Теперь у неё пропало бесконечное стремление вырваться на свободу, оказаться от него подальше, да и всё прочее постепенно стиралось на фоне спокойствия личной жизни. Таня запустила тонкие пальцы в его волосы, перебирая чёрные пряди, словно пытаясь отметить для себя, что он принадлежит ей одной. Сегодня некромагом была именно Гроттер, бесконечно независимая, в чём-то излишне настойчивая, но всё такая же прекрасная и родная для него. Ладони переместились ему на плечи, и она легонько столкнула Глеба, теперь уже сама нависнув над ним и тихо что-то шепча. Поцелуи переросли в укусы – последний и вправду должен был если не прокусить кожу, то хотя бы оставить след. Глеб улыбнулся. Она становилась собственницей, тем, во что он превращался, стоило только Татьяне оказаться достаточно близко. Ладони требовательно скользнули по спине, спускаясь немного ниже и перемещаясь на ягодицы. Гроттер явно была не против продолжения, но из его рук всё-таки вывернулась, притянула рывком одеяло к груди, словно вспомнила о том, что в мире принято сопротивляться именно девушкам. - Как же рассказ об Иванне? О том, какая она прекрасная и как ты сильно её любишь? – уточнила она. Складывалось такое впечатление, что в голосе Тани звенело разочарование. Она ждала долгого, тернистого пути. Она была целью. У стрелы два выхода – либо она долетает до места предназначения, либо падает. Таня была целью, возомнившей себя стрелой. Это она должна быть хозяйкой положения, требовательно притягивать его к себе. Она чувствовала себя почти мужчиной в этом случае. Но была лишь хрупкой девушкой. - Откуда у тебя шрамы? – тихо прошептала Гроттер. – Разве у тебя было много возможностей их получить? Правдивее всего было рассказать о том, как в детстве дядюшка или тётушка тянулись за ремнём, но он не хотел лгать. Перехватив её ладошку, он положил её куда-то на предплечье, и кончики пальцев девушки, холодные, словно она вырвалась из какого-то морозного помещения, скользнули вверх по отметине прошлого. - Это оставил мертвяк, - прошептал он, - когда отчаянно пытался растерзать меня на мелкие кусочки. - А этот? Её пальцы поднялись чуть выше, словно оставляя очередную дорогу. Глеб едва заметно улыбнулся, перехватил ладонь, сжимая е в своих пальцах, и покачал головой. - Гроттер, когда я вчера говорил тебе… много чего говорил, я не врал. Ни минуты. Я действительно именно так и думал. И сейчас тоже. Это никак не повлияет на нас, но ты должна меня услышать. - Я тёмная, Глеб. Светлая б дождалась свадьбы, - она фыркнула. - У светлой этой свадьбы со мной никогда б и не было, - он покачал головой. – Ты прекрасная. Самая прекрасная девушка на свете. Она фыркнула. Возвращаться не хотелось. В том, втором мире слишком много всего, что им мешает. Они не могут быть вместе потому, что на пути постоянно встаёт Сарданапал, да и многие ему подобные моралисты. А тут… Они могут делать всё, что взбредёт им в голову. Никто не тронет, не остановит, не посмеет сказать хоть слово. Он – парень. Она – беспринципная тёмная. Глеб уже и не был уверен в том, что ему хочется в тот, нормальный мир, вот только что-то ему подсказывало, что рано или поздно это желание в нём вспыхнет, ещё и весьма сильно. В этом мире не может быть всё просто.