По ту сторону вселенной...

Тимофей покинул комнату с каким-то странным ощущением предрасположенности к свету. Словно внезапно кто-то решил переманить его на ту сторону баррикад, а он не успел толком воспротивиться. Очень жаль. Гроттеру почему-то показалось, что виновата в этом Бейбарсова. Не её присутствие, а что-то другое. Кольцо. Она отобрала трость, последний символ его некромагии. Сначала была ступа, потом этот контрабас, на котором летать оказалось так просто и привычно, словно он занимался этим всю свою жизнь, а теперь вот кольцо на пальце. Феофил Гроттер – его дед? Раз уж у них совпала фамилия, то и остальное могло быть правдой. Конечно, можно было предположить своё родство с Глебианной, но сейчас Тимофею было куда проще признать тот факт, что он светлый, чем то, что от Бейбарсовой однозначно придётся отказаться. - Эй, некромаг! Тимофей повернулся слишком резко для того, чтобы вообще что-то услышать и увидеть – ему хватило собственной реакции на то, чтобы остановить руку Валялкина, перехватив её за запястье. - И как это понимать? Удар его раздражал. И в принципе, парню не хотелось бы вмешиваться в глупые самонадеянные драки, из которых светлый ещё желает выйти победителем. Некромагам не весело живётся. Но драться они умеют. Однозначно. Тимофей отреагировал незамедлительно. Это было довольно просто – вывернуть запястье Валялкина и заставить его упасть, вот только Гроттер не ожидал, что собственные руки будут слушаться его настолько плохо. Он словно растерял в одночасье все свои умения, а теперь хватался за то, за что держаться оказалось по меньшей мере глупо. - Ты должен понимать, светлый, - попытавшись удержать Валялкина, прошипел он, - что рано или поздно я тебя убью, если ты от неё не отстанешь. - Я её люблю! - Любишь? Тимофей рассмеялся. Казалось, это тоже должно было получиться зловеще, но вышло совершенно наоборот. Напротив, возникало такое впечатление, что он банально услышал шутку, и потому после и рассмеялся, а не внезапно решил напугать собеседника коварным и злым смехом. Недовольно нахмурившись, Валялкин выпрямился, подобно стреле, и рванулся вперёд, пытаясь толкнуть Гроттера. Не вышло. Они покатились по земле, словно два сумасшедших – прежде Тимофею, как он подумал, не приходилось драться за девушку. За свою жизнь – сколько угодно, едва ли не каждый час, и он привык к дракам, но не привык к тому, что их цель так ярко освещалась. Валялкин не вспомнил о том, что он светлый маг, а его предназначение – лечить отвратительных приболевших зверушек. Зачем? Сейчас он пытался отвоевать возлюбленную, и плевать, что возлюбленная не особо горела желанием иметь с ним дело. - Ты от неё отстанешь! Иван ухватился за воротник рубашки Тимофея. Послышался треск ткани, и они покатились дальше, всё так же… Быстро. Глупо. Грубо. - Я вызываю тебя на дуэль, - прошипел Валялкин, не дав некромагу времени как-нибудь отойти от бесконечного удивления. - Да неужели? - Да! – Валялкин попытался ударить его ещё раз, но Тимофей оказался проворнее, и Иван отлетел куда-то к стене. Он даже не вскрикнул, а бросился обратно, но Гроттер, поминая свою школу выживания, не собирался так просто поддаваться. Он ударил его в ответ – сильно, наотмашь. Валялкин схватился за разбитую губу, слизнул кровь, будто бы удивлённый, испуганный тем, что тут творилось. Тимофей повалил его куда успешнее – он сражался с мертвецами, что для него какой-то Иван Валялкин? Ветеринар пытался отбиться, но на сей раз смуглые пальцы тёмного прочно сжали горло блондина. - Неужели ты действительно думаешь, что способен её отбить у меня? – прошипел ветеринар. Тимофей пытался победить в себе желание его отпустить. Это враг, злейший и доставший его враг, а он внезапно испытывает жалость! Такую слабую, неприятную, основанную на чувстве, что его довольно трудно пояснить, отвратительную жалость. Тимофей даже не мог пояснить толком её природу, просто у него внезапно возникло стойкое желание убежать. Нет. Даже не от страха. Чтобы не причинить вред кому-либо, даже если Иван претендует на ту же девушку, что и Тимофей. Более того, воспоминание, забившееся где-то в уголку его мозга, почему-то твердило, что Иван Валялкин – это что-то совсем другое, а не отвратительный маечник, как ему кажется сейчас. - Дуэль, - прошипел Гроттер. – Сегодня вечером, на драконбольном поле. И только попробуй струсить. Дуэль только откладывала проблемы, но зато у Гроттера появился повод его отпустить. Тимофей встал и отряхнулся, словно только что вымарал руки о что-то грязное. Из собственного рассечённого виска текла кровь, но он проигнорировал рану, а попросту направился куда-то в сторону собственной комнаты, предпочитая не волновать свою голову дурацкими мыслями о том, что будет через несколько минут. Казалось, сознание раскололось на несколько частей, и как минимум одна упрямо твердила, что пора перевернуть всё с ног на голову. Пора стать светлым. Но он не мог. Регенерация отчаянно запаздывала, но Тимофей убедил себя в том, что так и надо, поэтому не акцентировал на этом внимание. Мало ли, что могло случиться? Ему надо подготовиться к дуэли. Светлым или тёмным, тем или иным, он должен уничтожить своего соперника если не физически, то морально. И чем скорее, тем лучше. Он должен заставить его отступить, чтобы тот не смел больше даже подходить к Глебианне, и сделает для этого всё, что только в его силах. *** Выйти из комнаты Татьяны без приключений оказалось невозможным. Валялкина стояла под дверью – и где только подобие её гордости, что должно было остановить её от столь глупого поступка? - Глеб! Голос светловолосой звучал почти отчаянно. Бейбарсову в какое-то мгновение захотелось, чтобы она поскорее от него отвернулась и куда-то ушла – может быть, в том случае всё моментально успокоится? Но нет. Вряд ли. Она схватила его за руку, а только потом заметила заспанную, но откровенно довольную Гроттер, что маячила к Глеба за спиной. Таня так ласково улыбалась своему сегодняшнему спутнику, так настойчиво держала руку на плече, что не могло быть ни единого сомнения относительно того, что именно между ними было. - Глеб… - в голосе Иванны почувствовался страх, или, может быть, это наконец-то проклюнулась обида, которую он и без того давно уже ожидал. - Что? Он старался ответить спокойно, не обращать никакого внимания на испуг, на её беспомощность, на то, как Иванна надеялась на то подобие отношений, которого у них бы никогда не получилось. В конце концов, любила она – если и любила, а не просто испытывала симпатию, - не его, а местного Гроттера. Бейбарсову просто не повезло оказаться на его месте, а то, что тут была ещё и Таня, просто оказалось моральной компенсацией. Вот и всё. - Глеб, я готова тебя простить, - так жертвенно выдохнула она, что Бейбарсов едва сдержал короткий смешок. - Я тебе изменил. И ты готова мне это простить? - Да. Она ответила так уверенно, что Бейбарсов просто не смог сдержать кривоватую усмешку. - Неужели ты не понимаешь, как это унизительно? – удивлённо переспросил он. – Неужели не осознаёшь, что… Да так нельзя. Таня за его спиной до сих пор не проронила ни единого слова. Для некромагини это уже было отменным подвигом, вот только Бейбарсов не стал бы обольщаться относительно её спокойствия. А самое главное, длительности этого равнодушного состояния. Она постепенно выступила на передний план и посмотрела на Валялкину с подозрительностью. - Неужели ты готова на такое унижение? Вопрос со стороны Гроттер прозвучал странно. Да, конечно, она провела с ним эту ночь, но… Но. Он сам потянул её в постель. А Валялкина пришла сюда, под дверь, не для того, чтобы засвидетельствовать факт измены, а для того, чтобы попросить о втором шансе. Зачем он ей? - Глеб, давай попробуем. Ты не тёмный, ведь ты светлый, а она просто околдовала тебя, да и только. Хотелось взвыть. Как она так может? Бейбарсов отступил от девушки на несколько шагов и отрицательно покачал головой, отказываясь от этого. - Нет. - Но почему?! Сколько ж отчаяния, сколько возмущения в этом коротком, единичном восклицании, бессмысленном и глупом. Он зажмурился и попытался представить себе, что оказался в своём, нормальном мире, в который надо было вернуться. Нет, конечно, возвращаться нужно. Даже если тут он был с Таней, это всё равно не то. Им спокойствия не дадут. А вот там, далеко от всех бед, в нормальном, привычном мире, больше никто не посмеет к ним подойти, в очередной раз их дёрнуть. Всё будет хорошо. Всё будет так, как они мечтали. И он – там, и Таня, когда оказалась тут, в шкуре влюблённого некромага, не способного отрицать свои чувства. Значит, были предпосылки. Значит, она хотела быть с ним. - Отойди от него, - Татьяна лениво выступила наперёд. – И я очень надеюсь на то, что больше никогда тебя тут не увижу. - А то что? Гроттер отреагировала до того, как Валялкина хотя бы вскинула руку с кольцом. Она была могущественнее – и знала, как надо колдовать. - Искрис Фронтис! Глеб не ожидал, что подсознание Гроттер сработает так быстро. Две зелёные искры так легко сорвались с её пальцев, словно она так и не пыталась прикрыться статусом тёмной ведьмы. Валялкина отлетела к стене, больно ударившись головой, н Татьяна не собиралась так просто отступать после первой атаки. Она воспользовалась бы магией и во второй раз, вот только Глеб схватил её за руки, оттягивая назад. - Прекрати! Она вырывалась. Казалось, в Гроттер вспыхнул вулкан отчаяния и абсолютной ненависти – в первую очередь к Иванне. Да вообще ко всему. Она была готова растерзать девушку на мелкие куски – разорвать так быстро, как только ей дадут. И Глеб не мог позволить этому случиться. …коридор постепенно наводнялся людьми, прибегали преподаватели, визжали первокурсники. Пыталась подняться Валялкина. Конспирации подошёл конец.