По ту сторону вселенной...

Темнота постепенно опускалась на драконбольное поле. Она вязко окутывала весь мир своей тонкой пеленой, отчаянно сжимая в своих объятиях ту тонкую полосу песка, которая ещё не хотела поддаваться странному, холодному приступу ночи. Тимофей поёжился. Он знал, что не имеет никакого права бояться темноты. Она – его лучший друг, его родная сестра, что уверенно встанет на его защиту, если понадобится, вот только почему-то это осознание не придавало ни капельки спокойствия. Тимофею хотелось бежать. Позорно уйти с поля боя. Он, может быть, и рискнул бы, но соперник… Это не тот человек, которого надо бояться. Это вообще не тот человек, с которым можно смело идти сражаться – потому что для него не нужна смелость. Иван Валялкин – слабое, ничтожное существо. …Валялкин таился в ближайшей тени светлым пятном. Не увидеть его было трудно – для этого следовало оказаться и вовсе слепым. Тимофей с издевательской усмешкой посмотрел на своего вечного соперника, а после провернул на пальце кольцо. Оно – именно то, что должно его защитить. То, что встанет на его сторону во время последней битвы. А после он успокоится и перестанет тратить время на такую ерунду, как усмирение отвратительного светленького мага. Ванька встал напротив него. Защитное поле явно должно было отражать заклинания внутри и пускать их то на одного, то на другого, и Гроттер понятия не имел, на чью сторону оно посмеет встать. Валялкин, впрочем, никогда не был достойным магом, так что вряд ли ему следует ждать удачи. Скорее совсем наоборот. Они вытянулись друг напротив друга, словно два титана… Да где там! Как два глупых шута, решивших провести эксперимент и броситься сражаться друг с другом. Парень вытянул руку, планируя выпустить первую искру, но не успел. …предмет дуэли нагло остановился между ними, вскинув руку в примирительном жесте. - Вы с ума посходили? – Бейбарсова обернулась и на Ивана, да так сердито, что тот отступил на шаг. – Вы что творите? Тимофей потупился. Ему вдруг стало стыдно. Казалось, достаточно прийти учительнице из первых классов и рассказать ему о том, какой он плохой, и могущественный некромаг моментально испугается и спрячется в свою скорлупу. Бейбарсовой не было смешно. Она перевела взгляд на Валялкина – словно ждала того момента, когда он тоже потупится и отойдёт. И сама с ясностью понимала, что не отошла бы. Она – никогда. Хотя… Если б Тимофей сказал ей, что в этой дуэли нет смысла, что он уходит к ней – да, она махнула бы рукой. А если бы сказала, что идёт к врагу – отпустила бы или нет? Но Валялкин – светлый маг, и делать такие глупости не должен. Вот только он, кажется, навеки прослыл их инициатором. Она отошла с дороги и сердито скрестила руки на груди. - Немедленно разойдитесь, - Бейбарсова словно повторила приказ, но уже заранее знала, что он не сработает. - Я заставлю его попросить у тебя прощения и уйти, - гордо провозгласил Иван. – И он больше никогда не посмеет тебя тронуть. Девушка выразительно закатила глаза. - И за что мне это наказание? – шёпотом спросила она, словно пытаясь убедить себя в том, что однажды всё наладится. Но где там. Как же! Хотелось взвыть и перестать думать о том, насколько он глуп – вот только последнее совершить довольно трудно. - Не надо заставлять его уходить, к тому же, он меня не обидел! – окликнула своего защитника Бейбарсова. – Я не хочу, чтобы всё это продолжалось. - Ты моя… Он не договорил. …Ударили они все трое – и одновременно. Иван и Тимофей выбросили по зелёной искре, Бейбарсова же направила собственную трость в эпицентр заклинания. И выстрелила синим. Кольцо Феофила Гроттера только удивлённо присвистнуло, когда магия расколола два встретившихся потока света, отклоняя их от первоначальной траектории. Три столба волшебства помчались вверх, к небесам, словно земля оттолкнула их собственной гравитацией. Словно это возможно. Валялкин отступил. В его лице мелькнуло что-то странное – отразился страх, и выражение отчаянно исказилось. Он на мгновение задержал дыхание, будто бы это могло помочь, а после опустил руку с кольцом. Он всё понял. В короткое, едва заметное мгновение, что промчалось между ними в момент дуэли. Может быть, уже даже и забыл. Но он всё понял. Это больше не имело никакого значения. Холод пронзил его – и он отступил на несколько шагов, пока не упёрся спиной в границы драконбольного поля. Где-то там зашевелились драконы, планируя вырваться на свободу в скором времени, но ничего не вышло – им мешали двери. Тимофей уставился на свои руки. Тёмная магия не стремилась срываться с пальцев в сплошном потоке. Не могла. - Значит, ты не лгала? – ошалело повторил он, поднимая испуганный взгляд на Бейбарсову, но она только покачала головой. Конечно, нет. Но теперь были и другие проблемы. Преподаватели, например, заметившие, как их светлая спасительница внезапно принялась сыпать синими искрами. Направо и налево. …Ну что же, выхода у неё нет. Притворяться светлой больше не получалось. И Бейбарсова повернулась к Сарданапалу, сжимая в руке тонкую трость и собираясь воспользоваться волшебством тогда, когда ей будет необходимо это сделать. Плевать на последствия. *** Сардаана восседала в своём кабинете, но безо всякой уверенности короля на троне – скорее растерянно. Явно испуганно. И откровенно недовольно. Иванна разлеглась на диванчике. Она с удовольствием бы села, но нынче дедушка Ягунии колдовал над девушкой, заживляя её рану, и по этой простой причине встать Валялкиной просто не позволяли. Таня развалилась в кресле, так расслабленно в нём устроившись, словно она и вправду была некромагиней. Так и хотелось добавить, что от всего этого веяло фальшью – и от напряжения, и от расслабленности. От каждой позы в этом кабинете. Бейбарсов устроился на стуле и делал вид, что ничего не слышит и ничего не видит. Беспокойства в нём так и не появилось за долгое время, только сплошная накипь бесконечного равнодушия. - Это… - Сардаана закусила губу, а после провела рукой по наполовину седым, наполовину цветастым волосам. Может быть, она не пыталась привлекать внимание – это получалось чисто автоматически. Вот этот цвет был последствием магии. Радуга пробегалась по седым прядям как-то несравненно медленно, особенно если проводить параллель даже со вчерашним днём – увы, Сардаана слишком устала. - Это необъяснимо, - продолжила она. – И в тот же момент, меня радует, Татьяна, что ты воспользовалась светлой магией. - Почему? – надменно спросила Гроттер. Она провернула на пальце тонкое колечко – Бейбарсов отобрал-таки трость, но заявил, что только ради безопасности. А она с радостью приняла фамильное кольцо. Казалось, даже Феофил Гроттер собирался умолкнуть на фоне происходящего – так было проще. Татьяна прищурилась и смерила Сардаану таким презрительным взглядом, что даже та поёжилась на своём месте. - Я не могу позволить своим ученикам страдать, - наконец-то промолвила директриса. – И вынуждена буду попросить тебя уехать. Гроттер перевела взгляд на Бейбарсова. Казалось, она оценивала риски – и пыталась найти вариант, который был бы выгоден и ей, и школе. Это свойственно свету. Бейбарсов ненавидел компромиссы. Он всегда требовал одного и того же, да и только, а прочее… Это его не интересовало. Вне границ Тибидохса или в этой проклятой школе, он собирался быть с Татьяной – и, может быть, остальное его не волновало. - Только с ним. Таня так непринуждённо указала на него, что Бейбарсов едва подавил усмешку, что так и стремилась появиться на его лице. Проклятье. Сдержанности не хватало; после всего случившегося Таня казалась ещё привлекательнее, да и светлая магия её отнюдь не расстроила, скорее наоборот – может быть, она решила, что так просто будет выгоднее. Так или иначе, Гроттер сейчас была готова стоять до последнего – и не позволила бы никому вот так взять и выставить её за дверь давно надоевшей школы. - Мы не можем отпустить с тобой того, кого ты хочешь, по первому мановению руки, - отозвалась Сардаана. - Тогда оставьте меня тут, и отпускать больше никого не придётся. Но без Глеба… Нет, без Глеба я никуда не пойду. Она выпрямилась, но продолжала сидеть всё так же поразительно царственно, словно планировала пригвоздить к месту взглядом даже директрису. Госпожа академик грустно вздохнула. Она так надеялась на то, что конфликтов не будет, а без них не получалось. Может быть, женщина бы добавила ещё что-то, но и Валялкина не отличалась осторожностью. Они ведь старались не провоцировать некромагов, понимали, насколько те бесконечно опасны, а девушка… - Мы не отпустим с тобой Глеба, если это не будет его личным желанием, конечно же, - сухо промолвила Сардаана. – И… - Моим личным желанием будет, чтобы Таня осталась тут. Он мог уехать с нею и спокойно жить в этом мире. Мог. Но всё же Тибидохс оставался последней ниточкой. Может быть, он ещё отыщет того хмыря и вытряхнет из него что-то интересное, может, сумеет узнать от местного преподавательского состава способ вернуться домой. Тогда всё встанет на свои места. Девушка бросила на него довольный взгляд – благодарности в нём, естественно, не было ни на грош. Некромаги не благодарят. Они только улыбаются, когда их рабы – а все относятся к этой классификации, - как-нибудь их радуют. Глебу это не нравилось. Отнюдь. И в себе тоже, хотя он и не подавлял эту черту, а уж подавно в Гроттер. - До ещё одного предупреждения, - наконец-то выдохнул Горгонов, зависший над директорским столом. – А если ещё раз случится что-то подобное, то мисс Гроттер вынуждена будет покинуть школу раз и навсегда. - Конечно, - Таня осклабилась. Она не уедет. Темнота начинала разъедать её. Даже если Гроттер собиралась пользоваться светлой магией, долго это не продлится. Скоро искры её станут красными; Бейбарсову почему-то хотелось, чтобы она всё же не позволила себе сорваться. Не сейчас. Он любил светлую Гроттер. Девушка же сейчас поднималась, словно дикая кошка, не подчиняющаяся никаким правилам. Дикая кошка, заявившая свои права на этот мир. Он подавил недовольную, но всё же широкую улыбку, а после поднялся, последовав за нею. Это опасно. И он знал, что рано или поздно могло случиться что-то крайне плохое – так или иначе, девушка сорвётся. А значит, им надо вернуться. Но вернуться туда, где они тоже будут вместе.