По ту сторону вселенной...

Глебианне всегда казалось, что Тимофей не такой уж и трус, но она, вероятно, очень сильно ошибалась. Она разложила свечи на полу, но ещё не стала из зажигать, только внимательно смотрела на своего спутника. - Ты можешь остаться тут. Это предположение сорвалось с её уст как-то глупо и неосознанно. Оставлять тут Тимофея, даже после всех тех ссор, что между ними случились, она, естественно, не желала. Но понимала, что и заставить не может. Девушка попросту не понимала, почему он должен вот так просто, с такой лёгкостью соглашаться идти, если ему нравилось. Пусть остаётся. Она будет почти не против. За долгое время Бейбарсова почти смирилась с мыслью о том, что этот парень её ненавидит. Любит Иванну. После всё так быстро перевернулось, что она не успела остановиться и задуматься над особо важными вопросами – те вставали где-то далеко впереди, не требовали пока что особого внимания, и она не могла замирать только по той причине, что существовало нечто подобное. А после мир растаял в приступе безумия, и девушка теперь должна была думать о том, как выжить. Не о том, как быть с любимым. Она поставила последнюю свечу в угол пентаграммы, начертанной землёй на пушистом ковре. - Ты всё вспомнишь, стоит нам только-только оказаться на месте, - наконец-то промолвила она. - А я не уверен, что это к лучшему, - Гроттер покачал головой. – Я чувствую себя безвольным идиотом. - Почему? - Потому что ты… - он запнулся. – Ты видела своё параллельное отражение в зеркало? Мне действительно полагалось родиться девушкой, а тебе – мужчиной, вот и вся заковырка… Глебианна рассмеялась. - Ну, девушка с меня неплохая. - А с меня мужчина попросту отвратительный. Ей хотелось кивнуть и согласиться, но вместо этого она попросту увлекла Тимофея за собой на кровать и сжала его ладонь. - Послушай, - выдохнула Бейбарсова. – Параллельные миры на то и параллельные, чтобы быть разными и схожими одновременно. Что-то одно всегда отличается. Парень вздохнул. Его холодное, короткое раздражение в преддверии ритуала превращалось в страх. Глебианна почти физически это ощущала, но даже не могла возражать. Она устала от того, что на неё возложили, и в последнее время ноша казалась слишком тяжёлой. - Может быть, - вздохнула она, - мы там разойдёмся и больше никогда не будем друг друга видеть. - Потому что так захочешь ты? - Нет, - она тихо рассмеялась. – Ты. Я там перестанут играть такую важную роль. Это моё дело – бегать за тобой хвостом. Он отрицательно покачал головой. - Ты не будешь этого делать. - В том-то и дело, что не буду. Потому что девушки за юношами не ухаживают. И если уж нам не суждено быть вместе, так почему бы не остаться тут? - И ты не хочешь этого потому, что это будет нечестно по отношению ко мне, а не наоборот? – удивлённо протянул Тимофей. - Впервые за долгое время слышу от тебя хоть что-то здравое. Он мотнул головой. Казалось невероятным то, что Бейбарсова, девушка, от которой он попросту не в силах отвести взгляд, так в себе сомневалась. Но и успокоить, утешить её он тоже не смог – не хватало внутренней силы и чего-то ещё. Может быть, смелости. Может быть, уверенности в себе. - Там у тебя есть Иванна Валялкина, и ты постоянно повторяешь, что её любишь. Кто его знает, может, оно и так. - Не верю, - покачал головой Тимофей. – Так не бывает, что любишь человека, забываешь его имя и чувства тоже. - А вдруг? - Нет. Я мог не знать о том, что её зовут Иванной или какой-то Василисой, но я должен был помнить о ней в душе. Без имён. - Ты слишком веришь в чувства. - Или ты слишком во мне разочаровалась. Она не стала отвечать. Это всегда было трудно – понять другого человека, когда собственные мысли превращались в бесконечный и бессвязный поток. Вот только бороться с этим оказалось до такой степени трудно, что они оба давно уже сдались на произвол судьбы. И, может быть, правильно сделали. Потому что никогда прежде Глебианна не чувствовала себя до такой степени спокойной и даже равнодушной. День принёс что-то новое. - Сейчас мы переместимся туда и всё вспомним, а после ты будешь делать свои поспешные выводы, - промолвила она. - Я не изменю своё мнение, - возразил Тимофей. – Но мне легче от мысли о том, что тебе тоже страшно? - Упиваешься моей болью? - Упиваюсь тем, что ещё не полный ноль. Она понимающе кивнула. Почему бы и нет? Это было логично, и она впервые за долгое время действительно увидела светлого, доброго парня. Того, кого любила. Бейбарсова прищёлкнула пальцами, зажигая свечи, а после взяла магическое зеркало в руки. - Мы готовы, - прошептала она. Она не видела больше ничего, кроме черноты, но слышала шум по ту сторону и осознавала, что Глеб ждёт её слов. Если он отыскал транслятор… Тогда у них всё получится. И всё вернётся на собственные места. Они будут нормальными людьми, о случившемся, скорее всего, забудут, потому что зеркало казалось довольно… легальным способом перемещения. Главное, чтобы они не забыли о том, что между ними было, иначе случившееся действительно окажется напрасным. Но Тимофей прав. То, что оставляет следы в душе, не может так просто раствориться в одночасье только по той причине, что однажды незнакомый человек решил стереть тебе память. Чувства лежат глубже. Сто раз забудь она имя Тимофея Гроттера, магия и душа тянули бы её к нему. И никто не смог бы это изменить. *** Теперь понять, шло ли Магщество за ними, или, может быть, оно успокоилось ещё наверху, вот только выбора не было. Глеб услышал подтверждение по магическому зеркалу слишком рано. Ему показалось, что всё ещё следует оставить… Но поздно. Если он останется тут, то Гроттер убьют. Просто расстреляют из Раздирателя, а такую кончину он не мог пожелать никому. Конечно же, она умрёт после подобного наказания. Конечно же, это не повредит её душе, как вредит душе некромага, но если уж ей и судилось умереть, то не так. Не преступницей заместо всеми любимой героини, не с клеймом ненавистной соблазнительницы, которым её одарит каждая желающая. Бейбарсову не хотелось бы, чтобы кто-то думал о ней действительно плохо, и он не мог подавить в себе желание действительно сделать всё правильно. Может быть, он и заслужил на наказание. Но Гроттер – нет. - Ты уверен, что хочешь туда? – внезапно спросила девушка. – В тот параллельный мир, в котором у меня есть кто-то другой. - Уверен, - кивнул Глеб, не позволяя себе задуматься над этим вопросом. Ей там будет лучше. Всю свою жизнь он прожил в глупом некромагическом шале и эгоизме. Может быть, именно за это и получил подобное испытание, что должно было раскрыть ему глаза на вторую сторону медали. Девушка казалась такой спокойной, словно за ними никто никогда не гнался, а всё было в порядке. Он мог только позавидовать её выдержке. Это казалось действительно странным. Может быть, Гроттер не надеялась на то, что всё вспомнить, но этого Глебу тоже хотелось. Чтобы её выбор был настоящим. И добровольным. Может быть, он и этого желал исключительно для собственного спокойствия, но в подобном эгоизме было хоть что-то хорошее. Так или иначе, в этой жизни никто ничего не делает просто так. Они все пытаются воспользоваться чужими трудами и жизнью, как бы гадко это ни было. Всем нужна польза. Даже тем, кто это отрицает. - Ты знаешь, я не помню Ивана Валялкина, - вздохнула она. – Но то, что делает Иванна, тоже эгоистично. - Почему ты так думаешь? - Ну, теперь я имела прелестную возможность взглянуть на всё глазами влюблённого некромага, и мне стало как-то не по себе. Он поднял на неё отчасти потрясённый взгляд, словно собираясь задать какой-то вопрос о том, чего бы она хотела на самом деле. - И вот я никогда не думала, что столь светлые маги способны на такое. Она тянет тебя туда, куда ей удобно. - Я сотни раз повторял тебе это, - фыркнул Глеб. – Но что ты мне говорила? Что Ванька просто пытается помочь зверям. - Да, это действительно так. Он пытается помочь зверям. Но ему это удобно. Это его призвание. - Призвание помогать другим? - Да, но разве это не своего рода эгоизм. Может быть, у тебя, некромага, я была единственным проблеском света. Он вздохнул. Прежде Глебу больше всего на свете хотелось, чтобы она это поняла, а теперь одни только мысли казались странными. Поразительными. Может быть, он давно уже смирился с тем, что Гроттер не будет его. Хотел убедить себя в том, что будет способен жить и без неё, но не смог. Таня казалась ему воздухом, тем, без чего невозможно существовать. И он хотел её себе. - Знаешь, я думаю, ваше стремление там ничем не отличалось. Просто он был светлым, ему легче произвести хорошее впечатление. - Потому что он лучше? - Потому что у него лучше репутация, - покачала головой Таня. – Но разве я не вела себя, как последняя дура, ошалевшая от любви? - Я не мог не ответить тебе взаимностью. - Но я ж этого не знала! И когда у тебя в руках такие силы… поверь, мне хотелось её растерзать. Каждую секунду, каждый её проклятый поцелуй. Бейбарсов кивнул. Он знал, что это такое, он чувствовал это каждый раз, как только кто-то пытался прикоснуться к его Тане. Но разве смел возражать? И как Тьма была на его стороне, так и Свет – на стороне Валялкина. Но они все до конца не понимают, что такое Тьма. Это не красная искра. Это состояние души. И это даже не абсолютное зло. Если б всё делилось на злых и добрых, а не на светлых и тёмных, то было бы куда легче. Он попытался отмахнуться от всего, что нынче крутилось в голове, и сосредоточился на зеркале. Установить его было довольно трудно, но Глеб заставил себя выполнить процедуру с особой тщательностью. - Итак, ты идёшь со мной? – спросил он. - Да, - Гроттер кивнула. – Я иду с тобой. Туда, где мой дом. И убеди меня в том, что я поступила правильно. Она наклонилась к нему и поцеловала в губы, словно пытаясь развеять все сомнения, что только могли возникнуть. Бейбарсову казалось, что она – его воздух. Воздух, которым хотелось дышать, а не жуткий, вязкий смог.