По ту сторону вселенной...

Они отражались в зеркалах – и могли видеть друг друга при свете невероятного количества странных свечек. Тимофей походил на какую-то не слишком хорошую скульптуру. Черты лица заострились – в зеркале он отражался странно и долго, поражённо смотрел в зелёные глаза Тани. Глеб и Глебианна даже не стали отрывать их от этого занятия. Помощь светлых была бы лишней. Транслятор Бейбарсов направил прямо на зеркало, стараясь определить именно его центр, так, чтобы портал разросся равномерно, а не превратил их в что-то узкое и длинное. Должно сработать. Чаша стояла посреди пентаграммы, словно напоминая о том, что без кровавой жертвы всё равно не обойтись. Глеб занёс руку над чашей. Кровь полилась сама по себе. Казалось, не следовало даже вынуждать её, брать нож – края чаши разрезали запястье сами по себе. Она текла, острая на вкус, словно посыпанная перцем, и от металлического запаха в воздухе становилось дурно. Таня неуверенно занесла руку, а после одёрнула запястье, словно не могла решиться. Бейбарсов оглянулся на Глебианну по ту сторону зеркала. Удивительно, как легко получалось у неё. Кровь текла сама по себе – потому, что руку разрезал он. - Будь мужчиной, - прошептала девушка своему спутнику. – Почему они должны всегда делать всё первыми? Тимофей нехотя провёл острием чаши по запястью, чувствуя, как вязкая бордовая жидкость – задел вену, - полилась в чашу. Вспыхнула магия. Свечи загорались. …Одна за другой, он вспыхивали с каким-то странным шелестом там, снаружи, будто бы скреблись кошки. Казалось, вся магия теперь сконцентрировалась в маленькой пентаграмме, ограниченной потоком синевы. Пламя то темнело, то светлело, рознясь от белого до почти чёрного, будто бы стремясь испепелить или просто обласкать. Оранжевое и синее. Красное и фиолетовое. Огонь и вправду был разным, но почти неощутимым. Дышать стало довольно трудно, но они отчаянно старались. Запястья горели. Шрам – если ещё можно выжить после потери крови в таком количестве и без бинтов, - обещал оказаться довольно ярким. Они переглянулись. На губах некромагов оказалась та же дикая усмешка. Тёмная магия не была для Глеба или Глебианны новинкой, она текла в их крови и не собиралась останавливать собственный поток. - Отдай резерв, - шепнула Глебианна Тимофею, повернувшись к нему с требовательным выражением лица. Но Таня успела первой. Казалось, она уже успела свыкнуться с мыслью о том, как всё будет в недалёком будущем, когда она окажется в нормальном мире. В мире, в котором она жила. Всю жизнь. Всю жизнь без счастья. И даже без правды. Её магия переливалась в чашу вместе с капельками крови. Казалось, тело стремилось проститься с тем, что ещё было в нём. Она чувствовала себя такой удивительно пустой изнутри, словно в неё впилось несколько пиявок одновременно. Заклинание толкнуло девушку на колени перед зеркалом. Почему-то она чувствовала себя на алтаре. Кровь переливалась на пол через венцы чаши, и пить тоже было так трудно, если бы пришлось… Острия скрылись на сплошным потоком крови. Она смотрела на неё ошалело, устало, словно только сейчас заметила, что отдала больше, чем имела право для того, чтобы выжить. Гроттер почти не жалела. Волшебство уходило легче. Легче, чем кровь, а самое главное, не до такой степени болезненно. Казалось, оно вышло из неё почти естественно. Тимофей по ту сторону стоял на коленях с таким выражением лица, словно только что увидел настоящего ангела. …Таня только сейчас заметила, что они действительно были поразительно похожи – тот же чуть длинноватый нос, те же зелёные глаза и рыжие волосы, та же родинка и шрам на брови – после драконбола. Глебианна рискнула первой, перенимая её инициативу. Её магия уходила нехотя, рывками, болезненно выворачивая девушку наружу. У некромагов волшебство считалось вторым естеством, а Бейбарсова только что добровольно отказывалась от всего, что у неё было. От счастья, от радости, от любого подобия нормальной жизни в её лице не осталось ни единого следа. Бейбарсова была и вправду пуста без магии, словно естество из неё вырвали огромными чужими пальцами. Глеб рухнул на пол – почти в бессознательном состоянии цепляясь за волшебство, он уже был готов отказаться от происходящего. Свечи нагло тянулись к нему, собираясь выжечь насквозь. Там, снаружи, стучали. Кто-то выбил гостиничную дверь, но за сплошной стеной из пламени почти ничего не было видно, она словно закрыла обозрение и не собиралась впускать чужих в тонкий круг. Свечи давно уже расплавились по начертанному контуру, и увидеть фигуры внутри было нереально. Магщество нагло вламывалось в некромагическое хранилище, пытаясь вытащить великую преступницу на свет божий. Пылали огни раздирателей. Холод больше ничего не значил, и магии тоже не было. Она рванулась к зеркалу, усиливаемая транслятором. Волшебства больше не было. Ни капли. Казалось, оно всё влилось в одно только создание природы и стремилось вывернуться на свободу как можно скорее. Они не видели больше друг друга, но в эту секунду грань между двумя мирами наконец-то немного приоткрылась. Отворились врата. Они походили на что-то странное и сотканное из зелени и синевы. Почему-то в последнее мгновение Тане подумалось, что глаза у Глеба тоже должны быть синие, хотя и не такие, как у Валялкина. Не того оттенка. Она почувствовала, что на губах почти появляется глупая, непонятная улыбка – бессмысленная, наверное. Кто-то закричал. Их неумолимо тянуло внутрь. Зеркало раскрылось до огромных размеров, и всё вокруг шипело и разбрасывалось огромными языками пламени. Хотелось сбежать или хотя бы зажмуриться, но кто позволил бы им это сделать? В мире слишком много условностей, и все они становились предельно ясными в это короткое, страшное мгновение. Администратор ухватился за ведро с водой, опрокидывая его на пламя свечей, но то только усилилось. Сияющий столб вызывал странный, смутный ужас, желание закричать, зажмуриться, сбежать поскорее. Постепенно перехватывало дыхание, и желание остаться на свободе, спастись преследовало каждого в помещении. По потолку подвала пробежала трещина. Кто-то из представителей Магщества громко закричал. Бросились в стороны. Не помогло. Мир задрожал ещё на пару секунд, а после раскололся пополам, сливаясь в самом опасном месте. Мост появился из воздуха. Магии больше не было. Она вся выстроила эту короткую перемычку, предлагая промчаться по ней куда-то вперёд, скорее. Опять ведро воды. Свечи зашипели. Одна или две погасли. Вновь послышался жуткий грохот. Камни падали вниз, как-то огибая столб света, но успешно преследуя остальных. Завопил один из штатных колдунов. Камень пригвоздил его к полу, лишая возможности не только шевелиться, а и даже дышать. Четыре сломанных ребра, пробитое лёгкое. Труп. Остальные бросились к выходу, но некромагия поспешно захлопывала ловушки, стирая всё, что только можно было стереть. Кто-то наконец-то заметил транслятор вне границ круга и бросился к нему. Остановить магический поток, и всё закончится. Пламя свеч рванулось в стороны. Администратор гостиницы упал, пытаясь сбить пламя с лица, но оно неумолимо затягивало его, как лишнюю жертву. …А после всё успокоилось. Администратор поднялся и удивлённо посмотрел на целый ковёр. Вот уже полчаса он бился по полу, пытаясь что-то стряхнуть с себя, хотя на самом деле был цел и невредим. Он отряхнулся и вновь покосился на своих помощников и охрану, вот только те лишь разводили руками. - И что это было? – удивлённо переспросил он сам у себя. Можно было подумать, что только что тут происходил настоящий кошмар, но мужчина был уверен – нет. Всё спокойно. …Представитель Магщества подумал, что только что с него скатился огромный валун, но на нём не было ни царапины. Он валялся на траве за границами домика страшной некромагини, и они даже не рискнули открыть дверь. - Ты словно взбесился, - хохотнул коллега. Мужчина вздохнул. Это и вправду походило на бешенство, по крайней мере, никакого другого объяснения он подобрать не мог. Безумие. Сумасшествие. Какое ещё слово было достаточно удачным для того, чтобы применить его в подобном случае? Администратор гостиницы закрыл дверь на карточку и строго посмотрел на охранника, что и поднял бучу. - Вот видишь, - сухо промолвил он. – Никого тут нет, да и не было никогда. Этот номер давно не используют. - Почему? – охранник удивлённо пожал плечами. – Нормальный же номер, зачем закрывать его ото всех? - Да тут зеркала нет. И вправду, на стене, на том месте, где должно находиться зеркало, лишь красовался одинокий крючок. Они оглянулись на эту маленькую отметину, след, что прежде здесь что-то висело, отмахнулись и вышли. Всё равно номер не слишком комфортный, нечего было в нём задерживаться – а охранник подумал, что ему просто после вчерашней выпивки почудилась хорошенькая брюнетка, приглашавшая к себе. Третий этаж, седьмой номер – там её тоже не оказалось, только какая-то визгливая бабка, вероятно, не желавшая видеть охранника в полураздетом виде посреди собственной кровати. А жаль, девчонка была красоткой. - А кого мы тут искали? – колдун из Магщества отряхнулся наконец-то от травы и вновь покосился на домик некромагини. - Да ведьму рыжую. - Ведьму рыжую? А разве некромаги – не два парня и брюнетка? – удивился тот. – Чего сюда припёрлись-то? - И вправду. Они в последний раз оглянулись на домик и последовали куда-то в противоположном направлении, докладывать о поражении. …Синий столб пламени стирался с памяти. Магия? Нет, колдун был готов поклясться, что виной тому был последний бокал вина, смешанного с мартини. Он явно выпил лишнего. Но по какому поводу? Что ему, что администратору гостиницы ещё предстояло это понять. Но завтра, а сегодня… Зачем? Какой толк с этого?