По ту сторону вселенной...

- Энн, я… - вновь начал неуверенно Валялкин, прикасаясь к руке Бейбарсовой, но некромагиня, не успев вспомнить о том, как именно она должна отреагировать, едва ли не ударила его, но, вовремя одумавшись, лишь улыбнулась, пытаясь как-то оправдать своё не слишком логичное поведение. - Не сокращай моё имя. - Твоё полное слишком длинное, - пожал плечами Ванька, не понимая, почему она вдруг так воспротивилась – нормальное сокращение. – Ты же раньше никогда не спорила. "Раньше мы с тобой никогда не встречались, козёл", - мысленно протянула Бейбарсова, но в ответ лишь сказала: - Людям свойственно меняться. Если тебе так трудно называть меня полным именем, то я могу отправиться к некромагу и попросить об этом его – может быть, Гроттер будет не против подобного обращения? Бейбарсова прекрасно понимает, что ведёт себя так, как никогда бы не стала отвечать светлая волшебница, но с неё достаточно и того, что приходится сидеть на территории светлого отделения и наблюдать за тем, как прототип Аббатикова, какая-то там Жанна, активно строит глазки Тимофею. Странно – она как-то на своём месте это постоянно игнорировала и не замечала то случайно опустившуюся на её талию руку, то не слишком дружеские объятия, которые, впрочем, она в основном сразу же пресекала, а теперь всё превратилось в сплошной поток ревности. Там, в нормальном мире, за нею, конечно, бегало ещё несколько парней с курса – но только сейчас Глебианна отметила, что на рыжеволосого недонекромага смотрят так, словно планируют его как минимум съесть. То, что парень их игнорировал, ещё ничего не значило, и ревность, естественно, тоже никуда до сих пор не пропала – Бейбарсова сидела, как не в своей тарелке, и отчаянно мечтала как минимум одну из этой влюблённой компании проклясть. - Мне нужно отойти, - сообщила Глебианна своему – увы, - парню, покосившись на светловолосого. Она уже чувствовала нарастающую в глубине души ненависть к нему, которая постепенно всё увеличивалась и увеличивалась. Женская версия Валялкина – она же Иванна, - раздражала Бейбарсову не меньше того, и сейчас, всматриваясь в васильковые глаза и привычные черты лица, некромагиня порой желала как минимум все волосы повыдёргивать. Как минимум. Конечно, ей бы сюда трость – вот только почему-то трость держал Гроттер, и совсем не факт, что он умел ею пользоваться! Поэтому придётся довольствоваться понятным, простым и далеко не родным кольцом с духом "дедушки" внутри – кажется, такое было у Тимофея? - Ну что, внученька, - напомнил о себе скрипучий голос, стоило только покинуть Зал Двух Стихий. – Наколдовалась? Бейбарсова была намного сдержаннее, чем Тимофей, будь он светлым, тёмным или хоть нейтральным магом, поэтому даже не пыталась ответить, прекрасно зная, что противный старикан просто издевается над нею. Слушать всё это абсолютно не хотелось, но Глебианна всё равно не упускала возможности узнать хотя бы что-то о том, что происходило вокруг и как она здесь оказалась. - У меня есть несколько вопросов, - холодно промолвила она, - и ты на них ответишь, потому что иначе я уроню кольцо в стакан с водой и случайно забуду вытащить на ночь. А после этого оно покроется слоем ржавчины и будет исключительно пугать людей – и ты никогда в жизни не заговоришь. - Глупая! – возмутился Феофил, которого совершенно не радовал подобный настрой. – А как ты тогда колдовать будешь, а? - Я могу колдовать и без кольца, - хмыкнула Бейбарсова. – Поэтому не особо-то от тебя и толку есть, - на самом деле колдовала без проводника магии она посредственно, по крайней мере, если говорить о светлой магии – а должен же быть кто-то, кто будет окрашивать её синие искры в зелёный цвет! Вот только признаваться в этом совершенно не хотелось. Глебианна остановилась у одного из миллионов поворотов Тибидохса и опёрлась спиной о стену, внимательно рассматривая кольцо, надетое на палец. Золотое, оно тускло поблёскивало при свете факелов – здесь не было ни одного окна, поэтому приходилось довольствоваться столь незаметным источником света. Впрочем, Бейбарсова совершенно не расстроилась – она видела и в темноте, поэтому даже без факела могла бы сделать всё, что только пришло бы в голову. Казалось, что камень, небольшой, но явно драгоценный, потускнел вместе со светом и золотом – Бейбарсова, которая неплохо разбиралась в артефактах и их поведении при одухотворении, едва ли не почувствовала, что на самом деле вся беда в том, как поспешно меняется настроение у гадкого Феофила Гроттера, но не стала уточнять, потому что на самом деле это было абсолютно не важно. Она хотела узнать информацию. Всевозможные способы и методы – это на самом деле всё ерунда, потому что если нужно что-то проведать, то следует пользоваться всем, что только доступно и попадётся под руки. В этом девушка была уверена и ни капельки не сомневалась. - Ну что? – весело спросила она. – Ты будешь отвечать? - Буду, - спокойно ответил Феофил. – Но советую тебе спрашивать быстро, потому что время моего разговора ограничено. Вот если я вытяну несколько капель энергии из твоей ауры, то наша беседа будет более долгой. - Нет. Если я захочу, чтобы наша беседа была более долгой, я сама поделюсь волшебством, а не позволю наглому старикашке заниматься энергетическим вампиризмом, - с уверенностью заявила Бейбарсова. – Итак: как всё это случилось? Почему я оказалась в этом мире – он ведь явно параллельный, - и какого чёрта все называют Гроттера тёмным, а меня – светленькой? Собственно говоря, Тимофея с натяжкой действительно можно было бы назвать тёмным магом. В нём текла кровь могущественных тёмных магов, и Глебианна, как некромагиня, прекрасно это чувствовала – наверно, истинного светлого она вряд ли смогла бы полюбить. - Потому что ты в этом мире светленькая, а он – некромажище злобное, - протянул язвительно Феофил. – Думай. У меня закончился временной запас. Наверное, оставалось ещё целых две минуты, если не три, но спорить Бейбарсова не стала – слишком уж не до того было. Ей вообще слишком сильно хотелось сейчас послать проклятого старикашку на все четыре стороны – она сохраняла определённые следы вежливости исключительно по той причине, что помнила о том, чьим дедом он приходится, но вот больше ни о чём слушать не хотела, равно как и соблюдать всевозможные правила. Путь к подвалам был потрясающе знаком, потому что брюнетка и так облазила в Тибидохсе всё, что только можно было, буквально за несколько дней, и сейчас шагала весьма спокойно, надеясь, что уж там-то её точно никто не потревожит. Мрачные коридоры ей нравились. Было в этом что-то такое таинственно-загадочное, непонятное и едва-едва ощутимое, что ей хотелось ещё больше нырнуть в саму пучины неосознанного и непонятного чувства, что охватывало каждый раз, каждое мгновение нахождения здесь – но Бейбарсова непонятно почему не позволяла себе находиться здесь хотя бы немного дольше, а лишь ускорила шаг, уверенно направляясь вперёд и не имея никакого желания остановиться хотя бы на мгновение. Собственно говоря, меньше всего ей сейчас хотелось встретить хотя бы одного человека. Здесь, когда она оказалась каким-то образом светлой, человечество окончательно потеряло всяческую привлекательность, и даже Гроттера сейчас она с огромным желанием послала бы куда подальше. К тому же, роль обязывает. Подвалы встретили обыкновенной тишиной, в которой стук каблуков служил отличным ориентиром – Бейбарсова, впрочем, считала, что никто не станет бегать по подвалам, пытаясь отыскать какой-то звук, поэтому даже не пыталась идти тише, хотя могла. - С-с-светленькая, - послышалось шипение откуда-то со стороны, и девушка, обернувшись, увидела поразительно знакомого болотного хмыря. Их старик часто призывал к себе вот это существо – странное дело, но здесь хмырь оставался точно таким же, как и был там, не получив совершенно никаких изменений. - Слушай, Агух, чего тебе надо? – холодно спросила она, внимательно глядя на атрофированные рожки и недовольно усмехаясь. – Жить надоело, или, может быть, ты в курсе, что у меня не хватает хмыриных органов для экспериментов? - С-с-светленькая, - уже немного неуверенно прошипел Агух, а после вдруг скрылся в какой-то нише. Бейбарсова, пожав плечами, продолжила свой путь, даже не осматриваясь – она была уверена, что хмырь испугается и не вернётся. Наверное, зря. …Падение оказалось достаточно болезненным, но Глебианна даже не вскрикнула – на боль она реагировала по обыкновению абсолютно равнодушно, только недовольно оглянулась и поспешно вскочила на ноги – вернее, попыталась, потому что падение повторилось – проклятый хмырь! Была бы трость – и не нужно было бы ничего, лишь бы ударить проклятого по голове, и он распрощался бы с жизнью, - вот только трости не было, и приходилось сражаться самостоятельно. Бейбарсова, не решившись пользоваться магией, которая обязательно сработала бы в такой ситуации неправильно – закон подлости же, ну! – с силой пнула подобравшегося слишком близко хмыря ногой в живот, услышав знакомый неприятный булькающий звук, а после перевернулась на спину, пытаясь отыскать взглядом проклятого Агуха. Увы, но того уже не было, и мстить было некому – только на земле валялся кривой осколок от зеркала, который Бейбарсова после мгновения раздумий всё-таки взяла в руки. В нём отражалось что-то впервые увиденное, но при этом ужасно знакомое… *** - А ещё, представляешь, сегодня я нашла в лесу лису! – Валялкина уже даже не обращала внимания на то, что рассказывает. – Бедненькая, ей перебили хвост! - Так убей, чтобы не мучилась, - мрачно отозвался Бейбарсов. Ему было до ужаса скучно. Девушка говорила какую-то ерунду про зверей, то и дело улыбалась и мешала нормально поесть. Бейбарсову отчаянно хотелось как минимум кого-то удушить, и в список кандидатов уже записались Валялкина и Склепов, которому вдруг приспичило разговаривать. - Ты что, Глеб? – покраснела моментально Иванна. – Как ты можешь такое говорить, это же живое существо! - Я тоже живое существо… относительно, но при этом ты совершенно не оказываешь своего потрясающего сожаления и милосердия по отношению ко мне, - холодно ответил Бейбарсов. Ему отчаянно хотелось спать. Ночь, которая прошла, вероятно, в смене миров, превратилась в какой-то бессонный ад – вот он вроде бы и спал, но сейчас всё равно чувствовал себя так, будто бы в последний раз глаза закрывал неделю назад. К тому же, какому человеку понравится вдруг оказаться на непонятно чьём месте и встречаться с существом, которое ты ненавидишь больше всего? Глеб бросил недовольный взгляд на Валялкину. Блондинка, немного бледноватая, с огромными голубыми глазищами, она смотрела на него так, словно собиралась вновь в чём-то укорить. Бейбарсов мысленно закатил глаза. Всего лишь на противоположном конце ненавистного Зала Двух Стихий сидела Гроттер, такая прекрасная, вдруг поменявшая цвет ауры и превратившаяся в девушку, которая наконец-то перестала его отталкивать. Увы, но теперь она была недоступна. - Глеб! Валялкина окончательно перешла все границы и нагло дёрнула Бейбарсова за рукав, отчего парень едва ли не подскочил – нет, ну это уже слишком! - Чего тебе? – возмутился он, оборачиваясь и пристально глядя на светловолосую. – Что я опять сделал не так? Какую зверушку проклял? На кого косо посмотрел? Чёрт возьми, что тебе опять от меня нужно? - Прости, - побледнела Валялкина. – Разве я сделала что-то плохое? - Нет. Ты сделала слишком много хорошего, - отмахнулся Бейбарсов, пытаясь заставить себя успокоиться и подарить желание убить хотя бы кого-то. - Что, светленький, ты… - Склепов. - Гробыний, если ты сейчас же отсюда не уберёшься, я сломаю тебе нос, - мрачно пообещал Бейбарсов, решив не ссылаться на магию – чёрт знает, как он должен вести себя в волшебном плане, но вот ударить посильнее немного худощавого и не слишком сильного Склепова получится точно. - Я на тебя Гальку натравлю, - пожал плечами тот. - Натрави, - мрачно кивнул Бейбарсов. - Так ты ж джентльмен, разве ты поднимешь руку на девушку? – возмутился Гробыний. Глеб, конечно, прекрасно помнил о том, что Гломов здесь вроде бы как женского пола, но и угроза состояла далеко не в кулачном бою, в котором Галина, наверное, могла бы одолеть практически любого мужчину. - На девушку не подниму, - покачал плечами Бейбарсов. – Но, думаю, ей будет весьма интересно узнать, что именно прыгает на наших Чёрных Шторах практически каждую ночь. Или тебя совсем не интересует одна известная драконболистка в очках? - Сволочь ты, Бейбарсов! Ведёшь себя, как ба… - Гробыний прикусил язык. – Задумавшись. – Ладно. Прощаю. Не надо рассказывать об этом Гальке. Вообще ни о чём не надо! Вероятно, очкастая драконболистка была действительно больной темой, потому что обычно Склепова – пусть даже и в мужском обличии, - никогда так быстро не умолкала. Валялкина же сейчас смотрела на него так, как на ненормального, словно вновь собиралась осудить и обвинить в чём-то. - Ладно, извини, но я не в состоянии сопереживать зверушкам, - наконец-то отмахнулся от Иванны Глеб, осознав, что она вновь собирается что-то там ему рассказывать. Чёрт возьми, ну почему именно ему всегда вот так везёт? - А почему? – удивилась Валялкина. – Разве что-то не так? Ты раньше всегда слушал меня с удивительным вниманием! - Потому что раньше он был дураком, слишком скромным и культурным, - послышался приятный и единственный желаемый в этом мире для Бейбарсова голос – Гроттер остановилась у стола, мило улыбаясь. – Правда, дорогой? Глебу до жути захотелось кивнуть, но он всё-таки воздержался, просто скользнув откровенно восхищённым взглядом по фигуре рыжеволосой, которую наконец-то не скрывали дурацкие свитера. Нет, конечно, это всё ерунда, будто бы раньше он её не видел без всего этого через котёл, но живём же – совершенно другие ощущения. - Мы тебя сюда не звали. - Ты – нет, он – очень даже да, - усмехнулась рыжеволосая. – Эй, ты, курица блондинистая, подвинься! "Разве я так когда-то называл Валялкина? – удивился Глеб. – Ах да, Валенок. Ну, курица – чисто женские разборки". - Ничего плохого в том, чтобы быть животным – нет, - в своей типичной манере заявила уверенно Иванна. - Вот и ищи себе какого-нибудь… - Гроттер бросила заинтересованный взгляд на Склепова, - цветного и разукрашенного петуха, - она улыбнулась. – Не хочешь подвигаться? Ну, я предлагала! Решив, что это будет оптимальный вариант, она попросту уселась к Бейбарсову на колени, поймав на себе очередной заинтересованный взгляд с его стороны – Глеб, не ожидая такого поворота событий, обнял её за талию, бросив взгляд на Валялкину – наверное, надо было бы вести себя не так, но чёрт с ними, с правилами, если рыжеволосая наконец-то не сопротивляется! Впрочем, вспомнить о том, что вообще-то Иванна – его девушка, - оказалось достаточным для того, чтобы вновь возненавидеть сложившуюся ситуацию. В конце концов, Таня Таней, но… Встречаться с Валенком? Пусть даже и в женской подобе! Всё равно кошмарно. - Ох, где там был мой зудильник, - усмехнулся Гробыний. – Хоть сфотографирую. Потом на вашей с Валялкиной свадьбе посмеёмся. Или с Гроттер? Бейбарсов, тебе кто больше нравится? Как по мне, рыжая будет лучше! Как минимум в постели, наверное, ведь от этой любительницы животных ничего не… - Склепов, помни про нос, - напомнил Бейбарсов. Зная о закомплексованности Тани в реальном мире она в этом плане такая же опытная, как и её драгоценный Валенок в любом обличьи – и слава древниру! Ещё только общего опыта этих двоих не хватало для полного счастья. Тоже в любом обличии. Гробыний действительно уже вытянул из какой-то сумки свой зудильник, но тут на стол упало какое-то крупное чёрное зеркало, размером с внушительную книгу, и раскололось на две части. Светлым к такому прикасаться нельзя, вот только Бейбарсов на то и был светлым весьма относительным, чтобы неосознанно потянуться к предмету, а лишь потом одёрнуть руку. - Надо отнести это к Сарданапалу! – воскликнула Валялкина. – Я возьму и… Глеб едва успел откинуть в сторону её руку, а после, пересадив Таню обратно на лавку – это, кстати, порадовало Валялкину, - взял зеркало в руки. - Сам отнесу, - промолвил он, наблюдая за мелькнувшим в зеркале изображением…