Обнаженные нервы.

– И зачем ты пришел? – Йесон безразлично смотрит на Реука, который сидит напротив него в пустой комнате для свиданий. – За столько лет не наигрался? Решил продолжить? – Я бы не смог играть три года, находясь рядом с тобой. – Да нет, как видишь, смог, даже от газа чуть не умер, играл шлюху, истерил, скандалил, носился с этими чертовыми черепахами и играл мной, – Йесон смотрит на гладкую поверхность стола и улыбается, думая о чем–то своем. Он даже и представить себе не мог подобное: чтобы его любимый человек все эти несколько лет «брака» просто играл в счастливую жизнь. Он пытается не думать об этом, каким бы ублюдком он ни был, сколько людей не убил, Реук был единственным любимым человеком, который значил для него в этой жизни всё. Он готов был положить к ногам этого парня весь Сеул, выполнить любой каприз, а он просто смеялся над ним с горсткой оперативников впридачу, каждый день он участвовал в реалити шоу – поймай Ким Чонуна на удочку с неземной любовью. И, как видно, так называемое шоу выиграл Реук, получив главный приз – его в наручниках, в тюрьме. – Я играл первые полгода, Чонун. Если бы я играл постоянно, я бы не согласился выйти за тебя замуж во второй раз, тогда на тебя уже были улики… Но я сказал, что это не так, что ты очень осторожный, мне ничего не узнать. Я говорил так два с половиной года, пока не появились ДонХэ и ХекДже, – Реук поджимает губы и застегивает кожаную куртку. – Задание должно было закончиться намного раньше, но я решил не делать этого. – Ещё скажи, что влюбился в меня и полюбил, – оперативник кивает, глядя в темные глаза, он чувствует ноющую боль, когда видит бледную кожу, небольшие синяки под глазами и черные волосы, которые сейчас растрепаны – ему кажется, что тут любимому совсем плохо, хотя он знает: это не так. Йесона боятся даже охранники. – Не верю, твоя ложь уже не интересна мне. – Знаю, я пришел, чтобы просто удостовериться в твоей безопасности. – В моей безопасности? Ты посадил меня в тюрьму, через две недели у меня суд и я получу высшую меру: смертную казнь. Это ты называешь находиться: в безопасности? Получить вышку и ждать, пока за тобой придут? – ухмыляется Йесон, злобно сверкнув глазами. – Этого не будет, – уверенно говорит Реук и тихо бормочет: – К этому времени в тюрьме тебя уже не будет. Чонун ничего не понимает, а офицер молча поднимается и, подойдя к брюнету, садится на стол, касаясь бледной кожи щеки пальцами. Йесон сжимает зубы, отворачивает голову от приятного прикосновения, но наручники, которые закреплены в массивной выемке в столе, не дают дергаться или отодвигаться на желаемое расстояние. Реук заставляет парня повернуть к нему голову и, крепко держа за подбородок, жадно припадает к обветренным губам, осторожно целуя возлюбленного. Брюнет пытается ударить, столкнуть Реука со стола, но когда тот садится на его колени, ловко оседлав, Чонун сам поддается вперед и до крови раздирает любимые губы, наказывая лжеца. Реук терпит всё, он не обращает внимания на укусы, кровь, противный соленый привкус, только с жадностью лаская любимые губы, а после виновато бормочет: – Я идиот, потому что влюбился в свою цель. Влюбился так, что продолжал играть несколько лет, чтобы быть рядом. Я уже не могу без тебя. Понимаешь? – шепча в искусанные губы, Реук закрывает глаза. – Наши постоянные скандалы, флирт, ревность, даже попытки измен… Просто я так устал от этого. Чувствовать тебя на грани, что вот–вот потеряешь… Это страшно, когда любимый ускользает и продолжает испытывать твоё психологическое состояние… А я боюсь потерять и мне не стыдно за это, игра не стоит свеч. – Почему ты ни разу не сказал мне этого? – тихо шепчет брюнет, слизывая капельку крови с любимых губ. – Всё бы закончилось мгновенно. – Тебе ведь нравятся эти психологические игры, ты любишь смотреть на реакцию людей, контролировать их и мучить… А когда я понял, что мои действия стали каким–то фальт стартом для тебя… Ты в большинстве случаев принимал моё решение за свое, ничего не спрашивая. Любят ли друг друга ХекДже и ДонХэ? Я говорил: любят, и ты верил в это, а их первая ночь? Я сказал, что они множество раз были вместе и… – И я понял, что это ложь. Твои глаза тогда потемнели. Ты лгал мне, но я промолчал. А думать о твоих решениях, как о своих… Я верил тебе, Реук, если бы ты сказал повеситься и это было бы правильно, думаешь, я задумался хоть на мгновение о глупости этого предложения? Нет, я сделал бы так, как ты сказал. Это не руководство, это просто то чувство, когда веришь любимому во всем, – Йесон закрывает глаза от ласковых прикосновений, теплые пальцы скользят по лицу, он ловит их губами и осторожно целует каждый, наблюдая за Реуком из-под опущенных ресниц. – Мне дадут вышку, малыш, ты знаешь это, другого варианта нет. – Есть, любимый. Есть, я вытащу тебя, и мне плевать, что об этом думают другие. Я слишком сильно полюбил тебя за эти пару лет. Мне плевать, что ты делал и что ты сделаешь, я хочу всегда быть рядом, – Реук видит в глазах любимого хищный огонек, затем на его губах появляется наглая ухмылка, и он с удовольствием думает, что отрабатывать наказание будет очень приятно… *** – ДонХэ, ДонХэ, ДонХэ! – блондин зажмуривается и, залпом выпивая пятую рюмку текилы, закусывает долькой лайма, чувствуя, как глаза противно слезятся. Да, с солью он переборщил. Показывая знакомым пустую рюмку, Хэ смеется над Хеком, который опрокидывает в себя шестую порцию текилы и, на секунду зажмурившись, закрывает рот рукавом. – Вот, молодцы! – кричат знакомые, а ДонХэ смеется и, встав на ноги, чувствует, как в голову немного ударяет алкоголь. – Мы на пять минут, продумывайте пока правила игры! – перекрикивая музыку и кивнув КюХену на барную стойку, где уже вовсю веселится СонМин, колдуя с напитками, ДонХэ приобнимает ХекДже за талию и ведет его на выход – подышать свежим воздухом. В клубе немного душно, даже хорошая вентиляция не справляется, и как только друзья оказываются на улице, становится немного легче. Хэ сразу закуривает и смеется над Хеком, который улыбается, качая головой: – Сто лет так не отдыхали, надо почаще выбираться, – взглянув на сигарету, немного хмурится: – Черт, ну когда ты уже бросишь, вредная Рыбина? – Хек, не начинай, я курил и буду курить, – затягиваясь, ДонХэ чувствует негодование друга. – Мы договаривались: я бросаю, как только ты прекращаешь лезть в самое пекло, – напоминает блондин. – Давай не будем сейчас ругаться из–за этого, пока парни решают, во что мы сегодня играем. Предлагаю просто посидеть за столиком, только без выпивки, не хочу ползти к тебе домой на четвереньках, – младший уже не спрашивает: почему именно в его квартиру они ввалятся под утро пьяные, но довольные, за столько лет он привык, что ХекДже практически живет у него. – Мне мама твоя всё покоя не дает… Если она моей скажет… – Хэ выдыхает дым, а Хек со знанием дела виновато пожимает плечами: родители у его друга очень консервативны, даже слишком. Они даже думать о подобном не могли, не то что принять. – Это будет второе пришествие Сатаны… – Если что, весь удар беру на себя, – ХекДже обнимает ДонХэ со спины и кладет подбородок на его плечо. – Просто она хочет, чтобы у тебя была жена, дети, всё, как у всех. А то, что было сегодня… – Хек, прошу, не начинай меня успокаивать, – выдыхая дым и выкидывая недокуренную сигарету на асфальт, блондин закрывает глаза. – Она у меня консервативна и… И с моим братом у нее отношения лучше, чем со мной, ДонХва более… – Скучный. Твой брат скучный и нудный, я тебе это ещё в детстве говорил, – напоминает Хек, а Хэ смеется: – Ты вообще в детстве его совком по голове бил, крича, что я твоя Рыбка и что ты не будешь делиться! – друзья смеются, вспоминая ошарашенное лицо младшего брата ДонХэ; тот никак не ожидал, что получит по голове собственным совочком от воинственно настроенной Обезьянки. ХекДже тихо смеется, зарываясь лицом в светлые волосы любовника, вдыхая приятный запах одеколона и сигарет, он целует младшего в затылок и тихо бормочет, становясь серьезным: – А если она узнает, что её сын целуется с лучшим другом… Ты что, ответишь ей на все претензии? ДонХэ задумчиво осматривает неосвещенную улицу и, нахмурившись, с трудом представляет этот разговор с родителями. – Никак не отвечу, не хочу оправдываться. Я уже не маленький мальчик, могу сам решать, с кем целоваться, а с кем нет. – А если всё же она спросит? – ХекДже сам не знает, что хочет услышать, неизвестность гложет его, тупой страх сделать шаг в темную комнату, в которую они вот–вот сами загонят себя. – Скажу, что моя Обезьянка отлично целуется и, думаю, на этом разговор прекратится, – говоря первое, что приходит в голову, ДонХэ улыбается своим мыслям, а рыжеволосый тихо смеется. Он бы в жизни не додумался до такого, сегодня днем он думал, что сгорит со стыда и просто не сможет посмотреть матери в глаза, а его Рыбка как всегда может показать свой характер в самый неподходящий момент, но сделает это так, что у собеседника пропадет дар речи. – Парни, идемте, мы с Кю продумали всё, пора развлекаться, – подвыпивший СонМин появляется в дверях и, утаскивая друзей от черного входа, направляется к большому столику у бранной стойки. Он нисколько не удивляется, что застал друзей в обнимку, вдвоем, в темном переулке – за столько лет работы стал привыкать к незаурядности ХекДже и ДонХэ. – Итак, мы решили отдохнуть с дамами, как и хотели! – КюХен, который, кажется, пил меньше всех, но пьян больше всех, кивает на небольшое ведерко из-под льда, в котором кроме странных блестящих бумажек ничего нет. – Итак… Всё зависит от номера, который вы вытяните. Берете билетик, смотрите номер комнаты, и вперед! Кстати, милые дамы, сидящие за соседним столиком, согласились поиграть с нами… – ДонХэ кидает беглый взгляд, куда указывает Чо, и, заметив компанию подвыпивших девушек, приподнимает бровь. Да, такого у них ещё не было, кажется, Кю действительно перебрал. – Значит, когда вы с вашей парой оказываетесь в комнате, каждый достает ещё по одному кубику из тумбочки у кроватей. У первого, кто зайдет такой расклад: 1 – целовать, 2 – сосать, 3 – жевать, 4 – сжать, 5 – кусать, 6 – облизать. У второго выбор части тела: 1 – губы, 2 – нос, 3 – лоб, 4 – щека, 5 – правое ухо, 6 – левое ухо. Главное - бросить все шесть раз и перепробовать с партнером каждую комбинацию, понятно? – Так, ему больше не наливать, – кидает ХекДже СонМину, и тот с трудом кивает. Кажется, перебрал не только Чо. – Да ладно вам! Ну, хорошо! Давайте иначе! Сейчас все собираемся в самой большой комнате, выключаем свет и, так сказать, на ощупь выбираем себе пару! – ХиЧоль, как самый «адекватный», кивает всем на дальнюю дверь за барной стойкой. – Из этой комнатки ведут шесть дверей в разные апартаменты, чтобы никто друг другу не мешал, – с трудом взяв очередной бокал, Ким залпом его выпивает и, поднявшись на ноги, направляется к незаметной двери у барной стойки, приглашая дам пройти за ним. – Находим пару на ощупь, и уже в своей личной комнате каждый сам решает, что делать, – злорадно ухмыльнувшись, СонМин направляется за другой, помогая КюХену подняться со своего места, а ДонХэ смотрит на ХекДже и тихо бормочет: – Мне не нравится эта игра, если честно. – Ну, если мы с тобой откажемся, это будет странно выглядеть, не думаешь? – Хэ понимает, что особого восторга ХекДже не испытывает, но уйти они не могут, да и алкоголь, гуляющий в крови, не позволит струсить и уйти. Друзья поднимаются и направляясь в комнату, чуть не падают у самого порога из–за мягких пуфоф. Хека сразу утягивают куда–то в сторону, подальше от ДонХэ, в полумраке помещения ещё можно что–то разглядеть, но почему–то рыжий не успевает и глазом моргнуть, как Хэ пропадает из его поля зрения, и единственное, что он слышит: это его смех откуда–то издалека. – Только сразу говорю: встретили свою пару, сразу целуем, и парни, осторожней, не находим друг друга, дамы, вас это тоже касается, – Хичоль смеется, слыша довольные возгласы девушек и, регулируя свет, убирает его полностью. ДонХэ кусает губы и, слыша грохот, как кто–то падает, хмурится: был бы он чуть больше, согласился на авантюру не задумываясь, но сегодня, сейчас... Он с трудом может подумать о том, что может быть с кем–то, кроме ХекДже. "Не хочу. Не хочу никого, кроме него сейчас. Только этого оболтуса, не могу даже думать о том, что кто–то другой будет рядом", – ДонХэ прижимается спиной к стене, делает несколько глубоких вдохов и медленно двигается вдоволь стены, надеясь ни с кем не столкнуться. Он слышит, что практически все игроки в центре комнаты, и немного успокаивается, шансов встретить свою "пару" всё меньше. Хэ на ощупь находит дверь, с надеждой думает, что это выход, касается пальцами холодной ручки и, повернув её, проскальзывает в проем, но с сожалением понимает, что это обычная комната для уединений очередной парочки. Блондин вздыхает и не успевает даже развернуться, чтобы уйти, как дверь за ним тихо закрывается во второй раз, но сейчас он слышит, как в замочной скважине поворачивается ключ и, сталкиваясь с кем–то, чувствует настойчивые ладони на своей талии. ХекДже. ДонХэ не нужно видеть или слышать, чтобы чувствовать Хека, он точно знает, что это он и никто другой. Да и ХекДже это не нужно видеть сейчас, он на интуитивном уровне понял, куда надо идти, чтобы поймать любовника, а почувствовав его запах в полуметре от себя в душной комнате, подумал, что Госпожа Судьба всё же любит его, раз позволяет в темноте, в толпе людей найти именно того, кто ему так нужен. Жадные и настойчивые губы запечатывают рот ДонХэ поцелуем, не позволяя говорить и сопротивляеться, хотя Хэ и не пытается этого делать. За закрытыми дверями, в их любимом клубе, в полумраке комнаты, друзья забывают о своих страхах, позволяя себе всё, что хотели так долго. ДонХэ обнимает лучшего друга за шею, руки жадно изучают плечи, спину, он проходится пальцами по горячей коже и останавливается. ХекДже повторяет за ним и прижимается как можно ближе, они дают друг другу возможность насладиться вкусом любовника. Влажные языки словно впервые соприкасаются, изучают друг друга, играюче щекочут, и парням кажется, что это намного чувственней, чем интимные ласки. Хэ с жадностью терзает мягкие губы рыжего и шумно дышит, словно после забега. Он хватает его за волосы, переплетает их пальцы, но не успевает ничего сказать, как его толкают на постель. Сильно и резко, ДонХэ падает на мягкую перину и наблюдает за ХекДже; тот забирается на кровать и, встав между ног младшего на колени, пристально смотрит на него. Свет уличного фонаря проникает в окно и освещает довольную улыбку Хека, он снимает с себя рубашку и кидает её на пол, оставшись в черной майке. Взъерошенный, дикий, немного захмелевший и неимоверно горячий, у Хэ дух захватывает, когда он видит своего ХекДже таким, с пламенем в глазах, припухшими влажными губами и желанием. Он видит в его взгляде неудержимую похоть. Блондин, приподнявшись на локтях, причмокивает губами, словно зовя к себе, чем второй мгновенно пользуется. Старший решает для себя что–то за мгновение, он решительно резко притягивает ДонХэ к себе за бедра и, прижимаясь своим пахом к мягким ягодицам, не дает другу раздумывать. С силой надавливая на теплую кожу пальцами, Хек забирается ладонями под футболку Хэ, проходясь по подтянутому телу. ДонХэ, резко перевернув ХекДже, усаживается на его бедра, заводит руки за голову, но друг неожиданно вырывается и, оказавшись максимально близко, кусает его за нижнюю губу. Любовники борются за первенство, оба слишком торопятся, пытаясь успеть наверстать упущенное, доказать друг другу нечто большее, чем то, что было между ними раньше. Рыжеволосый прикрывает глаза от удовольствия, когда ладони ДонХэ скользят от его шеи к плечам, а затем спускаются к предплечьям, поглаживая. Он чувствует мягкие поцелуи на своей шее, а когда отметки клеймом остаются на его коже, с тихим стоном удовольствия выдыхает, тихо урча. Хэ уваливает его на подушку и, ложась сверху, находит губы ХекДже своими; старший с восторгом отвечает на поцелуй и, продолжая медленно раздевать любовника, пытается не отрываться от сладких уст. ДонХэ с трудом избавляет напарника от джинсов и плавок, пытается действовать как можно быстрее, но руки дрожат и постоянно попадают ни туда, парень уже разочарованно стонет в чужие губы, словно жалуясь – и почему его руки не приспособлены для раздевания мужчин? Себя одевать он может, а ХекДже раздеть – нет. Почему? Хек ничего не отвечает, он сам с трудом раздевает ДонХэ, а запустив ладонь в задний карман его джинсов, вздрагивает от щекочущего прикосновения заячьего хвостика. Прижимая Хэ к постели и нависая над полуобнаженным парнем, ХекДже не отрывается от теплых губ, с упоением чувствуя, как блондин ведет кончиками пальцев по линии позвоночника, и по его телу бегут мурашки. Одной рукой он стягивает с Хэ джинсы и нижнее белье, кое-как оба избавляются от обуви и, падая на подушку, лениво целуются. ДонХэ мягко поглаживает любовника по затылку, запускает пальцы в жесткие волосы и тихо постанывает, чувствуя зубки на своей коже – ХекДже нравится слышать тихие постанывая возлюбленного. Хэ кажется, что они целуются не один час, оторваться от желаемого мужчины просто нет сил, но больше всего его поражает, что пока он не хочет большего, кроме как чувствовать Хека как можно ближе, прижимать его к себе и ласкать. ХекДже снова нависает над любовником и, пройдясь ладонью по его прессу, с трудом отрывается от теплых губ, всего на мгновение, чтобы посмотреть в карие глаза, а затем снова затянуть ДонХэ в глубокий поцелуй. Прижимая Хэ к себе за талию, Хек нагло изучает его тело ладонями, проводит пальцами по спине, мнет ягодицы, чувствуя, как младший напрягается, когда он задевает его член ладонью. Пара не произносит ни слова, боясь нарушить табу на разговоры, которого не было, но ДонХэ по взгляду ХекДже понимает, что то, что будет сегодня, уже навсегда перевернет их отношения, заставляя выйти на новый уровень. Хек видит в родных глазах панику и злобу, он целует Хэ в бровь и потирается носом о теплую щеку, успокаивая. – Я хочу, чтобы ты был только моим мужчиной, – рыжеволосый ставит ещё один яркий засос на шее любовника, так, чтобы его было не скрыть и, пройдясь по влажным бедрам ДонХэ пальцами, встает между его ног на колени. Влажные пряди, прилипшие ко лбу, горящие глаза, яркие, розовые, чуть припухшие губы, румянец на щеках, несколько отметин на шее, капельки пота на груди и следы его рук на бедрах. В комнате жарко, кажется, кислорода совсем не осталось, и ХекДже слизывает соленые капельки с груди возлюбленного, мягко кусает его за сосок и чувствует, как сильные руки рывком опрокидывают его на кровать. ДонХэ прижимает любовника к постели, не позволяя двигаться, держа руки Хека над головой. Хэ шумно выдыхает в его губы, почти сразу с жадностью хватая воздух обратно. ЫнХек нагло ухмыляется, разглядывая его и, облизнув опухшие губы, бормочет: – Ты же мой, Хэ, правда? Только мой? Младший, не задумываясь, утвердительно кивает, а поняв, что ответил, хмурится, словно только сейчас задумался об ответе. Он садится на любовника верхом и, схватив его за волосы, заставляет запрокинуть голову, впиваясь губами в теплую кожу шеи, с остервенением целует каждый миллиметр оголенного участка, спускаясь ниже, и оставляет маленькую дорожку засосов. Переходит на грудь и, осторожно лаская ладонями кубики пресса, проходится языком по напряженным соскам. ХекДже тихо стонет, наблюдая из-под опущенных ресниц за ДонХэ, который настолько увлечен своим занятием, что и не замечает, как сам начинает потираться о его бедра стоящим членом. Хек медленно садится и, взяв Хэ за запястья, прижимает к себе, отрывая от своего занятия. Младший возмущенно приподнимает бровь, на что ХекДже ухмыляется и осторожно целует его в плечо, бормоча: – Я хочу тебя распробовать… – ДонХэ заметно напрягается, а его руки сжимаются в кулаки, ещё секунда, и Хек просто улетит с постели от крепкого удара в челюсть. – Верь мне, малыш. Блондин немного успокаивается, а чувствуя, как его крепко обнимают и укладывают на подушку, закрывает глаза от мягких поцелуев. Это чертовски приятно, ощущать ХекДже так близко. Каждое его прикосновение заставляет дрожать и хочется стать ближе, выгибаться и просить большего. Хек слышит шумное дыхание возлюбленного и, крепко обняв его, осторожно ставит на четвереньки, не отпуская от себя ни на сантиметр – сейчас слишком важно быть с ДонХэ, как можно ближе, ведь после такого он не сможет смотреть ему в глаза, если Хек исчезнет сейчас. Хэ улавливает каждое движение Хека и, ожидая каждую секунду чего–то страшного, напрягается всем телом, но, на удивление, ХекДже прижимается к нему со спины и просто целует в шею, затем в макушку и плечи. Немного успокоившись, ДонХэ отдается этим сладким ощущениям, а когда твердый член любовника задевает его ягодицу, краснеет, чуть сжимая ягодицы. Рыжий спускается поцелуями на лопатки, проходится губами по линии позвоночника и начинает осторожно ласкать член Хэ пальцами, заставляя его прогибаться в пояснице и бесстыдно выставлять себя на его обозрение. ХекДже внимательно наблюдает за каждой эмоцией на лице любовника, и, понимая, что он сейчас слишком увлечен процессом, игриво кусает за ягодицу, тут же двигаясь дальше. Но неожиданно стоны в комнате стихают, и ДонХэ давится воздухом, его глаза становятся больше, по телу проходится дрожь, а волна стыда накрывает с головой, когда он понимает, что ХекДже вместо пальцев использует для растяжки язык. – Н… Нет… Хек, прошу, ты что… – у Хэ слова застревают в горле, когда влажный язык начинает проникать в него так мягко и приятно, что он забывает, что хотел сказать. ХекДже мягко поглаживает его по ягодицам, заставляя поскуливать от удовольствия, он не дает младшему отодвинуться или сжаться. Блондин тихо просит прекратить, а сам понимает, что это фантастически приятно. Влажный язык Хека осторожно ласкает его, а когда к растяжке добавляются пальцы, ДонХэ начинает тихо постанывать, с удивлением отмечая, что благодаря тому, что он расслабился, нет такой сильной боли, как раньше. Старший осторожно проходится языком по тугому колечку мышц и, чувствуя, как ДонХэ вздрагивает от каждого прикосновения, медленно вводит в него второй палец, бережно растягивая и подготавливая для себя. Кусая подушку и закрывая глаза, Хэ думает, что он больше никогда в жизни не сможет посмотреть Ли ХекДже в глаза, а тот словно чувствует все эти эмоции и, оторвавшись от своего занятия, прижимает Хэ к себе, тихо шепча на ушко: – Мне нравится всё, что касается тебя, и то, что я сейчас делаю… – Ты придурок, – Хэ в ужасе отворачивает голову, но настойчивый Хек ловит его подбородок пальцами и, развернув к себе, жадно целует теплые губы, чувствуя, как ДонХэ расслабляется в его руках. Он словно отпускает весь свой страх, мышцы больше не напряжены и он не вырывается, наоборот, грубовато отвечает на поцелуй, словно наказывая любовника за подобную идею. Блондин сам отвечает на поцелуй, переплетает их пальцы, сжимая их в крепкий замок, и чувствует, как его тело вздрагивает от каждого прикосновения твердого члена ХекДже к своим ягодицам. «Я верю ему, я верю ему, я верю ему», – как мантру повторяет про себя Хэ, и тихо, с трудом признается любимому: – Я хочу тебя… – Хек не успевает опомниться, как ДонХэ уваливает его на постель и начинает сам насаживаться на него, прикрыв глаза от смущения. Кусая губы, чувствуя невероятную узость и легкую боль, ХекДже сжимает бедра любовника пальцами и с шумом делает глубокий вдох. Всё же он пока не привык, что занимается любовью с парнем, раньше всё было иначе, а сейчас кажется, что ты неумелый девственник, который первый раз сумел развести на секс опытного парня. ДонХэ всё делает сам, заставляя второго отдаться ему. Он наблюдает, как Хек мечется по подушке, пытается не нервничать, успокоиться, сейчас его движения немного неумелые, смазанные, пальцы скользят по влажным бедрам, и ДонХэ с улыбкой целует своего любовника в губы, прижимая к себе. – Я верю тебе, а ты мне, помнишь? – взяв лицо Хека в ладони, Хэ смотрит в горящие глаза и видит, как они становятся темнее – ХекДже принимает для себя важное решение и начинает успокаиваться. Он медленно кивает и, касаясь губ Хэ в мягком, детском поцелуе, помогает ему двигаться, вслушиваясь в каждый вздох и стон ДонХэ, который непроизвольно вырывается из его груди. Ему так нравится наблюдать, как его блондин кусает губы и старается не кричать, не просить большего, как стоны каждый раз срываются с его губ, и младший краснеет всё сильнее. – Кричи… Хочу слышать каждый твой стон, – ХекДже зарывается носом в грудь ДонХэ, слушая каждый удар его сердца. Все мышцы так сильно напряжены, что тепло, бегущее по венам, превращается в кипяток. Хочется рычать, сжимать возлюбленного в объятиях, и сделать так, чтобы он навсегда запомнил: они принадлежат только друг другу. ДонХэ протяжно стонет, когда рыжеволосый раз за разом задевает простату, а оказавшись под любовником, он обхватывает его бедра ногами, прижимая к себе и с трудом позволяя двигаться. Хек рвано дышит, с его губ срываются тихие поскуливания, по телу бежит дрожь, и он до синяков сжимает бедра младшего. С жадностью целуя его губы, он практически кусает их, с наслаждением ощущая, как Хэ хватает его за плечи и оставляет на них отметки. Становится неимоверно жарко, лавина тепла проходится по телу, губы практически склеиваются в поцелуе. Переплетая пальцы, ХекДже тихо стонет и кончает в любовника, когда тот нечаянно сжимает его в себе, а затем сам изливается на их животы с протяжным стоном. Старший тихо целует младшего и, гладя его по влажной щеке, улыбается, смотря в горящие счастливые глаза. ДонХэ тихо смеется и, целуя в ответ, бормочет в губы: – Ли, запомни, ты только моя Обезьянка, – ХекДже умиротворенно закрывает глаза, соглашаясь со всем, что скажет Хэ, и не замечает, как они засыпают, так и не удосужившись дотянуться до одеяла или разомкнуть объятия. Только экран мобильника одного из оперативников загорается в темноте комнаты. Входящее сообщение. «От кого: Шивон. Сообщение: У нас ЧП, парни, полчаса назад Йесон сбежал из тюрьмы. Вы срочно нужны в отделе».