Спасите меня от моих детей

— По-моему, ты крайне недооценила, насколько сильнó желание Дэмиана избегать этого дома и, соответственно, нас, — сказал Джейсон Касс, которая свисала с балкона. — А я раньше думал, что Тим ходячий ужас. Я ошибался. Как сильно я ошибался. Касс фыркнула. — Тим и сейчас ужас. А Дэмиан ужас поменьше. — Который периодически загорается сам по себе. — Ты тоже периодически загораешься. — Да, но я себя контролирую, — Джейсон сморщил нос. — Я уже перерос это. Давай не будем о тех сложных временах. Мы же не говорим о том, как ты. Э-э. Вернулась к корням. Касс подтянулась, чтобы прожечь его взглядом. — Я тем годом горжусь. — Знаю. Но я никогда не хотел видеть некоторые части тебя, — сказал Джейсон. — Никто не хотел видеть те части тебя. — Ты меня стыдить за тело пытаешься? — Нет, я пытаюсь сказать, что не хотел видеть твои внутренности, — сказал Джейсон, слегка бледнея. — И не хотел, чтобы ты пихала их мне в руки и просила подержать. Касс хмыкнула и снова повисла с балкона. — Трус. А Тим был не против. — Тим в крови купается для развлечения. Взросление превратило его из милой маленькой гуппи в жестокого, страшного и неуловимого убийцу, — заныл Джейсон. — Ты знаешь, как мерзко его отскребать, когда кровь высыхает и запекается? — Это называется охотой, — сказал Тим, напугав их обоих. Он высовывался из окна соседней комнаты. — И Дэмиан не тут. Касс глянула на него со своего места, где проверяла дырки под балконом. Джейсон вскинул бровь. Тим закатил глаза. — Он в подвале уже два часа, — сказал Тим. — Брюс обливает его из огнетушителя периодически. Они тренируют его самоконтроль. А Дику наскучило наблюдать, как вы ищете как идиоты, поэтому он заставил меня вылезти из бассейна и сходить к вам. Тим взмахнул мокрыми волосами, и, топая, ушёл. — Ты не мог нам сам сказать, Дик? — спросил Джейсон у воздуха. Окна загремели, и Джейсон мог поспорить, что услышал мерзкий смех Дика перед тем, как дверь захлопнулась.

***

— Ты слишком взрослый для этого. Тебе — ты на сколько лет меня старше? — Я мёртв, — заметил Дик. — Я мстительный дух. — Ты слишком взрослый, чтобы меня разыгрывать, — сказал Тим. — Сказал малыш, — Джейсон фыркнул и протянул руку, чтобы почесать Тима под подбородком. Глаза Тима остекленели на миг, затем он клацнул зубами. — Наш малыш расстроился? Тим зашипел, защёлкал, по его коже прошла рябь. Он соскользнул обратно в бассейн. — Ты рассердил малыша, — сказал Дик, взгромоздившись на один из шезлонгов. — Тц-тц, Джейсон. Джейсон фыркнул, наблюдая, как Тим сворачивается в самой глубокой части бассейна и собирается хандрить. — Это нетрудно. Из бассейна донёсся приглушённый рёв. Джейсон осторожно склонился над водой. — Если я извинюсь, ты вылезешь оттуда? Поверхность воды зарябила. — Если Дик обещает вести себя, как положено в его возрасте — настоящем, а не в том, в котором он умер — ты выйдешь из бассейна? — Ты за меня обещаний не давай, — сказал Дик, хотя голова Тима уже осторожно приподнялась над водой. — И я обещаю вести себя как положено в моём возрасте. Неделю. Тим не впечатлился. — Ты на меня наябедничаешь, да? — Дик слегка упал духом. Тим плюнул в них водой, плевок пролетел сквозь Дика. Дик ссутулился. Тим вернулся в свои подводные глубины.

***

Дик умер, когда ему было десять; он помнил падение, секундную мысль: мама или папа меня поймают, и после — ничего. А потом он вдруг стоял и смотрел, как увозили маму, папу и его самого. Потом слышал разговоры о том, что случилось и как. Потом видел, как полиция не нашла нужные улики. Может, Дику нужно было дождаться, чтобы Зукко бросили за решётку, прежде чем наконец упокоиться. Он боялся, и он — он не понимал, почему он? Почему не папа, ведь папа был сильным, и умным, и таким храбрым. А Дику было просто страшно, одиноко и всего десять, и хотелось к Зитке, но животные его теперь боялись. Как и люди. Дик пытался передвигать предметы, диктовать что-то, говорить с кем-то, но ничем хорошим это не заканчивалось. Но только не в особняке Уэйнов. В особняке всё шло хорошо, потому что Брюс был… не такой. И Альфред был немножко призраком, как Дик. Он здорово помог, объяснив, что к чему. Дик мог прикасаться к Альфреду, и Альфред научил его обретать телесность ненадолго. Этого хватало, чтобы притронуться к Брюсу ради пары мгновений живого тепла, и Дик знал, что крышей бы поехал, если бы не Альфред. Ему всё равно было одиноко. Брюс работал и расследовал убийства в свободное время — как Шерлок Холмс, только круче, — а Альфред занимался домом. Дик бы помог, но тогда он ещё не умел толком передвигать мебель. Потом Брюс привёл домой Джейсона, которому было всё равно, что Дик привидение, потому что Джейсон был адской гончей. Адским щеночком. Который иногда загорался адским пламенем, охотился, таскал на порог кроликов, смеялся над шутками Дика (иногда), и невероятно здорово играл в прятки. После Джейсона появился Тим, который был, в сущности, младенцем, превращался из дракона в человека и обратно в считанные секунды, плавал и тонул, и ради него Брюсу пришлось построить новый бассейн в доме. После Тима пришла Касс, которая только пожимала плечами, забиралась на всё, что можно, наблюдала за всеми, склонив голову набок, и улыбалась краешками губ, прежде чем ударить. После Касс был Дэмиан, который плевался огнём, тонко рычал как младенец, отвешивал Тиму оплеухи, искрил на Джейсона, прожигал Касс взглядом, и только с Диком затихал. И одиноко ему больше не было.

***

Тим почти не помнил, как попал в особняк Уэйнов. Помнил только, что был очень маленьким, и что в детстве время текло иначе для его вида. Драконом всё было намного проще. Ему было легче — он был меньше. Слова ускользали, стекались в чувства, эмоции и инстинкты. Слова вроде «наказан», «терпимость», «исключения», «время», «можно», «нужно», «пожалуйста», «спасибо», «вежливый», «воспитание» не значили ничего. Детали вроде вышивки, шёлка и кружева, понятия вроде домашней работы, книг, почему и когда растворялись в неопределённости «хорошо» и «плохо», «удобно» и «неудобно», «можно» и «нельзя». Для дракона мир прост. Если дракон чего-то хочет, он это достаёт. Если он не может достать, то перестаёт хотеть. Если он голоден, он охотится. Если он хочет пить, он пьёт. Если он хочет спать, он спит. Если он зол, он это показывает. Если ему грустно, он это скрывает. Если ему кажется, что с ним поступили несправедливо, он ищет справедливости. Если ему неудобно, он подвигается. Если ему страшно, он нападает. Если он хочет играть, он играет. Если он хочет спрятаться, он прячется. Брюс — отец. Джанет и Джек — леди и сир. Леди и сир оставили его с Брюсом, Брюс его любит. Дик, Джейсон и Дэмиан — братья, Касс — сестра. Альфред — опекун. Тим молод. Но он хищник. Тим помнил себя маленьким — не помнил точно, в человеческой шкуре или в драконьей, но помнил, что Брюс был таким громадным. Он до сих пор громадный. Но тогда Тим знал только простые слова, и у него было не так много информации, на которую можно опираться. Он помнил, что тогда были только Дик и Джейсон. Джейсон ещё загорался случайно, Дик ещё не освоил, как казаться цельным. Ещё Тим помнил, что Брюс очень часто пах растерянностью. Нюх Тима не был острым, по крайней мере не таким, как у Джейсона, но смесь вкусов, запахов и ощущений позволила ему запомнить. Брюс был растерян. Тим помнил библиотеку. Помнил, что часто спал там в человеческой форме, там было тепло. Правильное тепло, чуть более золотистое, чем прохлада. Брюс читал о морских змеях и морских драконах, и Тим помнил, как его это забавляло, потому что только часть в книгах была правдива. Он помнил, что ему никогда не было одиноко. Совсем. Даже когда он решал спать в бассейне. Потому что всегда был кто-то. Всегда. И он знал — знал, не вспоминая — что здесь намного лучше, чем жить с его леди и сиром. Поэтому он выбрал Брюса. Выбрал их. Всё просто.