Сборник драбблов по Наруто

Какаши легким ветерком поднялся к окну девятого этажа дома, что стоял на границе с городским парком. Сегодня Хатаке был в образе мужчины, которого он повстречал сегодня утром, звали его Минато Намикадзе. На том человеке был печать судьбы, точнее, ее половина. Какаши четко видел ее, это означало, что дарующий обязан помочь тому мужчине обрести счастье. Но как это сделать, Хатаке должен был понять сам. Найти того человека, который предназначался отмеченному судьбой. Весь день напролет Какаши старался отыскать вторую часть печати — женщину ли, мужчину ли, неважно, зависит от того, кто именно нужен отмеченному — друг, помощник или любимая. Дарующий нашел вторую половину в женщине с красными волосами, голубыми глазами и печалью в сердце. Ее Какаши чувствовал всеми струнами своей, не совсем человеческой, души. Эта Кушина носила в себе боль от потери близких людей и чувство одиночества, гнетущее ее. Она, вне всяких сомнений, нуждалась в помощи. … Какаши заглянул в окно, понаблюдал за ней. Все это время он раздумывал, как же столкнуть этих двоих — Минато и Кушину? Хатаке не имел права вмешиваться в судьбы людей напрямую, но мог подтолкнуть людей друг к другу так, чтобы их встреча выглядела случайностью. Если дарующий напрямую вмешается в жизни отмеченных, вся его сила сойдет на нет, он не сможет больше дарить людям счастье. Хатаке почувствовал, «увидел», что эти двое уже встречались и не раз, — Намикадзе и Узумаки работали в одной компании, — но проходили мимо, почти не замечая друг друга. — И как мне их свести? — прошептал Какаши, и его дыхание легким туманом легло на оконное стекло. Он шаловливо улыбнулся, в голову пришла одна маленькая и безобидная вольность с его стороны. Нет, несколько вольностей. Внешность дарующего резко проявилась, теперь он стал видимым, только так он мог привлечь внимание этой печальной и милой Кушины. Какаши «потянулся» к ней, и мысленно, так, чтобы она сама поглядела на него, шепнул: «Посмотри в окно». Как только взгляд прекрасных голубых глаз коснулся его лица, Хатаке улыбнулся и… исчез. — Теперь она точно обратит на Минато внимание, — довольный собой, дарующий поспешил к себе домой. За этот день он здорово замерз, устал и проголодался. Пришло время опять принять свой обычный человеческий облик, отдохнуть, ведь завтра рабочий день… последний в уходящем году. *** Кушина установила звезду на верхушку новогодней елки, посмотрела на украшение под разным углом зрения и, спустившись со стула на пол, довольно проговорила, уперев руки в бока: — Отлично, маме понравится. — Красноволосая женщина весело улыбнулась, представляя радость матери, когда она увидит колючую зеленую красавицу, стоящую посреди гостиной. — Мама так любит этот праздник, точно дитя. Да я и сама его обожаю. Кушина обошла вокруг елки, оглядела ее со всех сторон, поправила гирлянды и только после этого удовлетворенно вздохнула. — Хоть какая-то радость, — ее голос внезапно погрустнел, а сердце сжала невидимая длань. События этого года, что подходил к концу, хотелось забыть, стереть из памяти, изменить, лишь бы не вспоминать, не чувствовать боль страшной потери. Отец… любимый… ушли из жизни так внезапно. — Смерть почти всегда неожиданность, даже когда человек смертельно болен, — прошептала Узумаки, заставляя себя быть сильной, не сорваться вновь на плач. Горе непосильным грузом давило на женщину на протяжении нескольких месяцев, но потихоньку начало отпускать. Не зря говорят, что время лечит — это истинная правда, Кушина на своем опыте убедилась в этом. И все же… горло свела судорога, стало трудно дышать. — Ничего уже не изменишь… надо жить дальше. Она поглядела в окно, всмотрелась в него и чуть не вскрикнула от неожиданности, дважды моргнула, но лицо, что было за стеклом несколько секунд назад, исчезло. Или ей оно только показалось? Узумаки нервно рассмеялась. — Фуух, конечно, показалось. Вряд ли кто-то смог бы взобраться на такую высоту, если не умеет летать. Она подбежала к окну, открыла его, впуская северный ветер, выглянула наружу, но за окном ничего, кроме огней большого города и прохожих далеко внизу, не наблюдалось. — И привидится же такое. — Кушина закрыла глаза и приказала себе успокоиться, но перед внутренним взором, словно отпечатавшись на сетчатке глаза, появился образ человека, которого она только что увидела: голубые сияющие глаза, мягкая улыбка и волосы цвета пшеничного поля. — Да что за наваждение? — Она мотнула головой, сильно зажмурила глаза, а открыв их, поняла, что образ все еще не покидает ее сознание. — Даже жаль, что привиделось, такое лицо вряд ли можно забыть, — имея в виду его нежный взгляд и добрую улыбку, тихо сказала Узумаки Кушина. — Это всего лишь моя фантазия, — уверяла она себя. … Эти глаза, сияющие теплотой и радостью от встречи с ней, снились ей всю ночь. Во сне она беседовала с этим мужчиной, гуляла с ним по зимнему парку, держа его за руку, любовалась закатом, сидя у него на коленях. Сон был пропитан радостью и счастьем, от которого кружилась голова, нечем было дышать, а просыпаться не хотелось. В этом сне, где она была только с этим блондином, ее одолевало еще одно чувство — чувство постороннего присутствия. Как будто кто-то наблюдал за ними, посматривал исподтишка. Утро тридцатого декабря выдалось теплым и очень солнечным. Кушина надела солнцезащитные очки, попрощалась с мамой и направилась на работу. В голове то и дело всплывало вчерашнее видение. Это лицо не давало ей покоя весь вечер, ночь и утро. Женщина была уверена, что видела его в реальной жизни. Желание увидеть его снова, возрастало с каждой минутой. Улыбка, глаза, вроде были знакомы ей… — Только вот где, где я видела его? — она тяжко вздохнула, стукнула кулаком по рабочему столу и посмотрела на часы — час дня. — Наконец-то, — голубые глаза весело блеснули, — целую неделю отдыха и ничегонеделанья, — пропела Кушина, собираясь домой. Поздравив коллег с наступающим новым годом, красноволосая почувствовала странное ощущение чего-то неизбежного. Чего-то чудесного. Ноги сами несли ее по направлению к подземке. — О, Господи, сколько народищу, — пробормотала она, помогая себе локтями протиснуться к единственному пока свободному месту. Не успела. Его занял пожилой человек, но Кушина не расстроилась — старикам всегда надо уступать место. Она стащила, ненужные в вагоне метро, солнцезащитные очки, и принялась разглядывать пассажиров. Искала его… и нашла!!! Чуть не вскрикнула, увидев голубые озорные глаза, которые смотрели на нее с нескрываемым восторгом, с искренним интересом и лучезарной улыбкой. В голове тут же стало пусто, а руки предательски вспотели. Кушина смущенно улыбнулась… Минато, как только оказался в вагоне, сразу обратил внимание на девушку с красными волосами. Одна линза в ее темных очках отсутствовала, казалось, что девушка похожа на странную панду. Мужчина чуть не поперхнулся, но сдержал смех. «Она работает в отделе кадров», — припомнил Намикадзе. Когда она сняла очки, Минато потрясенно посмотрел на девушку, словно впервые увидев ее. Принялся разглядывать смутно знакомое лицо. Затем его взгляд опустился ниже, ниже, пока не дошел до кончиков кожаных сапожек. В первую очередь его поразили ее глаза: живые, искрящиеся, заглядывающие глубоко в душу. Взгляд этой прекрасной женщины проник в самую суть его души. Минато захотелось сделать что-то безумное, отважное, чтобы поразить ее воображение, заставить обратить на себя внимание. Мужчина почувствовал, что лицо загорело от прилившей к щекам крови. Красивая. Ошеломительная. Нежная. Утонченная. Сексуальная… очень сексуальная даже в пальто и легкой шляпке, из-под полей которой струились великолепные огненно-красные волосы. Мечта. «Что это со мной? — глупо улыбаясь, подумал блондин, неотрывно наблюдая за феей-мечтой. — Фух, как сопливый пацан пялюсь». В очередной раз поглядев ей в глаза, он заметил ответный взгляд полный изумления и… радости? «Как жаль, что я не умею летать». Хотелось воспарить над землей вместе с незнакомкой… «Невозможно! Не понимаю, как он мог залезть по стене и заглянуть ко мне в комнату?! Это точно тот тип, которого я видела вчера, когда наряжала елку… Так, спокойнее, спокойнее, дыши глубже. Да дыши ты, а не замирай как истукан, когда он на тебя смотрит!» — ругала себя Кушина, плавясь под прожигающим взглядом гипнотических глаз. «Это, это судьба!» — Узумаки не сомневалась в этом ни секунды, а чувство правильности происходящего и радость переполняли ее изнутри, даруя надежду на лучшее… на счастье. Даже голова закружилась от пьянящей эйфории. … Машинист объявил ее остановку, сердце сжалось от понимания того, что она сейчас выйдет, а этот милый человек, поразивший ее воображение и затронувший что-то глубоко внутри, уедет, оставив ее со смятением в душе. Кушина отчетливо поняла, что не хочет его отпускать. — Надо решиться, — промолвила она, подошла к нему вплотную и произнесла первое, что пришло в голову — банальное, но самое нужное в данный момент: — Давайте познакомимся? И Минато, конечно, не смог отказать ей. Ее слова и близость перевернули все с ног на голову, и парень выдал: — Нет! — спохватился, откашлялся, стараясь замять свой конфуз. — То есть, да, — почти выкрикнул Намикадзе, чувствуя себя почти на седьмом небе. Ему даже почудилось, что за спиной выросли крылья, и он сейчас взлетит. Месяц спустя. Воскресное утро. Какаши наблюдал за парочкой из-за дерева в зимнем парке. Минато и Кушина неторопливо прогуливались вдоль залитой солнечным светом, заснеженной дорожки. Ловили каждое слово, каждый взгляд, случайное прикосновение друг друга. Узумаки остановилась и озадаченно произнесла: — У меня такое чувство, что за нами кто-то подсматривает, — она повернулась вокруг своей оси, обводя глазами территорию парка. — Точно как в том сне, про который я тебе рассказывала, помнишь? Минато искренне рассмеялся. — Ага, и про мое лицо за окном я тоже отлично помню. — Мужчина тоже осмотрелся. — Тебе просто кажется. Он подхватил Кушину на руки и закружился вместе с ней, но не устоял на ногах и упал в сугроб. — Ох, какая же ты тяжелая, — простонал он, за что получил подзатыльник от придавившей его девушке. — Ну знаешь, не такая я и тяжелая! За такие слова тебе придется извиняться, — она наклонилась и нежно потерлась своими губами об его. — Очень, — Кушина звонко поцеловала его в щеку, — очень, — еще один поцелуй — в губы, — долго, — прошептала Узумаки на ухо и укусила его. Сильные руки Минато сжали талию женщины, и он ответил на поцелуй со всей возможной нежностью и страстью, на которую был способен. Итак, еще одна пара была соединена дарующим с седой шевелюрой и шрамом на левой глазнице. Хатаке светло улыбнулся, радуясь, что его помощь была не напрасной. Он сделал все правильно, помог им обратить друг на друга внимание, найти свое возможное счастье. Все остальное зависело только от них. Только Кушина и Минато могли выстроить полноценные отношения, создать новую ячейку общества — семью. Создать новую жизнь. Настроение было прекрасным: ярким, словно солнышко, радостным, праздничным, сказочным. — Какое великая радость и огромная ответственность — дарить счастье другим. Особенно тем, кого ты любишь, — при этих словах Какаши вспомнил, что обещал своему счастью с упрямым и взрывным характером, быть дома пораньше. — Надо бы поторопиться, иначе она меня... Какаши представил, как его Сакура выходит из кухни, уперев руки в бока, строго спрашивает, почему его так долго не было? Хатаке, как всегда мягко улыбается, берет ее руку в свою, целует каждый пальчик — и он уже прощен, и просто счастлив видеть ее, чувствовать родное тепло, быть рядом, ощущать полноту и осмысленность жизни, осуществление своего человеческого назначения.