За гранью разумного

Крейн проснулся от мягкого гула мониторов. Он почувствовал, что лежит на чем-то мягким, вроде кровати, и запах в комнате сильно напоминал больничные ароматы. Крейн открыл глаза и быстро осмотрелся, не двигаясь. Белые стены, трубки, торчащие из его рук, монитор, подключенный к его сердцу ... он был в больнице. Но как он сюда попал? Он попытался сесть, но что-то дернуло его за запястье. Он посмотрел вниз и увидел свою руку, прикованную наручниками к перилам кровати. Это его разозлило. – Добрый день, – произнес чей–то голос. Крейн удержался от того, чтобы подпрыгнуть от испуга, и вместо этого медленно повернулся в сторону звука. Лейтенант Гордон сидел в кресле рядом с его кроватью, напротив прикованной наручниками руки. – День? – спросил Крейн: – Как долго ...? – Вы провели здесь около полутора суток. Вы истекали кровью. У нас не было другого выбора, кроме как привезти вас сюда. – Сюда? – Крейн успешно сел, несмотря на легкое головокружение и его зафиксированную руку. Он пошарил вокруг, пока не нашел очки и надел их. – В Центральный Госпиталь Готэма. Врачи были обеспокоены. У вас недостаток веса. – Я предполагал что–то подобное. – Вы весите почти на двадцать фунтов меньше, чем при поступлении в тюрьму. И едва ли тогда ваш вес был нормальным! Что случилось? – Еда ... – Вы решились на голодовку, и мы не знаем об этом? Голубые глаза Крейна пронзили Гордона: – Нет, только фанатики–радикалы и невежественные идеалисты способны на голодовку. Быть в их рядах – это уже похоже на сумасшествие. – Тогда что? Что случилось? Крейн смутился, он лишь покачал головой, не настроенный разговаривать о еде. Он задал другой вопрос: – Что произошло той ночью, когда охранник пытался меня задушить? – Я разговаривал с заключенным, пытаясь получить информацию о криминальной семье, Бэтмен пришел мне помочь. Потом мы услышали крики в коридоре, и побежали посмотреть, что происходит. Бэтмен оттащил от вас охранника, но я могу сказать, что он хотел избить вас до потери сознания. Я позвонил в «скорую помощь» после того, как вас вырвало. А теперь ответьте на мой вопрос. – А охранник сказал что-нибудь? – Нет, ничего полезного. Он сказал что-то о необходимости специального лечения, но он не уточнил. – И вы надеялись, что это сделаю я. – Да, я это планировал, – Гордон посмотрел Крейну в глаза, пытаясь найти к нему подход. – Крейн, – начал Гордон мягко, но настойчиво, – врачи сказали, что ваш пищевод сильно поцарапан, и что единственный способ, как это могло бы случиться, если бы вам в горло вставили трубку. – Я этого не делал. – А кто тогда? Крейн… – Гордон постарался, чтобы его голос звучал ласково: – Что случилось? Крейн пожал плечами, нажал кнопку на своей кровати, чтобы принять сидячее положение, и откинулся назад. – Я не назвал бы это специальным лечением. То, что меня вынудили делать. – Тогда, как бы вы это назвали? – Искаженным чувством справедливости ... – Крейн запнулся. – Все хорошо. – Я не испуган,– отрезал Крейн: – не говорите со мной так, будто я устрашен. – Хорошо. В этот момент в комнату вошла медсестра с подносом еды. – Ой, доктор Крейн, вы проснулись, – сказала она. В ее голосе звучали материнские нотки. – Как раз вовремя. – Сестра, пожалуйста, не могли бы вы вернуться через минутку? – Гордон вежливо спросил: – Всего одну минуту. – Ой, ладно, я пойду расскажу врачам, что пациент очнулся. – Спасибо. Она оставила поднос с едой в ногах кровати Крейна, а затем вышла из комнаты. – Вы голодны? – спросил Гордон, беря поднос с едой, чтобы передать Крейну. – Нет, – его желудок не согласился. Гордон похолодел и придвинул поднос чуть ближе: – Крейн… Желудок Крейна снова заурчал. – Я просто не хочу есть. Гордон удивленно поднял глаза: – Вы серьезно? – Я, – он отвел взгляд, – я не хочу есть. – Кран, вы должны поесть, вы уморите себя голодом! – Я ненавижу его, – пробормотал он с неприязнью. Он качнул головой взад-вперед, пытаясь отбросить навалившиеся на него воспоминания. – Крейн! – воскликнул Гордон, – что происходит? – Я не сумасшедший, – пробормотал Крейн, – это всего лишь временное ... это все временное ... Окружающий мир вдруг потерял четкость, он с трудом отвечал Гордону. – Что это « временное»? – Острое стрессовое расстройство ... – Что это? – Это временное… – вдруг Крейн посмотрел на него: – это как ПТСР или посттравматическое стрессовое расстройство. – Почему у вас ПТСР? Потому что, – сказал Крейн, с недоверием разглядывая пищу, – он ..., – Крейн сглотнул и заставил себя проглотить свой невидимый страх: – он кормил меня насильно. Рот Гордона открылся от шока: – Так вот почему он настаивал на том, чтобы вы находились в одиночной камере … – Это сумасшедший мир ... – пробормотал Крейн. – Можно ли убрать отсюда еду? Я бы сам это сделал, но моя рука привязана ... Нет, не думайте, – Крейн посмотрел на Гордона. – Я не сумасшедший, лейтенант Гордон. Это временно, я обещаю. Я просто раньше с подобным не сталкивался. Гордон с сомнением посмотрел на него. – Что со мной будет? – Я не юрист, но либо вы с мистером Редом возвращаетесь обратно в тюрьму, но больше не встречаетесь, либо ... – Есть ли возможность того, что меня могут освободить? Ред будет уверен, я усвоил урок. – Вам понадобиться чертовски хороший адвокат. – Отправится ли он в тюрьму? – Вам все равно потребуется чертовски хороший адвокат.