Гамбит

Света нет, и он не подсознательно напрягается. Он не видит ничего, лишь чувствует. Чувствует адреналин, бегущий по венам со скоростью света, чувствует, как колотится его сердце о клетку ребер, чувствует собственное сбившееся дыхание, чувствует капельку пота, скатившуюся по спине. Он слышит все это, но не слышит ничего другого, кроме тишины. И эта мертвая тишина, не предвещающая ничего хорошего, пугает его сильнее всего. Он пытается дернуться, освободить руки, и наконец-то слышит звук. Скрежет металла – наручники зазвенели, встретив сопротивление подлокотника стула, на котором он сидел. Он выдыхает, чувствуя, как кровь потекла по венам еще быстрее. - Ты знаешь, - раздается ленивый тягучий, как карамель, голос прямо перед ним, - ты знаешь, что человек сильнее всего боится темноты? Он дернулся, и снова зазвенели наручники. - Еще с древних времен человечество боялось тьмы. Потому что тьма несет страх, смерть, боль. Это заложено в генах. Люди всегда боятся темноты, если они чувствуют себя жертвами. Но тьма никогда не застилает глаза, если ты хищник. Мягкий урчащий тон похож на тон тигра, готового вонзить стальные когти в тело дрожащей жертвы. Но тигры тоже любят играть, и он знает это. Играть с умными жертвами. И умные жертвы чаще всего остаются живы, поэтому он сглатывает и, прикрывая глаза, произносит слишком хрипло: - Что тебе нужно? - Ты не глупый, сам знаешь. Он слышит шаги, эхом раздающиеся по полу. Они на мгновение стихают, а после включается свет, от которого он щурится. Постепенно привыкнув к яркому освещению, он пробегает взглядом по комнате, в которой сидит. Этой комнатой оказывается обыкновенный кабинет, со вкусом обустроенный. Пастельного цвета обои, аккуратный узор паркета на полу, несколько репродукций на стенах. Шкаф с книгами слева от него, и рабочий стол напротив. - Я хочу ответ на вопрос, - задумчиво произносит голос, и человек, стоящий у выключателя, внезапно оборачивается и произносит: - Почему именно ты? Он распахивает глаза слишком широко, чем нужно, и мужчина, заметивший это, снисходительно улыбается: - Я знаю. Тяжело принять такое, верно? Но... – он садится за кресло, придвигается к столу и соединяет пальцы в замок, внимательно глядя на собеседника. – Ты должен мне ответ. - Ты мертв. - Если твои люди писали обо мне в газетах, это ничего не доказывает, - отмахнулся от такого заявления мужчина и снова повторил: - Почему ты? - Я не понимаю. - Ты. Чертов. Библиотекарь. С амбициями, доходящими до крыши небоскреба, - шипел мужчина, сжимая челюсти. – ПОЧЕМУ ТЫ?! Что в тебе такого, что ты смог заинтересовать моего друга? Пленник сглотнул и облизнул губы. - Я не знаю. - Чушь, - выдохнул, закатив глаза, мужчина и откинулся на спинку кресла. Он вздохнул и снова выпрямился. Закусив губу, постучал пальцами по поверхности стола, словно собираясь с мыслями, и произнес: - Давай я объясню тебе ситуацию? - Он поднялся с кресла и сделал шаг по направлению к пленнику: - У нас с тобой, - он указал на обоих пальцами, - есть два варианта. Или ты говоришь мне то, о чем я спрашиваю и я отпускаю тебя, или я выпытываю, - делая слог на последнем слове, с видимым удовлетворением произнес мужчина, - и, узнав ответы, отпускаю тебя. Пленник нахмурился. - Ты угадал. Ты в любом случае вылетишь отсюда, и мне не важно, в каком состоянии. Но ты нужен мне живым, так что... Я попрошу своего помощника не ломать тебе ничего жизненно важного. Мужчина сделал несколько шагов по направлению к пленнику и усмехнулся, услышав звон наручников. - Не бойся. Ты ведь акула... А акулы не боятся ничего и никого, разве нет? - Акулы боятся людей, - сглотнул пленник, довольно спокойно взглянув на брюнета, нависшего над ним. Тот кивнул и отошел на шаг. - Ты прав. Акулы боятся людей. Но не боятся их кусать, не так ли? Я наслышан о твоих подвигах. Ты настоящий мошенник, - широко улыбнулся, погрозив пальцем прикованному, мужчина. - Вина? Хотя ты больше предпочитаешь... Виски, я полагаю? Брюнет подошел к письменному столу и, выдвинув нижний ящик, достал пару бокалов. Медленно наклоняя бутылку, заставляя прозрачную карамельную жидкость омывать стенки стеклянной посуды, он чуть наклонил голову и пристально вгляделся в лицо сидящего перед ним пленника. - Прости за наручники, но я не хочу ловить тебя по всему зданию. Мы люди цивилизованные, но меры предосторожности не помешают. Кивок головой и неизвестно откуда взявшийся амбал под два метра ростом возник за спиной прикованного к стулу мужчины и, отстегнув одну пару наручников, подвинул его к столу, на уголок которого присел брюнет. Он медленно кивнул, слегка улыбнувшись, и подал бокал пленнику. - Думаю, что нужно начать со знакомства, не правда ли? - Мы и так знакомы. - Не порти вечеринку, - огрызнулся брюнет, после снова натянув улыбку на расслабленное лицо. - Джеймс Мориарти. - Чарльз Магнуссен, - выдохнул мужчина, принимая бокал свободной от "браслетов" рукой. Воспоминания вытаскивали его на поверхность обыденности, и мужчина, еле слышно застонав, открыл глаза, хотя освещение от этого не изменилось – как была темнота непроглядная, так и осталась. Хотя, немного сощурившись, он смог разглядеть очертания некоторых предметов, стоящих на расстоянии около полутора метров от него. Джеймс дернулся, но это не дало никакого результата – запястья были крепко привязаны к ручкам кресла. - Твою мать, - прошипел мужчина, отчаянно дернувшись в попытке все же оторвать руки от крепкой хватки змеи-веревки, но эта попытка не увенчалась успехом, и Мориарти, выдохнув, успокоился, лихорадочно оценивая создавшееся положение. Он точно помнил, что потерял сознание там, в переулке, предварительно успев вынести мозги тому, кто его ранил – паренек-полицейский сам напросился, и его было совершенно не жаль. Но что было после того, как он потерял сознание – это было большим и жирным вопросом. И дураку понятно, что его нашла отнюдь не полиция – идиоты-полицейские приковали бы к больничной койке, а после отправили бы в суд, как это обычно бывает с представителями закона. Но черная комната и привязывание к стулу было почерком явно не офицеров или детективов. Скорее, недругов. И настроенных довольно решительно, поскольку, желай они ему смерти, Джеймс бы, скорее всего, давно лежал бы застреленным в какой-то яме. Хотя ребята, с которыми он иногда работал, были теми еще психами, которые могли залечивать и пытать до бесконечности, пока он не сойдет с ума – сумасшедших сразу же убивали, поскольку те перестают испытывать страх перед мучителями. Джеймс выдохнул и прикрыл глаза, концентрируясь на слишком частом биении собственного сердца. Хладнокровие и логика – вот, что может сейчас спасти его от пыток или быстрой смерти. Он сконцентрировался на одном лишь слове - «жизнь», снова и снова мысленно выводя его белым аккуратным курсивом в своей голове. Самогипноз поможет скоротать время до прихода похитителя и успокоить порядком расшалившиеся нервы, он знал это на личном опыте, поскольку не раз попадал и выпутывался из различного рода щекотливых ситуаций. Хотя в последнее время такие ситуации случались все реже – виной тому была личная помощница с замечательным именем Мери, которая вынуждена была уехать в далекий Лос-Анджелес по просьбе Джеймса. Так что теперь придется вспомнить все психологические приемы, которые помогли бы ему в создавшемся положении. Мориарти чуть устало улыбнулся и попытался распутать веревку, плотно стягивающую запястья, чтобы хоть чем-то занять себя, но шорох где-то с правой стороны заставил его замереть и напрячься. - Вы совершенно одинаковы, - произнес голос неведомо откуда, и Мориарти превратился во слух. Он определенно слышал этот голос, но где? - Не стоит перенапрягаться, я только поменял повязку. Хотя до сих пор не понимаю, какого черта это сделал – нужно было сдать тебя полиции, и не было бы никаких проблем. Джеймс сощурился и сглотнул, стараясь унять быстро бьющееся сердце. - Джон? - Узнал? – собеседник, судя по интонации, слабо улыбнулся. – Странное положение вещей, да? - Какого черта ты творишь? – поинтересовался Джим, вмиг расслабившись – мягкий и плюшевый доктор явно не вынесет ему мозг так же, как сам Джим недавно вынес молоденькому детективу. - Хотел спросить у тебя. Ты ведь вроде умер. Хотя я даже не удивлен, знаешь. Шерлок пришел через три года, ты пришел через четыре... Все вроде бы закономерно и вполне логично. Что, стрелял из игрушечного пистолета? - Практически, - уклонился от ответа Джеймс и тут же спросил. – Развяжешь? - С чего бы? – тон резко переменился, став отчего-то обжигающе холодным. – Я должен сдать тебя полиции. - Тогда зачем притащил сюда? – Джеймс устало прикрыл глаза, не понимая логики происходящего. Вмиг образовавшаяся тишина напрягла мужчину, и он неловко поерзал на стуле, прежде чем услышал громкий выдох. - Я не знаю.