Глава 11. «Я тебя просчитал»
28 ноября 2014 г., 13:35
Примечания:
хочу больших и развернутых отзывов!
Немая сцена. Егор смотрит на меня. Я смотрю на Егора. По его взгляду невозможно понять, рад ли он встрече со мной. Я на секунду перевела взгляд за спину Егора. Там стоял Дима. Он закрыл глаза руками. Наверно, это очень больно — спустя много лет вновь встретить человека, которого любил долгое время. Я вновь посмотрела на Егора и еле заметно улыбнулась краешком губ. Тут-то он и отмер. Глаза засветились счастьем, на лице появилась улыбка, и он кинулся обнимать меня.
— Юлька, как же я скучал!
— Егорка, я тоже очень-очень скучала. — оторвавшись от Щукина, я обратилась к Диме:
— Привет, Дим. — но он ничего не ответил, а лишь скрылся в недрах квартиры, затем мы услышали шорохи в прихожей и громкий хлопок двери. Мы с Еленой Константиновной вздрогнули. Елена опустилась на стул.
— Егор, теть Лен, простите, но я должна с ним поговорить. — говорила я, уже будучи в прихожей.
— Да, конечно.
— И, пожалуйста, Егор, не говори пока никому, что я приехала. — он кивнул, — Если, конечно, Кислый уже всем не растрепал. — еле слышно добавила я.
Попрощавшись с Егором, я вышла на лестничную клетку. Господи, за что мне все это? Почему все так сложно в этой жизни? Ответов на поставленные вопросы мне никто никогда не говорил. Я и не ждала.
Выйдя из подъезда, я оказалась в растерянности. Я ведь даже не знаю, где его искать.
— Ты предсказуема. — послышалось сзади, обращались явно ко мне, я повернулась.
— То есть ты знал, что я выйду за тобой и воспользовался этим? — задала я вопрос, заранее зная ответ.
— Я тебя просчитал. — усмехнувшись, произнес парень.
— А ты сильно изменился, Дима. — повернувшись к нему лицом, проговорила я.
— Чего не могу сказать о тебе. — подняв брови вверх, произнес он.
Он подошел ближе на несколько шагов ко мне.
— Зачем ты приехала? — грубо спросил он.
— Знаешь, прошлое когда-нибудь все равно настигнет тебя, в любое время. Можешь считать, что сегодня ты встретился с ним. — в тон ему ответила я.
— Не дай бог никому такого прошлого. — он подошел еще ближе, — Ты перед отъездом даже со мной не попрощалась. Друзья так не поступают. — черт, почему он ловит такие моменты, в которые я даже слова вымолвить не могу?
— Я со всеми не попрощалась. — я жуткая лгунья.
— Со всеми, за исключением Кисляка. С ним ты попрощалась. — он обошел вокруг меня, а я повернулась за ним, смотря ему в глаза. — Знаешь, если бы я не был знаком с Андреем с детства, то я бы никогда не поверил в то, что этот парень когда-либо плакал, ну помимо периода от двух до трех лет — это задело меня. Я на себе почувствовала все переживания Андрея.
Я молчала.
— После твоего отъезда команда распалась, понимаешь? Все решили, что в одиночестве им лучше. — я усмехнулась, и тут я не смогла промолчать.
— Да что ты можешь знать об одиночестве? Одиночество — это когда ты один в чужом городе, а где-то там есть твои друзья, но, как позже оказывается, эти «друзья», — я указала пальцами воздушные кавычки, — даже не пишут и не звонят. Вот оно — одиночество. А команду вы угробили сами. — из моих глаз уже крупным градом сыпались нежданные слезы. А Щукин просто стоял и молчал. Расстояние между нами было около полуметра. Я кричала не своим голосом, а он стоял с каменным лицом и просто слушал. Спустя несколько минут нашего обоюдного молчания, он изрек:
— Вы с Кисляком как инь и янь. Раньше Кисляк был белым, а ты черной, теперь же карты поменялись местами. Видишь, как получается, ты в Москве стала слабее, а Андрей в этот момент здесь, в Подольске стал намного сильнее. И… — я больше не хотела ничего слышать.
— Заткнись, Щукин. Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Прощай.
И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, я направилась домой, хватит с меня на сегодня потрясений.
