Тропа Света.

Гусь задумчиво стоял, не обращая внимания на угнетённого Хона, с некоторым непонимание глядящего на старого мастера. Пожилой воин очень углубился в свои воспоминания: уголки губ растворялись в игривой улыбке, но в глазах виднелась тоска, тоска по тому времени, когда всё было можно изменить... - Мы с черепахой были лучшими друзьями с раннего детства, никогда не расставаясь - жили в одной укромной горной деревеньке. Детство не очень задалось для нас. Другие дети не любили Угвэя, их отталкивала его манера изъяснения, думаю, ты понимаешь, о чём я, а меня не любили за то, что я был слишком вспыльчивым и агрессивным. Каким-то образом мы подружились - трудно будет объяснить, как же это получилось, наверное мне нужен был кто-то, кто смог бы как-то помочь мне понять окружающий мир, а ему нужен был тот, кто не отвернётся от него, ни при каких условиях... Он был очень умён от рождения, весел и активен, но имел также странный дефект речи, понимал его лишь я, каким бы странным это ни было. В нас обоих кипела юношеская активность, энергия, он был даже большим непоседой, чем я: ему вечно хотелось испытать что-то новое, будоражащее кровь, именно он подтолкнул меня к занятиям боевыми искусствами, но начал я не потому, что хотел быть очень сильным, а потому, что он этим горит, а затем и меня затянуло также, как и его. - завёл рассказ Лианг, подойдя к стенке и скрестив крылья на груди, - 500 лет назад Китай разрывался от гражданской войны, известной под названием "Справедливая война". Тогда основным боевым стилем был предшественник того Кунг-Фу, которое ты знаешь сейчас , - Ушу. Мы с Угвэем считались элитными бойцами, находящимися при самом императоре, и по велению Вселенной мы оба были одарены способностью слышать её, но даже с ним мы были слепы и покинули нашего повелителя, встав на сторону граждан Китая. Гусь замолчал, прислонившись спиной к стене. Его что-то очень сильно удручало, какая-то тяжелая мысль посетила голову, не отпуская сознание. По его взгляду куда-то в пустоту можно было понять, что эта мысль очень заняла его. Этот задумчивый, холодный взгляд в одно время пугал, в другое же завораживал - в нём виднелась сила, мудрость, "сталь" в характере. Он постоял около нескольких минут молча, после чего взглянул на Хадо, намереваясь продолжить. - Знаешь, что? В твоей жизни когда - нибудь случалось, что все твои идеалы рушились, как ветхий сарайчик при дороге? - Эм, очень неожиданно, - удивленно произнёс Хон, после чего помрачнел ещё сильнее прежнего, заметным стало, что для него это были не самые веселые мысли. В глазах появилось смятение, окутанное неопределённостью - парень выглядел так, будто бы ему задали вопрос, ответить на который было невозможно в духовном плане, - Подтверждаю, подобное было у меня однажды... Около 14 лет назад, когда я покидал Нефритовый дворец и Долину мира : мастер Угвэй выпроводил меня вон, аргументируя своё решение собственной слабостью... - рысь тяжело сглотнул, повесив нос и скрестив руки на груди. По спине парня пробежался холодок, в груди что-то застонало и сжалось. Уходя из Нефритового дворца, молодой воин пообещал себе, что будет гордо идти по Китаю, но на самом деле он был сломлен, подавлен, всё вокруг казалось несущественным и отвратным. Обида, ненависть, злоба, желание отомстить, копились в нем, но его цель не позволяла ему превратить себя в монстра, каким являлся его отец, точнее он делал всё возможное, чтобы показаться не таким. Хадо был уверен, что такова его природа, он - отверженный ученик, разбитый как зеркало, висевшее всегда напротив его прежнего образа. Осколки этого стекла впились в сердце, покалечили душу, мешая молодому воину идти дорогой доблести и чести, свойственных благородному воину. Речи старика очень заняли рысь, и он хотел знать как можно больше, казалось, что история пожилого гуся могла дать что-то особенно важное, что нельзя упускать - каждая клеточка тела парня это твердила, и он сдался этому чувству. - Расскажите мне ещё, я хочу знать больше, это важно. - просил Хон, с холодным любопытством глядя на собеседника. - Ха, будто бы я должен тебе что-то рассказывать! Вот ещё, со всякими сопляками нянчиться, рассказывая им всякие занятные истории!- в шутку съязвил старик, оторвавшись от стены, бодро направившись к костру, после чего сел перед ним. Лианг выдал себя, показал, что рассказ с трудом ему даётся - пытаясь как-то пошутить, он старался подавить тяжесть в своём поведении: движения были резкими, спонтанными, а шаг очень быстрым. Каким бы стойким не казался гусь, он всё ещё был "живым", позволял эмоциям себя контролировать, считая, что так и должно быть. Рысь последовал его примеру, расположившись на холодном полу перед костром. - Что ж.. Если ты хочешь, я расскажу тебе все, что помню....: Далее наш отряд, во главе со мной, должен был атаковать повозку императора и убить оного, так как это было единственной возможностью совершить государственный переворот, но, к счастью, Вселенная послала в это время в Китай одного индийского монаха - проповедника Буддизма со своей ученицей - совой по имени Линг; мудрец согласился охранять императорскую особу. И представляешь: монах этот был мастером боевых искусств, проповедующим своё собственное учение ушу. - Лианг остановился, хихикнув и сняв с огня чайник, вода в котором уже достигла точки кипения. - Ой, тщщщ, горячий, зараза. Гусь шустро подорвался, метнулся в тень за двумя грязными чашками, насыпал туда старого, уже, наверное заплесневевшего, чая и , залив кипятком, протянул одну из чашек Хону. Парень принял чай, но поставил рядом с собой, от греха подальше. - Подкараулили мы карету, выждали, напали. Но потерпели фиаско : этот монах в одиночку приложил нас всех - пятнадцать высокоуровневых мастеров ушу! Все, кроме нас с Угвэем сбежали, а мы вдвоём остались, так как поражение означало для нас позор, и мы не собирались принимать его, и тот монах помиловал нас, взяв в свои ученики. Мы не сопротивлялись его воле, нам хотелось стать сильнее, и мы шли за ним. Бодхидхарма, так его звали, обучил нас своей философии, учившей быть всегда рассудительными и уравновешенными, а также всегда доверять себе; я придерживался, в основном, второго, а вот черепаха соблюдал все заповеди. - старик хмыкнул, после чего сделал первый глоток. Поморщившись от ужаснейшего вкуса чая, он продолжил, - После того, как мы вместе с Бодхидхармой помогли Ли Шиминю вновь занять престол, император позволил создать свой храм боевых искусств. Ты знаешь, как он называется. -старик замолк, давая возможность собеседнику продолжить его мысль. - Нефритовый дворец? Я знал, что его основал не Угвэй, но не было никаких записей о том времени, так что аргументировать было нечем, а Шифу не желал даже слушать меня, - задумавшись сказал Хадо, почесав затылок и устремив задумчивый взгляд в пылающий костёр. Звенья начинали собираться в длинную цепочку событий и укладывались в голове рыси, создавая ясную картину. - Долгие годы мы постигали секреты нашего тела, нашего духа, учились различать хорошее от плохого, развивая свой дар. Линг очень сблизилась с нами, мы стали очень хорошими друзьями, наверное, именно из - за того, что её успехи были очень скудными, по сравнению с нашими. Это была миниатюрная ушастая сова, с короткими лапками; её бежево-белый окрас с чёрными чёрточками, переплетающимися иногда в неожиданнейшие узоры окрас, живые, вечно улыбающиеся оранжевые глаза, влюбляющие в себя каждого, кто в них взглянет, запомнились мне навсегда. К слову, Линг была замечательной, доброй, отзывчивой особой; души светлей я никогда не встречал: каждый раз, когда у нас что либо не получалось, она всегда поддерживала нас, хотя сама не могла и близко подобраться к нашему уровню, каждый раз, когда мы оказывались на краю, она пыталась разрядит обстановку, подбадривая нас своим певучим, тёплым и звонким голосом. Она была своеобразным огоньком, освещающим нашу жизнь. Её все не удавалось, но она никогда не позволяла себе показать свою досаду, была всегда весела и заражала своим позитивом всех вокруг. Наверное, именно поэтому мудрец и решил обучить её.- Лианг улыбался, вспоминая про чудные моменты, проведённые вместе с Линг. По его виду в это самое мгновение можно было сделать вывод, что он испытывал к ней очень нежные, трепетные чувства. - Влияние Бодхидхармы изменило наше мировосприятие: для черепахи мир предстал как пирамида, стоявшая на своем основании, трех дисциплинах: гармонии, мудрость и вере. А мой мир был перевёрнутой пирамидой, стоявшей на своей вершине - вере в определенный исход. Моя философия заключалась в том, что битва - сражение уверенности в её исходе: кто верил сильнее, тот и побеждал, для меня оружием служил - мой дух, а моей защитой - моя вера. Угвэй же был уверен, что оружием служила вера, а защитой - мудрость... - Лианг сделал паузу, переводя дух после увлечённого повествования. Но вот, дыхание восстановлено, язык отдохнул, старик продолжил. - А затем случилось то, что можно считать точкой раскола. - голос гуся стал тише, спокойнее, чувствовалось напряжение. - Странствующий историк, остановившийся в нашем храме, поведал нам историю о Дагосе - исполнителе желаний, находящегося в нашем мире бессчетное количество лет. Наш мастер - Бодхидхарма, обеспокоенный тем, что желание может попасть в плохие руки, отправил нас на поиски двух ключей-браслетов, олицетворяющих Свет и Тьму, нужных для входа к Дагосу в забытом храме Девяти Небес, но строго - настрого запретил использовать их. По наводкам учёного мы смогли отыскать и оба ключа, и храм, но на это ушло долгие 17 лет. За это время наш мастер скончался, и нужно было выбрать нового лидера Нефритового дворца. Не было другого выбора... Мы с моим другом - Угвэем обязаны были сразиться: это был бой не двух мастеров, а двух философий, мы понимали это и поэтому наш бой состоялся. В не очень серьезном бою, схожем скорей со спаррингом, Угвэй одержал верх надо мной; я принял это и стал вторым. Это произошло около Озера Святых слёз, именно в тот день зародилось Кунг - Фу, которое ты знаешь. Закончив свой рассказ, старик продолжил пить ужасный чай, уже не обращая внимания на его качество. Было видно, что Лианг мог рассказать ещё что-то, но пытался завершить разговор на эту тему, но Хон ему не позволил. - А что было дальше? Как вы умудрились прожить так долго? Вы ответили на множество вопросов, но и породили не меньше. Заинтересованно произнёс парень, с надеждой глядя на пожилого мастера, который пытался избежать этого взгляда. - Ты серьёзно хочешь это знать?! А не многого ли ты просишь? Тебе хочется затронуть наверное самую больную для меня тему! - гневно огрызнулся гусь, после чего сделал ещё глоток чая. Прямо сейчас старик выглядел, будто бы Хон загнал ему стальной кол в грудь. Рысь сидел молча, лишь с той же надеждой глядя на своего собеседника; тот же заметил это, и, тяжело вздохнув, начал крутить чашечку в руках, глядя на своё отражение в чае. - Ладно - ладно, я расскажу тебе о том, почему же я сейчас не торчу в Нефритовом дворце, наставляя на путь истинный таких же, как и ты! И почему же я до сих пор не сдох!- со злобой в голосе сказал Лианг, напрягаясь всем своим телом, притупляя ту дрожь, пронзившую его душу. Тема была действительно очень тяжелой для старика, ведь она касалась самой его колоссальной ошибки за всю жизнь. Он пренебрёг доверием и дружбой Угвэя и нарушил запрет Бодхидхармы насчёт Дагоса. - После того, как черепаха стал главным мастером прошло двадцать лет, - начал пожилой воин, - Я заметил, что, несмотря на наш возраст, он был полон сил и энергии, а я, будучи всегда дерзким, полным сил, весёлым и энергичным, начал угасать. Я испугался этого, и этот страх взял надо мною верх. Вся моя мудрость, все годы постижения себя и следования пути Кунг-Фу, как будто бы исчезли. Приближающийся неизбежный закат надвигался на меня, заставляя впасть в отчаяние: мне не хотелось покинуть этот мир, оставить о себе лишь несколько строк в истории... Я выкрал оба ключа, отправился в храм и загадал желание - вечную жизнь. Если бы я знал, что это меня и обречёт... Моё тело было исцелено, сил стало неограниченно много. Моей радости не было предела, хотелось скорее предстать пред моим лучшим другом и совушкой, но когда я встретился вновь с Угвэем, он, в присутствии Линг...Отрёкся от меня. Понимаешь?!А она лишь молча согласилась с ним! - голос Лианга сорвался, переходя в истошный крик души, - Я хотел быть вечно рядом с ними! Постигать себя, мир, учить этому других, а они! Они! Они смотрели лишь на завещание Бодхидхармы и ни на что более! Так просто разорвать связи с тем, кто помогал тебе строить всё то, что ты имеешь. Я просто хотел быть рядом с ними, помогая им в том пути, что они избрали! - гусь помрачнел, голос его становился всё громче и громче с каждым словом, - Я лишился своего лучшего друга, лишился той, что была для меня вечным светилом, своих последователей, - все отвернулись от меня, будто бы я стал каким-то чудовищем, недостойным их уважения и любви, а затем... Отчаяние нахлынуло в мою душу, помрачив рассудок. Сейчас мне трудно осознать, почему же я поддался гневу, взыгравшему во мне и напал на храм, построенный мною же когда-то. Я не осознавал, что это был мой последний шаг в пропасть. Первой против меня вышла Линг, в её глазах я увидел боль и отчаяние, она не хотела сражаться со мной, но хотела меня остановить: она вся дрожала, не могла нормально выговорить ни слова, боялась меня...Мне тогда не было видно этого, взгляни я в те глаза сейчас, наверное в ужасе сбежал бы, проклиная себя, но - я пролил её кровь, и это опьянило меня ещё больше: свет смешался во мне со тьмой, мне было уже всё равно на жертвы, которые я принесу, главным было - утолить жажду разрушения. Далее я перебил большую часть учеников, а затем вызвал Угвэя на бой. Битва была невероятно жестокой, мы оба бились на пределе, но в этот раз...В этот раз победа была на моей стороне. Ярость будто бы раскрыла весь мой потенциал, я с лёгкостью превзошел своего противника. Будучи избитым, тяжело раненным, черепаха вновь просил меня уйти , это было уже не требованием, а жалостливой просьбой, в тот самый момент я осознал, что мой друг не отрёкся от меня... Это я отрёкся от него...И..Убил ту, что ни за что на свете не согласилась бы убить меня..- Лианг замолчал, выкинув чашку куда подальше, тем самым разбив её. Воспоминания резали его как нож, начиная с души и заканчивая сознанием. Тот момент, когда он разочаровался не только во всех, но и в себе. Понимая, что виноватым можно было считать лишь его самого, гусь испытывал невероятные душевные муки, заставляющие чуть ли не взвыть, но гордость, чёртова гордость, оставшаяся даже после падения во тьму, гордость, которая заставляла его двигаться дальше по тому пути, которой он себе теперь проложил. В его живых глаза лишь холод, в душе -мороз, а на крыльях - кровь, кровь тех, кто считал его своим "светилом", кровь Бодхидхармы. - Я стал убийцей, причём кровожадным убийцей. Где бы я ни был, всегда находился тот, кто отвечал на мою провокацию и умирал от моей руки, но это не приносило мне какого-то удовольствия, лишь утоляло жажду жестокости, зародившуюся во мне в тот день. А затем, через много-много лет страданий где-то в холодной тьме, я всё же смог постигнуть ту самую истину, которую пытался донести до нас мудрец: прими себя, не противься своей природе - лишь это даст тебе истинную силу, заложенную в тебе Вселенной. Я записался на турнир, пытался оправдать себя победой, хотел, чтобы в меня вновь поверили, но, как видишь, я так и остался в забвении, получив огромную силу. Имя Угвэя навсегда будет увековечено, а моё... Моё имя так и останется лишь на той чашке, что стоит рядом с тобой! - как-то укоризненно, скорей всего по отношению к себе, сказал Лианг, указывая на чашку с остывающим чаем, стоявшую рядом с рысью. - Я заплатил ужасную цену за свое бессмертие, я стал будто бы призраком: меня никто не помнит, меня никто на знает, будто бы меня просто вырвали из этого мира... Не повторяй моих ошибок, парень. - гусь дерзко ухмыльнулся, с надеждой глядя на парня, который внимал душой каждое слово, - Я не знаю, какой же путь ты выберешь, но знай: Угвэй был всегда мудр, на самом деле черепаха не хотел, чтобы Ханг заявился в Долину мира и забрал тебя, это стало бы настоящей катастрофой не только для них, но и для тебя. - сказал Лианг, положив своё правое крыло на плечо Хона, заглядывая своими живыми, "пылающими" глазами в глаза рыси, - Я вижу в тебе тьму, она пускает корни в твоей душе, но ты должен сопротивляться! Твои попытки сдержать свою ненависть скоро окажутся бесполезными, ты пойдёшь по моему пути, окунувшись во мрак. Прекрати строить планы, надеяться, что месть даст тебе что-то. Наслаждайся своей жизнью, ведь в отличии от меня, ты рано или поздно умрёшь, смирись с этим и сделай каждый миг своей жизни чем-то особенным! Будущее закрыто, прошлое забыто, настоящее даровано, - так учил нас Бодхидхарма, это я пытаюсь донести и до тебя: живи тем, что имеешь сейчас, позволь Вселенной течь через тебя, вести тебя дальше. Моя с Линг история должна показать тебе, как застилающий разум гнев может извратить твою сущность. - голос гуся наполнился юношеским максимализмом, таким приятным для ушей изгоя, запутавшегося в собственной линии судьбы. Слова пожилого мастера пронзили душу Хадо, внося краски в ту неопределённость, что царила внутри парня. Он уже начал забывать, каким был когда-то: маленьким сорванцом, доводящим иногда Шифу до белого каления своим своенравием, как был лучшим другом одной маленькой девочки, которой нужна была эта дружба. В этот момент воин почти очнулся от долгого сна, затмившего его истинную сущность. Желание отомстить вело его вперед, давало силы для достижения своей цели, но отнимало каплю за каплей жизнь, сшивало стежок за стежком душу со тьмой, но сейчас перед ним стоял такой же гениальный, энергичный оптимист - бездарь. Следуя пути спокойствия и тайной ненависти, Хон до сих пор не влип ни в какую передрягу, не лишился головы и достиг прекрасных результатов.. Цель достичь вершин мастерства и отомстить была более, чем приятна парню, и он не хотел отказываться от неё, но история гуся будто бы раскрыла ему глаза. Им овладело странное чувство досады, оно мотивировало измениться. - Да, вы правы, я не должен позволять тьме вертеть мною, прежний Ксин Тао - сын Ханга Тао, убийца по крови, умер, появился Хон Хадо - герой, несущий за собой надежду и свет! - бодро сказал парень. В его глазах запылал огонь жизни, то же самое пламя, что и в тот день, когда он мчался к Тигрице, чтобы порадовать её в День рождения. - Хороший взгляд...- одобрительно произнёс Лианг, вновь задумавшись. Ему казалось, если Хон узнает правду о своем отце, то наступит на те же грабли, что и он, не зная всей сути, Хадо мог вообще споткнуться и застрять где-то в небытие, как гусь. Выбор был сложным, но, почему-то, старик ощущал, что рысь сделает правильный выбор: какой - неизвестно, но однозначно правильный. Почему-то Вселенная молчала на этот счёт. От раздумий об этом его отвлекла вспышка молнии где-то на улице, а затем раскат грома заставил на мгновение замереть. "Ну, что ж... Пора поведать ему о том, как его отец пал..." - родилась мысль в голове старика. и тот сильным взглядом посмотрел на Хона.