Тропа Света.

Чтобы начать новый рассказ, Лианг встал и медленно, задумчиво пошёл в тень, откуда через мгновение послышался шум бьющейся посуды, падение металлических предметов и Бог его знает чего ещё. Всё, что мог наблюдать Хадо - это мелькающий в темноте силуэт старика, который что-то спешно искал, разгребая кучи мусора, скопившиеся в этом подвале за сотни лет. После минуты поисков и жуткого грохота, бессмертный вышел из тени, с каким-то задрипанным, прохудившимся красным футляром в руках, после чего кинул в сторону рыси. Поймав передачу, Хон стал спешно рассматривать её, слегка недоумевая над действиями своего собеседника. Что такого было в этом старом футлярчике? - на эту тему уже начали строиться различные гипотезы в мыслях парня, но оказалась верной самая логичная и примитивная из них. - Это принадлежит Хангу, тебе стоит забрать. - холодно произнёс гусь, надменным взглядом следя за тем, что делает молодой воин. Изгнанник взялся открывать футляр, но железная застёжка уже настолько проржавела, что открыть было невозможно. Недолго думая, Хадо просто - напросто разорвал его, достав оттуда, как бы это ни было странно, целёхонькую, лакированную скрипку вместе с таким же, в идеальном состоянии, смычком. Такого рода музыкальный инструмент был незнаком рыси: любопытно рассматривая его со все сторон, аккуратно дёргая струны, рысь понял, что ничего не понял. Идей, как играть на нем не появлялось, кроме как брянькать лапами по струнам, создавая ужаснейшую мелодию, которую уши просто не могли выдержать. Положив перед собой скрипку, парень поднял глаза на старика, который, улыбаясь, всё с тем же надменным взглядом, следил за действиями молодого паренька. - Вот и я сразу не понял, как играть на ней, целый день сидел, водя смычком по струнам, создавая "шедевры". - произнёс ехидно пожилой мастер, после чего подошёл к рыси и встал подле него. - Этот музыкальный инструмент подарил твоему отцу какой-то странствующий торговец из другой страны, не объяснив, как играть. Так твой папаша сидел неделями с нею в руках, пытаясь научиться, и знаешь что? Ему это удалось. Тогда я распознал в нём крепкий дух, упорство, а также предрасположенность к импровизации, на которой, собственно, строится мой стиль боя. - Импровизация, значит? - понимающе произнёс Хадо, взяв в руки смычок, чтобы попробовать. Смычок коснулся струн, по подвалу пронёсся очередной ужасный звук, режущий слух любому, кто его услышит. Осознав, что это намного труднее, чем кажется, Хон положил скрипку и смычок на пол, после чего вновь взглянул на старика, стоящего рядом, в ожидании рассказа. Было сложно сказать, что Хону не ждалось услышать историю о своём отце, скорей ему хотелось лишь знать, как можно его одолеть и, возможно, Лианг действительно мог пролить на эту тему свет. - Отец твой всегда был максималистом, всегда стремился к идеалу, который для себя строго определил. Когда он пришёл ко мне оборванцем, стремящимся к силе и знаниям, я был этому столь рад, что не заметил тьмы в его сердце. Его появление выглядело, как второй шанс, данный мне самой судьбой. - начал рассказ пожилой мастер, довольно улыбаясь, как маг, постигший новую тайну.- Обучая его, я вспоминал себя, как бурлящая кровь струилась по моим жилам, когда я постигал искусство сражения. Он подавал большие надежды - я ещё никогда не видел, чтобы кто-то так быстро учился, впитывая знания, будто дыша ими. Прошли годы, он встретил твою мать, там все дела, появился ты, он приносил тебя сюда, но, как я понимаю, в твоей памяти этого не закрепилось. - гусь сделал небольшую паузу, Затем... Затем в его голове родилась мысль, что он идеален, а вот окружающий мир убог, и, Ханг решил, используя силу Дагоса, изменить всё вокруг. Потребовав моей помощи и получив отказ, этот высокомерный, амбициозный идиот решил, что может заставить меня силой, но, увы, что тогда, что сейчас я в разы превосходил и превосхожу его... В гневе от своего поражения, как я думаю, он удалился к вам, чтобы вырастить из тебя подпору для себя и завершить свой план, но, как я вижу, ты здесь, предо мной, движимый желанием остановить его, отомстить ему.. - голос бессмертного становился высоким и ехидным, - На тебя же пала его тень, верно? Все, кто узнавал ваше родство, гнали тебя поганой метлой, не так ли? В этот самый момент у Хадо будто бы камень с души упал, ему всегда хотелось поделиться с кем-то своей целью, но было страшно, что его не поймут, будут осуждать за это и угнетения станет в два раза больше. С самого детства Хон варился в таких условиях, что мнения окружающий всегда влияли на его личность, будь то обыкновенное порицание старушонки или же хвальба от Угвэя. Из всего этого выливалось неправильное восприятие мира в целом: всё вокруг казалось каким-то враждебным, агрессивным по отношению к Хону, эта ошибка в сознании рыси порождала в нём ненависть ко всему сущему. Как и его отец, музыкант собирался изменить этот мир и первым, что ему хотелось совершить, было убийство отца, месть ему за то, что тот запятнал не только своё имя, но и имя своего единственного сына. - Да, тень его преступлений легла на нас с матерью, но ваше предположение о моём воспитании крайне ошибочно - Ханг практически не появлялся дома, лишь изредка навещая нас, чтобы что-то сообщить маме. Не более того. Всё, что мы узнавали о нём, было из слухов о его ужасных деяниях. - разгоняясь, начал говорить изгой, тон голоса которого повышался с каждым предложением всё выше и выше, переходя из простого сообщения в нечто отчаянное, пронизанное злобой.- А затем... Затем от нас попытались избавиться, убить нас! Мне чудом удалось спастись самому, а вот ей... Она была слаба в те дни и погибла, расплатилась за грехи отца, в которых была неповинна! - договорил парень, после чего замолк, встав с пола и отвернувшись от гуся. Молодой воин еле сдерживался, чтобы не впасть в истерику; вспоминания о том ужасном дне, когда он чудом выжил, а его мать погибла, выводили разум его из равновесия, затуманивая рассудок. Сколько бы лет он не тренировал свой самоконтроль, сколько бы не проводил в медитации - всё было ничтожным пред теми чувствами, рождающимися в Хадо. Ощущения от гнева, помрачающего рассудок, Хону становилось самому страшно, очень страшно, что в один момент он перейдёт черту, перестанет быть тем, чей путь избрал: как бы печально то ни было, это была не та дорога, которую ему пророчил мудрец-черепаха. Природа Ханга давала о себе знать, его кровь в жилах рыси взывала прислушаться к этому чувству ненависти и стать таким же. Но почему-то сейчас сам изгнанник хотел стать тем самым, несущим свет в этот мир воином, каким был когда-то Бодхидхарма, какими были Лианг и Угвэй или же очиститься от тех пороков, доставшихся ему от отца и зажить настоящей, чистой жизнью, вдохнуть полной грудью чистым воздухом, испить от источника жизни, дремлющего в каждом из нас, пробуждающегося со временем или же навсегда засыхающего. - Подобные эмоции зачастую рождают силу даже в самых мудрейших из нас. Не стоит бояться своих эмоций, нужно их контролировать. Не подавлять, а именно использовать в нужный момент. Рано или поздно тебе понадобится та сила, что сокрыта в них. Надеюсь, когда этот момент настанет, сопляк вроде тебя поймёт это и воспользуется. - усмехнувшись произнёс старый гусь, после чего решил более не задерживать молодого бойца, а наставить его на тот путь, которым нужно было пройти для достижения цели. Лианг подошёл к решетке, преграждающей выход из подвала, дёрнул за ручку и быстро сделал шаг в сторону. Дверь с грохотом упала на пол, от шума у Хона вздыбилась шерсть, а удивлённые глаза изумлённо впились в образ старика. Было странно видеть такого игривого пожилого мастера, который вместо очередных лекций о гармонии, достижимой посредством обретения спокойствия, желает наоборот отдаться порыву чувств, поднимает жуткий шум, постоянно измывается над своим собеседником. Казалось, что стоящий перед ним персонаж не из этого мира, а от туда, где все предрассудки гибнут только зародившись, где все правила разлетаются в пыль, только появившись. Повелитель холодной ночи был из собственного мира, где был абсолютно свободным. - Тебе нужно идти, именно сейчас тебе пора сделать тот самый шаг в пустоту, которая извратила твоего отца, пора наконец взглянуть в лицо собственному "Я" и подчинить его, это даёт настоящую силу. Запомни: правила делают тебя слабее, ты никогда не должен пытаться выдать себя за то, чем не являешься, лишь это позволит использовать весь свой потенциал, заложенный в твою природу Вселенной. - холодно произнёс гусь, взглянув на Хона; в живых глазах старика начал зажигаться огонь той самой жажды крови, которая не так давно наполняла взгляд пожилого мастера, лицо его принимало вид холодного расчётливого убийцы, способного без единого колебания порвать глотку любому, кто встанет на пути, - Но запомни, если ты вдруг собьёшься с пути и падёшь во тьму, и, упаси нас всех Создатель, присоединишься к Хангу, я убью вас обоих и рука моя не дрогнет, поверь мне, парень. Покинув это место, ты никогда больше не увидишь меня. Вид Лианга действительно внушал страх и вызывал трепетную податливость в душе молодого воина: он будто бы смотрел сквозь бродяги, рассматривая в нём все изъяны и выбрасывая их этим взглядом, но лишь единственное не мог сейчас уничтожить этот властный взгляд - той самой силы, которая сдвигает любого к пересмотру всего. Сомнение - имя этой страшной вещи. Ему было странным то, что гусь производил подобное впечатление. Сердце рыси ещё никогда так бешено не стучало, а тело не пронзал миллиард мелких иголок, сковывающих движения, даже дыхание замерло, не смея продолжаться. Хадо стоял, не позволяя себе даже ответить, и лишь напугано смотрел на своего собеседника. "Да, откуда взялся этот старик?! Кажется, будто бы даже воздух вокруг него сейчас замер в страхе, вся жизнь остановилась и ожидала своего конца. Я еще никогда не сталкивался с кем-то вроде него, не являлось еще на моём пути того, кого боится жизнь!" - мелькали, как электроны вокруг ядра, мысли в голове Хона. Казалось, так бы и продолжалось вечность, если бы Лианг не переменился мгновенно в выражении лица: теперь не было всей той жестокости, её подменило чистосердечное желание помочь, а также в глазах можно было прочесть, что желает молодому герою лишь хорошего, но осознанно отрезает путь назад, зная, что тот не потребуется. От этой разрядки ситуации парень с облегчением вздохнул, после чего молча пошел на выход, чтобы покинуть этот промёрзлый подвал раз и навсегда. Закинув по - пути скрипку в свою походную сумку и надев ту на плечо, Изгой лишь напоследок мельком взглянул в глаза старика, пытаясь различить ту доброжелательность, которой и след уже простыл, осталось лишь безразличие. Осознав это, рысь просто перешагнул порог, после чего начал подниматься по лестнице, ведущей наверх, к свободе, но остановился, расслышав позади себя знакомый тихий голос пожилого мастера, который пожелал, чтобы Хадо научился играть на отцовской скрипке сам, интуитивно, на что парень лишь безразлично хмыкнул и противоречиво для данной ситуации улыбнулся покинув это жуткое место оставив Хозяина Холодной ночи навсегда одного. - Вот так заканчивается история моих тренировок... Дальше я лишь странствовал по Китаю, помогая всем, кому могу и узнавая о своём отце, чтобы остановить его. И вот, я знаю достаточно, поэтому вернулся сюда, чтобы закончить начатое. Все слушатели замерли, стараясь представить себе всё то, о чём рассказал их давний друг: их всех охватила неведомая, удушающая тревога, хотя они и понятия не имели, что может теперь произойти, ведь весь рассказ был туманным и заставлял додумывать детали, который были, как осколки в глаза. Непонятное всегда страшно, а тревожный голос Шифу, прозвучавший на весь Нефритовый Дворец, как только первые лучи Солнца соприкоснулись с крышей величественного храма боевых искусств, заставлял кровь стынуть в жилах. - Прости, Хадо, мы должны бежать, учитель зовёт нас! - произнесли чуть ли не в один голос бойцы. Все сразу же, кроме Хона, сорвались с места и побежали по зову своего мастера, рысь же медленно встал, после чего выпрыгнул в окно и перешмыгнул молниеносно через стену, защищавшую территорию святилища мудрости воинов. Направлялся парень в ту же сторону, в которую побежала несколькими часами ранее Тигрица. Так наступала кульминация того самого кризиса, что способен уничтожить этот мир. Скоро героям предстоит познать истинное отчаяние.