Семья.

- На этом наше занятие можно считать законченным, - преподаватель захлопывает толстый фолиант слишком громко, стараясь перекрыть гомон, наполнивший помещение. - К следующей лекции прошу подготовиться более основательно. А так же, соизволить не засыпать во время нее. Тсуна слышит мужской низкий голос прямо над своим ухом и резко вскакивает, тут же чувствуя, как «въехал» во что-то затылком. Чуть поворачивает голову, смотря на преподавателя, держащегося за нос. Парень видит, как меж костлявых пальцев стекает тоненькая струйка крови и испуганно вздрагивает. В аудитории царит непроницаемая тишина. Студенты, обычно во всю смеющиеся над неуклюжестью Никчемного Тсуны, приутихли, толпясь около двери. - Все свободны, - произносит мужчина приглушенно, сквозь ладонь, и группа облегченно выдыхает, выходя из помещения. Савада же косится на дверь, понимая, что его не отпустят так просто. По крайней мере, раньше не отпускали. И в этот раз, судя по взгляду сенсея, поблажки ему так же - не дадут. Парень тяжело вздыхает, сгребая тетрадь и пару ручек в сумку, пряча взгляд за волосами, и тихо произносит: - Извините. Мужчина лишь хмыкает, направляясь к своему столу, доставая упаковку влажных салфеток, вытаскивая одну и прикладывая ткань к отдающему тупой болью носу. - Объясни мне, что ты делаешь ночами, раз спишь на занятиях? Тсуна напрягается. Меньше всего он хочет обсуждать с посторонним то, о чем даже с самим собой разговаривать не хочется. Тонкие брови сводятся к переносице, выдавая задумчивость, словно парень старательно подбирает достойный ответ для преподавателя. Его взгляд мечется от стремительно розовеющей салфетки - к окну, и обратно. - У меня проблемы на работе. – Тсунаёши не врет. И, кажется, что не врет лишь потому, что не умеет. На самом деле, он бы лучше списал все на затяжную болезнь какой-нибудь двоюродной бабушки с другого конца страны, нежели признал свою беспомощность. Списал бы, если бы мог. Мужчина кивает на его слова, устало откидываясь на спинку стула. Он не имеет ничего против этого тихого, вечно находящегося в отдалении от других, юнца. Но работа есть работа. - Ты делаешь так далеко не в первый раз. Я должен сообщить декану, Савада. А сам Савада лишь опускает плечи и голову ниже, зная, что сам виноват. Зная, что далеко не маленький мальчик, и что пора бы уже самому решать свои проблемы. Конечно, можно сказать, что во всем виновата работа, сложный, до жути выматывающий график, но он, пожалуй, никогда не сделает так. Тсуна сам выбрал свой путь. И не собирает отступать. Почему-то, именно сейчас, сидя под пронизывающим до дрожи взглядом преподавателя, парень, как никогда раньше, чувствует это. Осознает то, что ничего никогда не придет к нему в руки само. Наверное, ему не хватало этого «толчка». - Сообщите, сенсей. Я постараюсь исправиться, - учитель лишь кивает в ответ на его слова. - Хорошо. Можешь идти, Тсунаёши. Парень выходит из аудитории, накидывая ремень сумки на плечо, доставая из кармана телефон и долго вглядываясь в экран. - Вот же черт! *** Тсуна нервно топает ногой по полу автобуса, тем самым нервируя и самого себя, и людей вокруг. Каждые две минуты достает телефон, вглядываясь в табло часов, проклиная, кажется, бегущее слишком быстро, время. Он опаздывает. Чертовски опаздывает. - Савада, за последний месяц от твоих услуг отказались три семьи, - его начальница сжимает и без того тонкие губы, теребя верхнюю пуговицу шелковой блузки, - если так пойдет и дальше, мы будем вынуждены… Юноша торопливо кланяется ей, выдавая на одном дыхании: - Прошу вас, дайте мне еще один шанс! Я не подведу. Женщина качает головой из стороны в сторону, не сводя взгляда с копны каштановых волос. Этот паренек мил, и, даже, слегка наивен. Он вызывает улыбку своим видом даже у такой, изрядно зачерствевшей от жизни, особы, как она. - Тсунаёши-кун, к моему сожалению, хороший человек и хороший работник – совершенно разные понятия… - замолкает, натыкаясь на взгляд грустных, карамельных глаз. Помнится, сотрудница отдела кадров упоминала, что парень не продержался ни на одной работе больше месяца. Женщина тяжело вздыхает, - Мы дадим тебе еще один шанс. Если пообещаешь хорошенько постараться, - достает из ящика стола толстую черную папку, кидая на стол, - ознакомься. Чета Хибари. Наши давние, и крайне проблематичные, клиенты. Тсуна бежит буквально сломя голову, взглядом ища среди домов, словно близнецов «вырастающих» из земли по обеим сторонам улицы, один – под номером восемнадцать. Парень наизусть помнит карту клиентов и главное правило – не опаздывать. Если он допустит такую оплошность – с ним даже не заговорят. Об этом красноречиво говорили три строчки в документе, подчеркнутые красным – имена тех нянь, которым дали от ворот поворот только по причине непунктуальности. А Тсуне не хочется так просто разбрасываться шансами, которые, увы, на дороге не валяются. Лоб парня покрыт легкой испариной, которую он пытается стереть рукавом белоснежной рубашки. Савада останавливается лишь перевести дыхание. Упирается ладонями в колени, позволяя сухому кашлю вырваться из горла. Наконец, спустя, кажется, самую долгую минуту в его жизни, Тсунаеши выпрямляется, вдыхая прохладный осенний воздух. Озирается по сторонам, понимая, что время на исходе, и, чуть ли не с девичьим визгом счастья, обнаруживает себя стоящим прямо напротив нужного дома. Нажимает на небольшой домофон, прикрепленный к забору, сразу же слыша звуковой сигнал открытия калитки. Забегает на крыльцо и стучит в массивную деревянную дверь. Створки тут же распахиваются, словно приглашая парня зайти внутрь. И Тсуна заходит. Взгляду карамельных глаз открывается самый настоящий хаос. Конечно, парень никогда не видел, что творится в доме у богатых людей, но, все же, представлял все это немного по-другому. Стройная женская фигура мечется из угла в угол, из комнаты в комнату, скидывая какие-то вещи в большой чемодан, даже не удостаивая его взглядом. Савада, кое-как, заставляет выдавить себя тихое «здрасте». Наконец-то, девушка останавливается, смотря на него не больше пяти секунд: - Инструкции на кухонном столе вместе с ключами. Ребенок у себя в комнате, - она откидывает пышные черные волосы за спину, крича в сторону лестницы, - Кёя, я собралась! Тсунаеши совершенно не понимает, что тут происходит. Как может мать оставить своего ребенка на совершенно незнакомого человека, даже не спросив его удостоверения? На лестнице раздаются шаги, парень поднимает голову и встречается с презрительным, ледяным взглядом стальных глаз. По позвоночнику сразу пробегается дрожь, хочется убежать как можно дальше, что бы больше никогда не сталкиваться с этим человеком. От него исходит давящая, словно темная аура, и чертовски веет опасностью. Тсуне страшно. У Тсуны дрожат руки и подгибаются колени. Этот человек заставляет давно позабытое чувство неконтролируемого страха вылиться наружу, обволакивая, словно черной, густой пеленой. Но он не собирается впустую терять единственный оставшийся у него шанс. Он задерживает дыхание, когда мужчина проходит мимо него и облегченно выдыхает, слыша, как за ним захлопывается входная дверь. Девушка тихо смеется, глядя на него, подхватывает чемодан и выходит следом за мужем, на ходу желая Тсунаеши удачи. И ему кажется, что в этой безумной семейке удача ему обязательно понадобится.