Хранитель

      Хрупкая фигурка девочки висит в космической бездне, в еле видном мерцающем шаре защитного поля. Миллиарды звезд-глаз смотрят на нее. Но ее интересует только одна горсть серебряных искорок. Иногда она выставляет острие глефы за барьер, шепчет что-то себе под нос и чертит невидимую дугу. Но потом снова опускает оружие. Рано, еще рано.       Свободной рукой она достает из невидимого кармана коробок, совсем небольшой. Спичечный, как сказали бы на третьей от Солнца планете спустя больше тысячи лет. Коробок легко помещается на ладони и прикладывается к уху. В космосе звуков нет, ничто не заглушает доносящийся из коробка голос, похожий на шелест метелок сухих трав.       – Принцесса, разве можно сейчас отвлекаться?       – Ничего, все под контролем, – отвечает она зачем-то вполголоса, – Меркурий сообщит мне, когда объект войдет в зону поражения. Но я тоже слежу за ними. Скорость по изменению светимости определила, разброс и угловое ускорение тоже. Еще полчаса ждать.       – Светимость, – шелестит коробок. – А как насчет тех, что не отражают свет?       – Есть два, один в центральном скоплении, другой чуть ниже, но тем же курсом. Вижу их. Просто надоела тишина, захотелось тебя послушать.       – Ну что ты как маленькая, – шелестит коробок, – Так, минуточку… Ты что, простыла? Чего носом швыркаешь?       – Ага, холодно здесь, – отвечает она, стараясь дышать беззвучно. Витой узор на коробке врезается в ушную раковину. Открывать коробок девочка больше не хочет – слишком хорошо знает, что увидит там. ***       Те же узоры покрывали таинственную дверь на самой дальней от Солнца, девятой планете, еле видные в свете факелов. Хранительница врат сама почти сливалась с окружающей тьмой. После недавней вспышки мрак успокаивал, дарил надежду. Может, и не было мириад хрустальных осколков – дурной сон, не более, и когда выползешь из темноты одеяла, снаружи будет солнечный день.       Сэйлор Плутон все видит со своего поста, но ничем не интересуется, кроме своей миссии.       Только напоминая себе об этом, юная принцесса Сатурна решилась поднять глаза на нее и заговорить:       – Сэйлор Плутон, ты стоишь на страже самого Времени. Я не прошу пропустить меня, но ты – ты можешь пройти всего на час назад и все исправить? Что угодно, только не это!       И она протянула сложенные лодочкой ладони.       – Спаси его, умоляю!        Сэйлор Плутон не шелохнулась. В алых глазах ни осуждения, ни сочувствия.       – Нет.       Жезл склонился наизготовку. На это принцессе Сатурна ответить нечем. Она самый опасный воин планет, но Глефа Безмолвия осталась лежать на полу тренировочного зала на Титане. Все ее оружие – слова, жалобные, отчаянные, умоляющие слова против слов холодных и равнодушных, как вечность.       – Но я же хочу исправить будущее, а не навредить! Я во благо!       – Нет блага в изменении того, что уже свершилось, – Плутон неумолима. – Ибо вам не дано знать, не обернется ли горе сегодня победой завтра, а радость – бедой. Удар нанесен, точка выбора пройдена, ветвь вселенной отделилась. Я не дам тебе уничтожить ее.       – Ветвь? – отчаяние мешало сосредоточиться, и Сатурн цеплялась взглядом за узоры ворот, словно хотела вникнуть в их смысл. – Выбор? То есть… Где-то в другом мире все сложилось иначе, и он все еще жив?       – Да, – Плутон снова поставила жезл вертикально, но, угадав росток вопроса, продолжила. – Однако ты там тоже есть, и тебе-этой нет хода в другую ветвь.       Больше ответить нечего, плечи Сатурн опустились, ладони сомкнулись снова, прижимая драгоценный предмет к груди. Она закрыла глаза и не заметила, как смягчились черты хранительницы времени.       Воин Сатурна уже повернулась к выходу, но легкий стук металла о камень остановил ее. Она обернулась. Если прошлое не изменить, то зачем Плутон нижним концом жезла отколола с врат несколько пластин? Зачем сложила из них что-то? И протянула гостье коробок?       – Это не врата, – произнесла Плутон на ее немой вопрос. – Так, форточка между ветвями. Это все, что я могу тебе предложить.       Сатурн бережно, чтобы не спугнуть надежду, опустила полупрозрачную скорлупку в коробок. Резная крышка захлопнулась.       – Внутри него не наш мир, где он мертв, но и не другая ветвь, где он жив. Или оба мира одновременно, но только если соблюдать неопределенность. Открывать бесполезно.       Давая понять, что разговор окончен, смуглая воительница вернулась к вратам, застыла с жезлом в руках. Тишина опустилась на зал, задушила ненужностью любые слова. Сатурн молча поклонилась и вышла, прижимая к груди коробок. ***       – Ладно, утри нос и больше не отвлекайся, – шуршит коробок. – Вырабатывай терпение.       – Хорошо – Сэйлор Сатурн кивает и улыбается, хотя из коробка обладатель голоса не может ее видеть. – Светлячок, а после работы споешь аргусианскую колыбельную?       – Ну сколько раз повторять! – коробок шелестит с таким преувеличенным возмущением, что принцесса чуть не смеется. – Я не светлячок, я сверчок! Я сверчу!       – Но и светишься тоже, – шепчет она, тихонько вытирая глаза.       Если открыть коробок, внутри окажется пепельно-серая, пустая скорлупка. Проверяла уже. Плутон права – неопределенность не выносит прямого взгляда. Но спасибо ей за то, что голос возвращается, если опустить крышку обратно. ***       – Может, хватит на сегодня? – снова заныла девочка в темном сэйлор-фуку. Глефа Безмолвия в тонких руках чуть не клюнула пол. Светящееся насекомое от возмущения подпрыгнуло на ее плече.       – Аккуратнее, принцесса! Это тебе не учебный деревянный жезл!       – Какая разница, – надулась девочка, – Я ведь формулу не сказала.       – Все равно с оружием в руках отвлекаться нельзя, – застрекотал ей в ухо наставник. – По расписанию до конца занятия еще тридцать две минуты, которые можно потратить на тренировку силы и точности. Особенно точности. Одной силы воину Сатурна недостаточно, а без аккуратности он может стать таким же… – в последний момент сверкающий хранитель-наставник зажевал слово, – как те, с кем он борется.       Воин пробудилась недавно, и знак Сатурна на лбу под диадемой иногда чесался. Раздражал. Еще больше действовал на нервы скрипучий голос наставника. Подумать только, когда Королева Луны представила избраннице Сатурна ее хранителя, тот показался ей красивым: бело-хрустальное точеное тело, словно залитое изнутри алмазным светом, изящные усики, тонкие складные лапки…       – Если я такой плохой воин, то зачем королева Серенити меня выбрала? – топнула принцесса ножкой в высоком сапоге.       – Не королева тебя выбирала, – в голосе наставника заскрипели нотки раздражения, – а судьба. Серенити лишь огласила выбор. Никто не рождается великим воином, для этого всем, даже ее величеству, приходилось много и прилежно учиться. Так что, принцесса, довольно пререканий.       – Хорошо, светлячок, продолжим. Что мне дальше делать? Взмах вбок или блок удара?       – Да сверчок я, а не светлячок! – снова подпрыгнул он.       – Но ты же светишься. Значит, светлячок.       – И что? У нас на Аргусе все светятся – и мыши, и слоны, и тараканы. А павлины! Видела бы ты павлинов… Если будешь слушаться и тренироваться усердно, то в выходной отправимся на пикник на мою родину. И на остальные спутники Сатурна можем заглянуть – должна же ты знать окрестности планеты, что доверила тебе силу. Ах да, еще нужны уроки этикета разных небесных тел – приветствия, прощания, правила разрезания пирога…       Принцесса с видом пай-девочки только кивала. Говоря о родном спутнике, сверчок мог увлечься и забыть про надоевшие уроки. Собственно, именно для этого она и обзывала его светлячком.       – …но это после обеда. А сейчас вторая позиция, удар сверху на пятнадцать градусов и ни минутой больше. Наизготовку!.. ***       – Хорошо, расскажу что-нибудь, – откликается коробок, – а ты взамен молчи и держи глефу наготове. Терпение вырабатывай. Не бойся, ты справишься, ты хороший воин.       – Я и не боюсь, – кивает девочка. – Это ведь не вторжение, а просто пригоршня камней со льдом. Мусор космический. Подумать только, воины планет дворниками работают.       – Но это опасный мусор. На такой скорости даже небольшой астероид может наделать бед на обитаемых планетах и спутниках. Вы остаетесь защитниками, даже когда делаете работу дворников, – коробок замолкает, но тут же добавляет другим, веселым тоном. – А чтобы не скучать, представь, что держишь в руках метлу. ***       Снова сверчок говорил с ней из коробка, как ни в чем не бывало. Те же поучения, те же рассказы об обычаях разных планет. А тем временем солнечный ветер уносил с орбиты мерцающие осколки. У Сатурна много спутников, одним больше, одним меньше – какая разница?       А сверчок пел о сверкающих павлинах Аргуса. Сэйлор Сатурн была готова разбить коробок насовсем. Дар воина времени не принес покоя.       Надо было сразу же… Сейчас уже поздно, скорее всего. Слабость придумывала тысячи причин, чтобы никуда не идти. Много ли сил в тонких, детских еще руках, чтобы победить эту слабость?       Победила.       Мелькнул свет телепорта, и девочка-воин упала на колени перед среброволосой женщиной.       – Королева Серенити! – заговорить было куда трудней, чем поднять глефу. – Это моя вина! Я откажусь от звания воина, я недостойна, только воскресите его! По-настоящему, не так. Вы же можете…       Принцесса Сатурна уронила к белому кружевному подолу короткий жезл, ее фуку распадалось на ленты, оставляя фиолетовое платье. Медленно подняла она взгляд на королеву.       Но серо-голубые глаза были полны печали и сострадания.       – Бедная моя девочка…       Белые, теплые, нежные руки опустились на плечи Сатурн.       – Я не воскрешаю мертвых, я лишь направляю души к следующему перерождению. Но связь хранителя и воина нельзя разрушить, как не сможешь ты перестать быть воином. Это судьба.       Жезл трансформации лег обратно в маленькие ладони.       – Более того, – продолжила королева, – твое обучение закончено, пусть и высокой ценой. Задумывалась ли ты, почему ты младше остальных воинов? Сэйлор Сатурн всегда младшая – потому что ей намного чаще приходится рождаться заново. Не все воплощения справляются с такой страшной мощью. Сила Сатурна дается вам судьбой, но умение совладать с ней вы должны взрастить в себе сами. Теперь же ты знаешь, что такое сила и ответственность, и не забудешь никогда.       Лунный жезл взлетел к зениту, серебряный луч ушел в черноту, к внешним планетам.       – Moon Stay Forever!       Когда принцесса Сатурна вернулась на Титан, ее встретил тот же хрустально-белый свет. Осколки Аргуса выстроились в кольцо, чтобы вечно вращаться вокруг Сатурна и озарять небеса его спутников. Сверкающий обруч памяти сковал сердце девочки с бездонными глазами. ***       Чужие сверкающие точки вырастают в пятна. Кончик глефы замирает чуть выше и правее скопления метеоров.       – Шесть, пять, четыре…       Воин Сатурна ждет, не мигая, не шевелясь.       – …один. Pacific Crush!       Взмах… нет, не взмах – так, легкий росчерк, со стороны никто не заметит его абсолютную точность (полтора квадратных градуса, не больше).       Но метеоры замедляют бег, расплываются туманом. Облачко тонкой пыли висит недолго и вскоре рассеивается, как от порыва ветра. Впрочем, почему "как"? Кроме солнечных ветров, есть еще воин Урана, которая сегодня тоже присоединилась к уборке.       Между знакомых звезд снова чернота. Значит, метеоры действительно были обычными, как прогнозировала Сэйлор Меркурий. Без пассажиров.       Если Глефа Безмолвия бьет по обитаемому небесному телу, свет душ, что враз лишились жизни, еще долго цепляется за обломки.       Кольцо Сатурна дает больше света, чем ледяной спутник Аргус, что когда-то вращался вокруг планеты. Кольцо видно почти всегда. Оно сверкает и переливается тем самым оттенком. Прищурившись, можно представить миллионы светлячков и сверчков, мышей и слонов, и даже павлинов.       Всех, кто жил когда-то на Аргусе. ***       Новоиспеченная Сэйлор Сатурн с куда большим удовольствием бы послушала про разные другие миры и их обитателей. Но сверчок на ее плече упрямо скрипел, что надо тренироваться и учиться, и еще раз тренироваться и учиться, надо быть внимательной и осторожной, следить за оружием, следить за своими мыслями и словами. Хорошо Серенити-младшей – ее кошка почтительно ходит в паре шагов от своей подопечной, а не нудит в самое ухо.       – Четче, принцесса! Сила прилагается не только для начала замаха, но и для завершения. Нужно контролировать движение от начала до конца…       Чем бы его еще отвлечь? Про Аргус спрашивала, про Луну тоже, про обед и планы на праздники… Разве что про другие учебные предметы. Тоже скучно, но все лучше, чем руками махать.       – Светлячок, а почему…       – Ты опять за свое…       – …почти все атаки начинаются с Silence, и только Pacific Crush…       Договорить они не успела. Древко в руках завибрировало с низким, еле различимым гулом. Формула! Произнесенная вслух! Энергия рванулась от похолодевших рук вверх к лезвию. От неожиданности Сатурн вздрогнула и выронила глефу. Но прежде разорвался контакт воина и оружия, и оно стало простой вещью из редких металлов, лезвие успело описать дугу и выплеснуть энергию разрушения.       Стих стук глефы о плиты пола, его сменил звон осколков купола над залом. Точно так же могли рассыпаться в искристую пыль и внутренние планеты, сожженные взорванным Солнцем. Однако на пути падения глефы оказалось ничтожное по сравнению с небесными телами существо. Когда сверчок успел спрыгнуть с плеча подопечной, она не заметила. И удар выкосил только узкий сектор, куда попал всего один спутник Сатурна. Сила, стирающая планеты, формируется чуть дальше кромки лезвия, и сверчок принял на себя лишь физический удар. Но и его хватило, чтобы раздавить тельце из тонкого хрусталя.       Аргус стал облаком льдин и льдинок в полной тишине - защитная сфера окружила Сэйлор Сатурн в разгерметизированном зале, отсекла все звуки. Бесконечная секунда… А потом обрушился стук сердца в ушах, и страх встал комом в горле, да так, что ни крикнуть, ни вздохнуть. И сквозь ужас, сквозь сопротивление разума проступило слово: «непоправимо».       Она отбивалась от этого слова, она бережно подхватила смятое тельце и надежду, направила мысль-волю для телепорта на спутник третьей от солнца планеты, где жила Надежда во плоти.       И остановилась.       Как показаться на глаза королеве Луны, что когда-то назвала маленькую девочку хранительницей планет, воином-защитником? Сэйлор Сатурн отвернулась, не в силах даже смотреть в сторону солнца. Темнота за кругом планет манила, обещала укрыть забвением. Вместе со своим страхом и разбитой скорлупкой девочка нырнула в темноту. Где-то по краю Солнечной системы, почти не отбрасывая света, кружились Плутон и его темный то ли спутник, то ли двойник Харон. ***       Маленькая девочка Хотару не помнит прошлых жизней. Она просто любит отражения огней в стеклах, маленькие лампы-ночники и фонарики. Особенно если лампа неплотно сидит в патроне и издает еле слышное потрескивание, словно рассказывает про неведомые миры. Папа говорит, что это плохо, и вкручивает лампу обратно. Папе виднее, он ученый. Он исследует все на свете и за обедом по воскресеньям рассказывает удивительные истории про свою работу. Не всякие детские книжки такие же интересные. Ну, разве что «Алиса в стране чудес». Хотару любит истории про Алису и тоже мечтает попасть в другой мир. По ночам ей снится, что там ее ждет давний друг. Поутру она не помнит снов – только непонятную тоску. Когда папа рассказывает, что на работе они будут заглядывать в другую галактику, Хотару напрашивается с ним. Это же приключение! Вдруг из черной дыры выскочит белый кролик?       Она не помнит, что произошло тогда. Кажется, кролик был не белый. Или не кролик? Или вообще ничего не было? Но все окна и зеркала теперь занавешены. За папиными очками виднеется кто-то чужой, в очках отражается тоже незнакомый кто-то. Словно смотришь беззвучное кино про другую девочку и ее папу сквозь толстое стекло. Ночники горят молча и ничего не могут подсказать. ***       А кролик еще придет, но попозже и розовый.