Who the fuck is it going to be?

— Я в порядке, Сэм, все нормально, — пробормотал я в трубку радио и устало откинулся на спинку стула. Пиздеж чистой воды. Я бы и сам себе не поверил, если что. На том конце трубки последовало многозначительное молчание. — Ja, gut. Не передумал свергать режим Хойта? Задачка будет со звездочкой. Человеческая жизнь для него — ничего. Прямо сейчас он проворачивает одну из самых крупных операций по продаже рабо... Людей. Я усмехнулся про себя. А для Вааса, как будто, жизнь — что-то? Есть ли хоть у кого-нибудь на этом острове душа? Да я и сам хорош: только Деннис вручил мне деньги на пушку в нашу первую встречу, я так и полетел, убивая направо и налево, как будто готовился к этому с яслей. Оказалось, для меня это не просто не проблема, а так, очередная ступенька, чтобы почувствовать себя героем-спасителем, почувствовать свою важность, весомость. Сколько времени уже прошло с того момента? Как много людей я убил? Я понял, что задумался, когда на том конце трубки раздался вопрос: — Джейсон? Ты еще здесь? — Да, сорри, — я подобрался и стряхнул с себя сомнения, — самое время перейти к действиям. Мои братья и друзья до сих пор у Хойта. Ракьят заслуживает свободы. Когда я был на Южном острове, там… честно, пиздец. Нам нужен план. Можешь сказать, что у нас сейчас есть? Сэм еще несколько секунд помолчал. — У вас, — подчеркнул он, — есть я. Ты уже знаешь, что Хойту нужен нож туземцев, который потерян, — его голос произнес это с истерически оптимистичной ноткой, — а еще, со временем, Хойт собирается продать архипелаг другим группировкам, которые не оставят на нем и камня на камне. Также, мы оба знаем, что нам нужен Ваас в этой войне, а Хойту хочется его стереть с лица земли, но пока, я думаю, формально они обмениваются милостями. Что, кстати, скажешь про Вааса? Я издал смешок. Что я могу сказать про Вааса? «Я хуй знает, что с ним сейчас происходит, в последний раз он отсосал у меня по пьяни, чтобы что-то доказать, а потом кинул меня, не дав кончить. А еще мы трахались и целовались, но это все было не так, как ты думаешь, Сэм, без сраной романтики, потому что прям в процессе он мне не раз двинул, а я его ненавижу. И я не гей. Был», — захотелось сказать мне. Но я придержал коней и решил не травмировать психику Бекера такими подробностями. — Ну, — я громко вздохнул, чтобы Сэм услышал на другом конце радио, что ответ дается мне с трудом, — он, определенно, хочет ебнуть Хойта. И много злится. Как всегда, впрочем. Мысленно я рассмеялся от своих слов «злится». Это было крайне мягко сказано. — Он делился своими планами? — Думаю, Сэм, ты переоцениваешь мою значимость, — я до сих пор не имел ни малейшего понятия, что там, в голове Вааса, происходит. — Он собирается завладеть островами. Он знает, что связаться с тобой сможет только через меня, а, значит, по крайней мере, для этого я ему точно нужен. «Только ли для этого?» — пронеслось у меня в голове. — А еще он тебе не доверяет, — заключил я. Сэм прыснул. — Еще бы, я бы тоже не стал. Стало быть, не скажешь, где вы сейчас? Я уважал просьбу Вааса не сдавать штаб, вроде как, не только это — один из последних крупных аванпостов, который остался в порядке после бомбежки остальных, но и лично для него значимое место. Да и я не собирался куда-то еще бежать и прятаться, уж набегался. Мне не хотелось снова оказаться погребенным из-за взрыва в пещере с Ваасом наедине. — Не скажу, — уклончиво сказал я, — к тому же, я и сам не знаю. Сейчас у меня нет ни карты, ни планшета, а остров, кажется, бесконечный, каждый раз я нахожу новые схроны. — Окей, не важно, — быстро прервал меня Сэм, — мне это, на самом деле, и не нужно. Я предлагаю связаться сегодня вечером и поговорить про дальнейшие планы. Я, Ваас и ты. Только мы. В 9 вечера. Понял? Сможешь организовать? — Да. Я не успел спросить про своих родных, как они там, видел ли Сэм их, или добавить что-то еще, как рация пискнула, а линия зашуршала помехами вместо голоса Бекера. Он отключился. Я положил радиорубку на стол и посмотрел на дверь. Сэм связался со мной рано утром, пока, видимо, пираты и наемники спали, хорошо, что я сам-то услышал и смог проснуться, чтобы ответить. Что ж, день только начинался, сегодня мне предстояло еще много классной и дружественной коммуникации с пиратами Вааса и им самим. Прям сплошное удовольствие. Я еще не отошел от прошлого нашего диалога, сутки назад, ночью, когда мне пришлось дрочить себе после выходки Вааса, чуть ли не со слезами на глазах, скрипя зубами и представляя картину, которую я видел, когда он был передо мной на коленях и смачно сосал. С одной стороны, я дрочил и плакал, от омерзения к себе, а с другой, честно говоря, как же мне было хорошо, когда он смотрел на меня снизу вверх. Я мотнул головой, отгоняя воспоминания, когда почувствовал, что внизу живота потяжелело. Еще этого не хватало. Как мне поговорить с ним? Ворваться в дом с ноги и сказать, чтобы он пришел на разговор? Попросить Карлоса сообщить Ваасу, что он мне нужен? Кажется, Монтенегро разрешает им заходить в дом. Отправить голубя? Я поднялся со стула и решил посмотреть, что в этом вагоне-комнате есть из вещей. Красная джинсовка порядком мне надоела, а утром, как проснулся, я заметил, что в углу, рядом со шкафчиком с оружием, стоят коробки и несколько чемоданов путешественников. Там явно должны быть какие-то вещи. В лагере Вааса всегда было полно утащенного у туристов-пленников барахла. Я открыл один серый жирный чемодан и с радостью обнаружил, что он был мужской. Сверху на вещах лежал красный паспорт. Буквы на нем порядком истерлись, но, вроде бы, я узнал что-то азиатское. Владельца звали Ли Вэньхуа, его имя было написано по-английски под иероглифами, которые я, конечно, прочитать не мог. 1993 год рождения. Я поджал губы, мысленно извиняясь перед беднягой. Наверняка, он поехал на пляжный отдых, чтобы оторваться и отдохнуть, а угодил в работорговлю к пиратам. Чудненько. Я пошарился в его вещах и, к своему счастью, нашел летние хлопковые черные штаны, как раз на такую жаркую погоду, как на Рук. Они были без карманов, простые прямые штаны. Я сильно устал от армейской одежды, которую не снимал неделями. И вообще, мог я себя хоть немного почувствовать человеком? Я выбрал себе также белую льняную рубашку и надел под нее белую плотную майку. В багаже также были некоторые украшения, но, за ненадобностью, я решил оставить все внутри, кроме кожаного широкого черного браслета. Под него можно было что-нибудь спрятать, ножик, например. «Чего это я так разоделся? Для кого? Пиратов?» — спросил я у себя. Я завершил свой туалет, умылся, посмотрел на себя в зеркало и чуть не охнул. Н-да, одежда-то смотрелась достойно, поскольку я сильно исхудал. Но мое лицо оставляло желать лучшего: кожа после ожогов вся какая-то стянутая, тонкая, того и гляди — отвалится. Глаза огромные и бешеные, брови надвинуты, а волосы — отдельная песня. Они и так были непослушные, но сейчас отрасли и топорщились в разные стороны, нижние кончики почти до плеч, макушка тянется к солнцу. — Спросить у пиратов про парикмахера, — сказал я своему отражению. Оно в ответ мне кивнуло. День начинался.

***

— Есть закурить? — после худо-бедно какого завтрака в палатке с пиратами, где можно было перехватить простой паек, я заметил Карлоса, шатающегося рядом с машинами. Он сгрузил какой-то ящик в джип и ждал остальных. Вижу цель — не вижу препятствий, я решил начать с него. Карлос кивнул и достал пачку, протянув мне, чтобы я взял сам. Вообще-то, я не курил, но как подступиться к пирату по-другому не знал. Что там, на материке, обычные люди говорят для приличия? Как были твои выходные? Я грустно улыбнулся своим мыслям — совсем одичал на острове. Он тоже взял сигарету и поджег себе и мне. — Ну че, Белоснежка? — кажется, он был настроен миролюбиво, а, может, ему было не охота тратить на меня силы. Или утро для него было слишком раннее. — Ну, че, — вторил я, затягиваясь и морщась, его сигареты были пропитаны тропической влагой, вкус у них был тяжелый, горький, — уже второй день Вааса не вижу. В лагере все куда-то снуют, приезжают, уезжают. Карлос поднял брови и хохотнул. — У нас тут дела тоже вообще-то, — сказал он, — тебе же лучше. А босс еще не появлялся с утра, вроде бы, он вчера ночью ушел в дом после попойки, а мы вот сейчас уже поедем. А тебе-то что? Соскучился? Он гаденько улыбнулся. Я скептически посмотрел на него. Видимо, пираты до сих пор считали, что я — просто пленный, которого отдадут в оборот. Открыто никто из них на меня не кидался и не посягал, они больше сторонились «Белоснежку» и мало кто заговаривал. Не пленный, но еще и не свой. Незримое присутствие Вааса чувствовалось, даже когда его не было. Как там Монетегро сказал? Принцесса возвращена в башню?* Может, пираты сами не хотели лишний раз связываться со мной, чтобы не огрести? «Очень самоуверенно, Броди», пропел Монстр у меня в голове. — Куда поедете? — задавая вопрос, я не рассчитывал получить ответ, поэтому был очень удивлен, когда Карлос показал рукой на составленные друг на друга ящики во внедорожнике. — Босс сказал свезти сюда кой-какое вооружение, товар, всякое, — буднично сказал он. Я почувствовал, как сердце пропустило удар. Факт, что Ваас тоже занимался работорговлей, готовил людей под приезд Хойта, и продавал наркоту, вершил судьбы, как-то благополучно мною забылся. Давно я не был участником жизни лагеря пиратов. — Окей, — я пытался казаться как можно более невозмутимым, — слушай, а что с этим домом? Я не видел раньше, чтобы на аванпостах были какие-то постройки. Я посмотрел на тот самый дом, куда мы с Ваасом зашли первый раз, как только приехали в лагерь. Монтенегро больше проводил время внутри него, чем снаружи. Дом, с виду похожий на викторианский, смотрелся странно между железных хаотичных построек пиратов, палаток, мусора, бамбуковых клеток с собаками и ящиками оружия. Зная, что Эрнхардт живет в таком доме, я решил, что, скорее всего, это старые постройки. Японцы? Ракьят? Карлос пожал плечами. К внедорожнику начали стягиваться другие пираты, кто-то кратко бросал два-три слова и садился вперед или скидывал что-то внутрь машины и уходил. Меня они не замечали. — Я тебе тут не скажу. Вот, если бы ты Бена спросил, то он, может, ответил бы,— казалось, смерть Бена тоже затронула Карлоса, голос его звучал неуверенно. Я не знал, сколько времени они друг друга знали, но достаточно, чтобы помнить и говорить о нем, — вроде как, босс уже жил в этом доме. Давно когда-то. Хуй знает, видимо, нас тогда еще не наняли. Ну ладно, Броди, — он хлопнул меня по плечу с размаху, отчего я чуть не присел, — давай бывай. Карлос начал залазить во внедорожник и я, спеша, подбежал к двери и задержал ее руками. — Погоди, мне нужно поговорить с Ваасом, ты к нему не зайдешь? Ну, типа, узнаешь? — я старался не звучать отчаянно. В целом, меня бы очень даже устроило, если бы Карлос и сам поговорил с Монтенегро, но сообщать, что мы связываемся с Сэмом, было нельзя. Ваас выгнал меня из дома в последний раз, да я и особо не рвался в гости. — Ага, щас, — пират хлопнул ладонью по рулю и охнул, — иди нахуй, Белоснежка, я туда не сунусь. Шеф с попойки, утро раннее, еще даже не вставал. Вдруг у него там приход? А я — что? Я в камикадзе не записывался. Он покрутил пальцем у виска и завел машину. Потом подмигнул мне и кивнул на дверь дома. — Но тебе удачи там, амиго. Она тебе понадобится. Bon voyage! Пираты спешно выехали со стоянки и покатили в тропическую сельву, оставив меня одного в моих страданиях. Я вздохнул. Джейсон Броди был бы не Джейсон Броди, если бы просто сел и ждал, пока Спящая красавица Монтенегро очнется. Приключения — мое второе имя.

***

К моему удивлению, дверь в дом оказалась не заперта. Ваас не искал уединения, а, может, ему было и насрать. Он бы застрелил любого входящего. Я тихонько зашел в темноту прихожей и прислушался. Ветер задувал между деревянных стен, но, помимо этого, и скрипа половиц, больше звуков не было. Я сделал плавный вдох и выдох на десять счетов. В конце концов, я же тот самый Броди, который ступил на дорожку войны с рукским кортелем, отвоевал аванпосты, пережил несколько дней рядом с Ваасом в закрытом пространстве, мне всё нипочём. Но оставался тот факт, что последняя наша встреча была весьма неоднозначной, а, проще говоря, я до сих пор был в ахуе от повторяющихся выходок Вааса. Но он и не думал прекращать. У меня не было времени подумать и пораскинуть мозгами, как я отношусь к тому факту, что он явно заинтересован не только в нашем плане, но еще и моей заднице. В прямом смысле. В груди стало тяжело, а Монстр внутри сжался, как перед прыжком, хоть и видимой опасности не было. Передо мной был коридор, справа лестница, ведущая на второй этаж, а слева проход в гостиную, где я уже бывал, в конце коридора оставалась еще одна закрытая комната. По лестнице Ваас точно не стал бы подниматься. Я решил начать с гостиной, поскольку она была без двери. Во всем доме были задернуты шторы, поэтому с первого взгляда казалось, что сейчас ночь. Я медленно приблизился к проходу и заглянул с краю. С облегчением, я обнаружил, что Ваас тут. Отлично, хотя бы искать его не нужно. Я вгляделся в темноту и понял, что Монтенегро спит на диване, лежа на спине, его ноги скрещены, а одна рука подпирает голову. Вторая рука была опущена к полу. Рядом с диваном лежали пустые бутылки, кажется, рома или виски. Я покачал головой. Я сделал пару шагов вперед, когда предательская половица резко скрипнула, как всегда, в неподходящий момент, чуть не заставив меня испустить дух. Ваас вздохнул и пошевелил подбородком, но глаз не открыл. Я молча выругался на половицу. Что мне нужно было сделать? Начать говорить и разбудить его? Поцеловать в лобик, как мамочка, и сказать, что пора в школу? Нассать на него? Последний вариант мне очень даже нравился, но я живо представил себе, как Ваас срывается и выстреливает мне в лоб за такую шутку. Но вариант заманчив. Как-то поздно, с сожалением, я подумал, что заходить все же не стоило. Дождался бы пока Монтенегро выйдет на улицу или кто-то из пиратов его разбудит. Дебил. Я подошел вплотную и посмотрел на лицо Вааса. Оно было спокойным, ничего не выражающим, его не мучили кошмары, создавалось ощущение, что, когда он спит, сознание покидает его. В гостиной было жарко из-за закрытых окон и разгоряченного спящего тела. Под его майкой размеренно поднимался и опускался живот. Он не храпел и не разговаривал во сне, просто дышал. Спал ли он, притворялся? «Убить?», промелькнуло у меня в голове. Но я быстро отогнал эту мысль. Уже пытался. Полный fail. Я обошел диван и остановился у края, со стороны его головы. Руки так и чесались сделать что-нибудь. Внутри зародился истерический смех, так и хотелось поддаться этому чувству, что ты — бессмертный, поэтому можно все. Я заулыбался, как Гринч, который своровал рождество. Следуя какой-то гнусной мысли, я медленно опустил руки рядом с его плечами, чтобы, в случае чего, схватить и прижать их к кровати, и склонился к его виску. Одна, еще одна секунда. «Что я делаю?», я понятия не имел. Но дыхание Вааса вроде бы не поменялось. Почувствовав тепло его кожи рядом со своим лицом, я набрал воздух в легкие, но вместо того, чтобы гаркнуть что-нибудь ему в ухо, я чуть было не потерял сознание, когда Ваас, будто и не спал секунду назад, резко, четко и громко сказал: — Очень грубо, Джесси, ты вообще понимаешь, как ты, блять, грубо поступаешь? Монтенегро резко схватил мои ладони, лежавшие рядом на подушке, и прижал их к своим плечам, когда я дернулся в сторону, удержав меня на месте. Я дернулся еще раз, но Ваас сжал мои запястья крепко, а потом поднял лицо наверх и посмотрел мне прямо в глаза. В темноте было сложно понять, разъярен он или чувствует что-то иное, хотя я отчетливо видел светлую радужку глаз под собой. Я попытался высвободить руки, но в ответ Ваас переиграл мое движение и взялся за мой затылок, потянув голову к себе вниз. Я согнулся уже наполовину. От безмятежной атмосферы сна ничего не осталось, вокруг вдруг стало прохладно. Ваас усмехнулся. — Охуеть какой Воин из тебя, hermano, каждый раз, когда ты вляпываешься в дерьмо, которое сам же устроил, твоя рожа неописуема, — сказал он. — Ты это специально или у тебя вшито под кожу? Меня терзали неоднозначные чувства: с одной стороны, меня охватила паника, а с другой, как будто бы, я сам нарывался?? Не может такого быть. Но было уже поздно. Я не нашел ничего лучшего в своем арсенале, как сказать: — Доброе утро. «Какой же я еблан», подумал я. Ваас скептически поднял брови. Я почувствовал запах неиспарившегося еще в нем алкоголя, пороха и жара. Мой рот приоткрылся в попытке оправдаться. «Что-то еще добавишь, Броди?», спросило у меня мое дьявольское Альтер-эго. Ваас сжал волосы на моем затылке и качнул мою голову вниз, так, что наши лица почти соприкоснулись. Почти. Я уперся руками ему в плечи и потянул назад, но противодействие не получилось. — Ты такой мудила, Броди, — сказал он хрипло. — Я именно из-за этого тебя приметил с первых же секунд. Ты, блять, залупаешься так, что кажется, что жизнь тебя ничему не учит. Ты помнишь, что я тебе говорил про безумие? — Угу, — я старался говорить не открывая рта, а то мало ли, что Ваасу взбредет в голову, — повторение одного и того же действия. Да. Я понял. Монтенегро вздохнул. Мы смотрели друг другу в глаза. Я не знал, какой у меня был взгляд, но глаза Вааса то опускались вниз, то вверх, шаря по моему лицу. Он поразмыслил пару секунд, но что-то изменилось, и он отпустил меня, толкнув в сторону. Я быстро выпрямился и сделал шаг прочь, чуть не споткнувшись о стоящий рядом с диваном низкий столик. «Так, Джейс, спокойно», сказал я себе. Наприкалывался. Ваас вообще когда-либо спит или он, как животные, только притворяется? Он поднялся с дивана и медленно, тягуче потянулся, так, что хруст костей было слышно даже мне. Я прищурил глаза, когда увидел, как выбилась и задралась его майка, а штаны без пояса почти сползли вниз. — Отойди, блять, окно бы хоть открыл, — недовольно сказал Монтенегро, проходя мимо меня, будто меня здесь и не было. Он подошел к ближайшему окну, откинул штору и распахнул створку. В гостиную пролился теплый дневной свет, кислород, а пыль в комнате быстро залетала из стороны в сторону. Тишину разрушил шум тропического леса, отдаленного мата пиратов под окнами и пение птиц. — Хули ты приперся так рано? — Ваас развернулся спиной к окну, прислонился к нему и сложил руки на груди, вопрошая взглядом. Лицо было непроницаемо, ни злости, ни агрессии, только недовольство, пожалуй. Он не казался мне сонным, но и на человека, который сейчас кинется, не тянул тоже. Устал? Нефритовый кулон на шее перекрутился с какими-то тряпками и покосился. Штаны висели на честном слове. Ну, почти. На другой выпуклости. Я все недоумевал, почему он до сих пор не начал орать или не попытался меня чем-то ударить. — Сэм хочет поговорить сегодня вечером. Только я и ты. Думаю, у него есть какая-то информация. В 9. Я пришел сказать. Ваас зевнул. — Окей. И все. Вот так просто. Я стоял как истукан и ждал. Хоть чего-то: вопроса, крика, плевка. Казалось, пираты где-то там, далеко, под окнами, кричали громче, чем мы говорили, стоя друг напротив друга. Ваас спустил с рук мою попытку приколоться над ним, согласился на мой план сразу. Луна вошла в какую-то фазу? — Окей? Монтенегро посмотрел на меня очень серьезно, исподлобья. — Окей. Броди, ты оглох или отупел? Я хотел сказать, что, похоже, все вместе и сразу, но просто хлопал глазами. — Джейсон, Джейс, — голос Вааса прозвучал почти ласково, как отрава в любимом коктейле. Он посмотрел вокруг себя, обнаружил пачку сигарет на подоконнике и, довольный, закурил, — ты что-то еще хотел сказать или изволь съебаться отсюда? Он наклонил голову направо, заглядывая мне в глаза, говоря слова нарочито медленно и раздельно. — Ты сейчас серьезно? — меня даже захлестнуло возмущение, почему это он такой невозмутимый, — ты даже не попытаешься... что-то? Просто… Окей? Ваас дернул бровями, не выпуская сигарету из зубов, ухмыльнулся и приблизился, остановившись в шаге от меня. Я стойко выпятил грудь вперед, готовый к тому, что он попытается меня ударить, а я ловко отведу его руку. Но Монтенегро лишь еще раз кивнул, выпуская в меня облачко дыма, от чего я поморщился. — Сегодня в 9. Твой дружок Сэм. Какая-то часть меня осталась недовольна, как если бы ты ждал большого сюрприза на свое день рождение, но о тебе все резко забыли. Я нахмурился. Ваас продолжал курить и разглядывать мое лицо так, будто видит его в первый раз. Очень внимательно. Как никогда, мне захотелось раскрошить его голову и посмотреть, что там в этой хитрой системе настроено. — Ладно, — неуверенно согласился я. Все это было подозрительно. Не думал, что я когда-нибудь задам этот вопрос Монтенегро, но все же: — Все нормально? Ваас утвердительно кивнул, отступил на шаг, потушил окурок о забытый всеми пыльный камин, рядом с которым мы стояли, и прошелся по гостиной. Он открыл все оставшиеся окна, ветер забегал по помещению, впуская тропическую жару и солнце. Я осмотрел комнату еще раз: диван, кофейный столик, камин, письменный стол, книжный шкаф, куча мебели, которая никак с владельцем дома не вязалась. Ваас взял неоткрытую бутылку воды со стола, где были еще куча бутылок с водой, соком и газировкой, опустошил ее в несколько больших глотков, и кивнул мне на диван, намекая. Я послушно сел. Зачем? Хуй знает, интересно же. Ваас сел напротив меня в кресло, держа в руках банку колы. Я прыснул. Отходяк Вааса был такой же, как и у всех других. — Хули ты смеешься? — резко бросил он, в его взгляде, на секунду, промельнула уже привычная мне агрессия. Но быстро затухла. — Не смеюсь. — Точно. Монтенегро отвел взгляд и посмотрел в окно, откуда было видно снующих пиратов. Лагерь жил своей жизнью. — Надо чаще наблюдать за этими долбоебами, — задумчиво сказал он, больше себе, чем мне, — это, бля, искусство — найти наемников, у которых больше двух извилин. Затем еще минуту он просто пил колу и ничего не говорил. Я закинул ногу на ногу. Монстр подсказывал мне, что лучше бы было не спрашивать, как дела у Монтенегро, а съебаться, пока была возможность. Но вот, ответ дозрел сам. —  Вчера я виделся с Хойтом, —  начал он, сначала буднично, будто раздавал инструкции пиратам, — он приезжал на остров, чтобы обменяться товаром, деньжатами, все как всегда. Орущие бабы, рыдающие дети, бабки туда, бабки сюда. Прикинь, Джейс, — его речь едва заметно ускорилась, — какое замечательное время мы провели вместе, с нашим прекрасным боссом, просто охуительное. Между делом, я ему говорю, мол, «босс, на острове завелись какие-то крысы, меня жирно подставили, я потерял уже два больших аванпоста, один из-за взрыва, что за дерьмо?», а он знаешь, что, Джейсон? Знаешь, что он сказал, Джейсон? Я напрягся, потому что Ваас повернул голову на меня и подался вперед, приближаясь, уперев локти в колени. Вот. Это оно. Оно начинается. Его зрачки будто уменьшились, а взгляд потяжелел. Он смотрел на меня, но мимо меня, будто он говорил не со мной, а с собой или Хойтом. У меня внутри все натянулось, как струнка, я сжал рукой ручку дивана, не решаясь ответить. Этого и не требовалось. — А он, блять, говорит: «я не знаю, Ваас, это вопрос к тебе», — Ваас резко смял в руке баночку с колой так, что она уменьшилась вдвое, а его голос постепенно перешел на ор, с каждой секундой громче и громче, — «к тебе, сука, это вопрос, к твоему управлению, потерял ты аванпосты, потому что до сих пор не изжил Ракьят с острова, это все твоя вина». Монтенегро бросил банку об пол, так, что она подлетела вверх обратно, и заметался из стороны в сторону перед диваном. Меня еще больше вжало в подушки. — Он, блять, считает, что я — тупой, я не понимаю, что ебаные Ракьят никогда не побегут на мой лагерь в лобовую. Как они это не делали много-много лет до твоего появления на острове, Броди. Хойт думает, что может врать мне в глаза, в мои ебучие глаза, и не краснеть, что он умнее меня, а я просто приму это на душу и буду внимать, как будто я бесхребетная скотина в его дворе, — Ваас то останавливался, нагибаясь надо мной, то снова отскакивал в сторону, его голос был то громче, то тише. Несмотря на то, что я не раз уже переживал подобную бурю, менее страшно мне от этого не становилось. Это ощущение, что тебя сейчас разорвет вместе с ним, от гнева, ярости, злости и ненависти, переливалось просто за края. Ему не было конца и края. — Хойт еще не знает, не знает, Джесси, — Ваас оказался в критической близости за одну секунду, нависнув над моим лицом, и схватил меня рукой за рубашку. Я чуть не щелкнул зубами, когда он меня тряхнул, — он, блять, не догадывается, что мой менеджмент — куда эффективнее его, что, если бы не я, он бы никогда не построил свой сраный многомиллионный долларовый бизнес. Что, если бы не я, — он проорал каждое слово мне в лицо, — он бы никогда не заманил на ебучий остров столько товара, беспечных туристов, вроде тебя или Криса, Джейсон. Я взялся за его руку и попытался оторвать ее от себя, но ураган Монтенегро еще не закончился. «Кто такой Крис?», быстро пронеслось у меня в голове. — Он даже не догадывается, что, однажды, я подберусь к нему, — голос Вааса резко перешел на шепот, — я выдавлю его ебучие глаза своими руками, отрежу ему язык и сломаю все кости в его теле. А потом, я его воскрешу, и сделаю это еще раз, и еще раз, и еще раз, чтобы он умолял меня остановиться. Ваас повторял свои слова снова и снова, придумывая все новые методы смерти для Хойта, пока вся ненависть не нашла своего места в пространстве. Но потом, также резко, как и начал, он быстро утих. Очнулся. Может, забыл свою мысль? Ваас посмотрел на собственную руку, которая сгребла мою рубашку, а потом на меня, пытающегося освободиться. Я криво улыбнулся, а Монтенегро повторил мое действие, улыбаясь точно так же. Мое сердце екнуло. Он меня зеркалил. Только, разве что, в его лице еще был жадный взгляд, который ничего хорошего не предвещал. — Отлично, — я поднял одну ладонь в знаке примирения, чтобы отвлечь его, — я только за. Разрежем Хойта по кусочкам и сожрем. Барбекю, — я нес какую-то хрень, чтобы он забыл свой приступ. Монтенегро будто не слышал меня, в его серых глазах появилось невысказанное желание, густое, смешанное с приступом ненависти, направленное на меня. Я сглотнул. Летний бриз вокруг вдруг стал удушающей жарой. — Я тоже этого хочу, —  сказал я, сам не понимая, что я имел в виду. Я тоже хочу, чтобы он убил Хойта? Я тоже хочу того, что было в его взгляде, это желание, взращивамое внезапным приступом агрессии? «Что ты несешь, Броди?» мелькнуло у меня в голове. С улицы раздался звук гудка автомобиля. Ваас моргнул. Судя по всему, внешний мир резко ворвался в наш диалог, рассеивая его внезапную напряженность. Монтенегро окончательно пришел в себя, а желание в его глазах спряталось, когда он услышал вопли пиратов где-то близко от дома, и отпустил мою рубашку. Я выдохнул, не понимая, разочарован я или спасен. Монтенегро выпрямился и, видимо, переварив мою реплику, ответил: — Вот и заебись, — его тон стал вполне будничным и миролюбивым, — заебись, что мы так друг друга понимаем, Белоснежка. «Понимаем ли?», спросил я у себя. — Тебе еще что-нибудь рассказать, Джейсон, истории? — поинтересовался он дополнительно. Я отрицательно мотнул головой. Одной хватило. Ваас сел обратно в кресло и снова протяжно зевнул. Его лицо вернулось в прежнее состояние, а атмосфера вокруг немного разрядилась. Мы помолчали пару минут, я рассматривал карманы на его штанах и пытался собраться с мыслями. Когда Ваас говорил со мной, я не чувствовал такого уровня ненависти, как когда он говорил про Хойта. То, что я увидел сейчас, было совершенно по-другому. Это была чистая, прозрачная, концентрированная ненависть. Сомнений в его миссии не оставалось вообще, никаких. Ваас ненавидел Хойта, то, что тот сделал с островами, что он сделал с ним самим и другими. Я понял, что молчание затянулось. Я прочистил горло и, не придумав ничего лучше, решил задать наитупейший вопрос в мире: — Слушай, Ваас, а как вы подстригаетесь? Я не сразу понял, почему не следует ответ, а когда поднял глаза, увидел, что Ваас беззвучно ржет. Прям ржет. Аж до слез. Улыбаясь во все зубы, он не мог остановиться, так его повеселил мой вопрос. — Ты реально ебнутый, Джесси, — произнес он сквозь слезы. Ваас поднялся с кресла и похлопал меня по плечу. Я недоуменно поднял руку, мол, что такого-то? — Не, ну, Броди, я тебе помогу, моя одичавшая принцесса из Калифорнии, — Монтенегро небрежно и быстро провел рукой по моей волосатой щеке, от чего я отпрянул и возмущенно сдвинул брови, — у нас тут салон красоты по высшему классу. Тащи ножницы, красавица. Но только учти, мудила, услуга дорогая. — Ты прикалываешься? — я поднялся с дивана, чтобы быть вровень с ним, а то и выше, — я пойду лучше попрошу кого-нибудь другого, чем дать ножницы тебе в руки. — Не попросишь. Пиздуй. Жду через час. Ваас еще раз зевнул и пошел прочь из гостиной, оставив невысказанные мной слова при мне. Я проследил за ним взглядом, когда он поднимался наверх, на второй этаж, скрываясь в темноте. На секунду он задержался на одной из ступеней, нашел мой взгляд и кинул напоследок: — Ещё раз подкрадёшься ко мне вот так, — добавил он, — я тебе голову вырву. Не потому, что я расстроен, Броди… — он покачал головой, — а потому что я, блять, могу. И не стой так близко, когда я сплю. Я могу подумать, что ты хочешь поцеловать меня. И тогда… хуй знает, что я сделаю. «Ну, восхитительно», ответил мне Монстр в голове. Я кивнул самому себе. «Пойду поищу ножницы.» *намек на реплику из прошлой главы