Who the fuck is it going to be?

Стихия буйствовала, нисколько не щадя, проливала над небольшим затерянным кусочком земли посреди океана свои слёзы по ушедшим. Кроме шума ливня не было слышно ни единого живого существа в джунглях, похоже, что они все решили убраться подобру-поздорову. Шторм, как это бывает, был невысокий, но в низине острова быстро начали собираться реки, да что там, целые озёра пресной дождевой воды, а что было говорить о дорогах, которые непременно поплыли… Как я того и ожидал, меня силой посадили в закрытый внедорожник Вааса, а не с кем-то из пиратов на джипах, которых я запросто сдуру мог прибить. Да не просто в его машину, а прямо рядом с ним на переднем пассажирском сидении. Сам Монтенегро сел за руль и, вытащив из бардачка полотенце, принялся растирать плечи, руки и голову. Я косо посмотрел на этот кусок ткани — на полотенце явно запеклась чья-то кровь. Видимо, Ваас не раз им пользовался и всегда держит при себе на случай, если вдруг опять будет весь в крови. И не важно, чьей. Его или чужой. — Вытрись, — он кинул полотенце мне на колени и завел машину. Я поднял его пальцами и скривился: кровь, видимо, давно засохла пятнами и не смывалась. — Блять, ты еще понюхай его, мудила, — отозвался Ваас, когда заметил мои манипуляции, — это моя кровь, ясно? Вытрись и не капай мне на салон, принцесса, блин. Спорить мне не очень хотелось, да и подавленное состояние от смерти Бена совсем не способствовало боевому духу, поэтому я сделал лицо кирпичом, молча вытер голову и промокнул жилетку. Когда я потянулся к бардачку, чтобы положить полотенце обратно, Монтенегро вдруг уперся ладонью мне в грудь, вдавив в сидение, и подался вперед. Я сначала перепугался и приготовился душить всё окружающее полотенцем, но Ваас миновал меня и открыл окно с моей стороны. Мне пришлось приподнять голову, чтобы не уткнуться в него лицом, и смотреть на его оголившийся живот. Втыкай да втыкай нож, жаль, что Ваас уперся мне коленями в ноги, навалившись всем весом, мешая пошевелиться. — Вы долго будете хуйней заниматься? — заорал он пиратам, которые устроили разборки под дождем, — быстро по машинам и в лагерь, полудурки, я повторять второй раз не стану. Он показал кому-то средний палец и залез обратно в салон. Я слышал остатки перепалки, пока Ваас поднимал стекло. Насколько я понял, заминка образовалась из-за того, что ни один из пиратов не желал ехать в открытых джипах под такой ливень, зато каждый неожиданно захотел ехать рядом с боссом в закрытом внедорожнике. В итоге, после окрика Вааса, наконец толпа рассосалась по машинам, а задняя дверь открылась. Я злорадно ухмыльнулся, когда на заднее сидение запихались аж пять взрослых мужиков, среди которых в середину уселся толстый и мощный Карлос. Ваас с задором в глазах наблюдал за этой картиной в зеркало заднего вида. — Вот это вы балерины: такой пируэт на сидении нарисовали, — прокомментировал он и, когда возня в машине закончилась, а пираты успокоились, враждебно поглядывая друг на друга, машина с шумной пробуксовкой рванула в сторону от пляжа. Когда мы отъехали от злополучного места смерти Бена, я спохватился, что со мной всё это время была техника. Я аккуратно вытянул вещмешок из-за спины, он не промок. От Вааса мои телодвижения не скрылись, он краем глаза наблюдал. Под его кривую ухмылку я поспешно уложил рюкзак под сидение и задвинул его ногами. Я перевел глаза на окно, чтобы отвлечься от набившей оскомину рожи — стихия нисколько не щадила остров, утопающий под ней. Создавалось ощущение, что вода, заполняющая низину, преследовала нас по пятам. Вот, внедорожник мчался по одному уровню дорог, ниже по этому же месту, где мы проехали, текут реки пресной и мутной воды. Ваас выглядел не особо довольным. Изредка он выстукивал какие-то мотивы по рулю, но ни разу не сбавил газ. Несмотря на то, что я знал остров довольно хорошо, я никак не мог понять, куда он нас везёт. Впрочем, и спрашивать мне тоже не хотелось. Была бы моя воля, я бы Монтенегро никогда больше не видел и не слышал. В салоне внедорожника вообще было на редкость тихо. Я бы не сказал, что пираты были шокированы смертью Бенджамина, но общее настроение и атмосферу, исходящую от босса, чувствовали все. В итоге, почти весь путь прошел в полном молчании.

***

Я уже перестал удивляться, что у Вааса на острове бесчисленное количество мест, где можно бросить кости. Внедорожник остановился в райском и укромном уголке, где я ни за что не ожидал бы встретить толпу пиратов, обдолбанных и агрессивных. Мы тормознули в довольно высокой точке острова. Этакий кокон из скал, внутри которого был вполне пригодный кусок земли. Этот кокон разрывала высокая и широкая расщелина между основанием горы и землей. Там были вкопаны и закреплены железные пластины, а в проходе был пиратский аванпост, где несколько человек кружили с автоматами. Что находилось внутри отсюда не было видно, но мой любопытный нос уже хотел высунуться из окна, чтобы поглядеть. Ваас остановился впритык к аванпосту, и, когда он выключил зажигание, я собрался вылезти, но он вдруг закрыл передние двери со своего места одним щелчком и повернулся к скучковавшимся сзади пиратам. — Валите отсюда, — он ткнул пальцем в сторону расщелины, — дождитесь нас. А то мне влом будет бегать за Броди. Пираты дружно зашевелились. Пока они вылезали, я успел помолится всем богам еще разок, потому что быть запертым рядом с Монтенегро грозило хуевыми последствиями. Карлос задержался и навис у открытой двери. — Босс, а что нашим сказать-то? Белоснежка снова у нас в гостях? Ваас хмыкнул. — Принцесса возвращена в башню, — ответил он Карлосу и смерил меня насмешливым взглядом. Здоровяк понимающе кивнул, а потом захлопнул дверь. Я вопросительно поднял брови: — Ну, что еще? Одним меньше, одним больше, Бена грохнул, можно и меня, — мне так и хотелось надавать Ваасу по его хлебалу, обида за смерть дружного мне пирата сжирала изнутри. Я неволей ощутил волну агрессии, хлынувшую от Вааса. По самому воздуху передавался этот колышущийся и наэлектризованный тон его настроения. — Истерику свою прикрой, сцены устраивать и права качать ты в Америке мог, — жестко отозвался он и сжал руки до побелевших костяшек на руле, — здесь: завали ебало и слушай. Мы сейчас остановились в месте, которое мне важно, важнее, чем тебе — твоя белозадая шайка друзей у Хойта. Но, поскольку везти тебя больше некуда, а сидеть ровно ты не хочешь, придётся тусоваться здесь. Его хорошо охраняют, можешь мне поверить. Поэтому вякнешь про это место — я тебе лично язык отрежу, Бекер и прибежать не успеет. — Ваас, ты серьезно? Ты на моих глазах грохнул человека, единственного, кто протянул мне руку на этом сраном острове, а сейчас просишь меня молчать? — бушующие во мне эмоции бежали впереди паровоза. Он тяжело смерил меня взглядом. — Это не просьба, это, блять, условие. Какой бы ты сейчас сюрприз мне не вывалил — Бекер не должен знать, где мы находимся. Для твоей же сохранности. Я отвернулся от него, качая головой. Диктатор хренов. Я потер лоб рукой и пожал плечами: — Мог бы и не наводить страху, я всё равно не знаю, где мы. Я не был в этой части острова. — Джейсон, — Ваас редко звал меня по имени. Я старательно проигнорировал этот позыв, но  он тронул меня за плечо, а потом резко схватил за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Джей, ты можешь верить кому угодно, в том числе Бекеру, к тому же он такой же белый, как и ты, понятно, что у вас там солидарность и согласие и тому подобное, — в глазах Вааса промелькнуло какое-то подобие просьбы. Само собой, с Монтенегро ни в чем нельзя быть уверенным, но крепко держащая меня рука и его глаза были убедительны. — Но Сэм знает Хойта и носится у него на побегушках, поэтому я ему не доверяю. Двойной, тройной ли он агент. Хойт сам не знает про этот аванпост и вряд ли узнает, если ему не помогут чьи-нибудь неосторожные языки, вроде твоего. Я нахмурился и откинул руку Вааса со своего лица. — Если моё молчание нужно, чтобы ты перестал убивать всех окружающих, то окей. Договорились. Ваас вздохнул и вышел из машины, очевидно, завершив этим разговор. Я потащился за ним мимо пиратов, поджидающих нас. Мужики, как ни странно, не улыбались и не подзуживали меня, а стояли по стойке смирно. Карлос быстренько пристроился за моей спиной и вытащил винтовку. Все держались на редкость серьезно, без плясок и дабстепа. Ваас приблизился к часовым и что-то негромко сказал одному из них. По взгляду часового, который внимательно посмотрел на моё лицо, было понятно, что Монтенегро говорит что-то про меня. Часовой кивнул и отошел от узкого прохода. Мы по очереди прошли внутрь. Первое, что бросилось мне в глаза: несколько довольно высоких башен, стоящих по периметру, где сидели снайперы по пять и шесть человек, трое с оружием, остальные — с биноклями. Неплохая защита. Видимо, на случай, если кого-то сразу снимут с башни, остальные подберут винтовки и продолжат. Между башнями были протянуты какой-то невероятной длины канаты, а к ним прикреплена палка, вроде тех, что делают для прыжков по высоте. Мне, как любителю экстремального спорта, было знакомо такое приспособление, но вряд ли здесь оно было для увеселения. Внутри гор оказалась довольно обширная территория, оцепленная скалами и зарослями. Кое-где, разумеется, джунгли были под корень вырезаны, а вместо них были брошены типичные спартанские места для проживания пиратов, типа цельнометаллических вагонов и вручную сооруженных бараков. Они были разбросаны по всей земле на приличном друг от друга расстоянии, кое-где внутри были вырезаны «окна», в которых было видно снующих туда-сюда пиратов. Рядом с жилищами было полно собак, кое-где пираты лежали на матрасах прямо под открытым небом. Многие из пиратов напряглись от моего появления и заняли свои охранные места, злобно скалясь и поглядывая в мою сторону. Еще несколько крупных помещений, типа амбаров и складов, были для меня загадкой, об их предназначении мне оставалось догадываться. Но они были наглухо закрыты, запечатаны, и лишь на одной двери в углу висел более-менее рабочий замок. Я предположил, что там, скорее всего, держат пленников и товар, может, и поставки оружия, техники и военных закупок. Но центром всего, что привлекало внимание, оказался… дом? Я настолько удивился, что остановился, как вкопанный. Ваас подал знак задержаться и отошел в сторону бамбуковых клеток с животными, которые стояли в зарослях. Но по звукам было слышно, что зверинец там собран всех видов. — Да, у нас и дома бывают, — пробасил Карлос мне под ухо. Дом, и правда, был... обычным, нормальным. Но диким для этих мест, казался миражом, каким-то обманом зрения. Подобный дом был у доктора Эрнхардта, но его сооружение по сравнению с этим было куда меньше и намного более… ну, скудное, что ли. Невзрачное. Передо мной высился дом в два этажа и длинной в шесть окон в целом: три справа, три слева, посередине на первом этаже — вход, над ним, на втором — лоджия. Судя по всему, наличие каждого окна означало наличие комнаты. Вокруг дома росла густая и многолетняя зелень, как бы прорастая в дом, будто там давно никто не жил. Но, несмотря на это, фасад был виден в некоторых местах и относительно нетронут: какой-то викторианский дизайн с типичными для него декоративными элементами. Я был не силен в этих архитектурных изысках, но дом напоминал те, что в Новом Свете выстраивали янки во времена индейцев. Точно что-то подобное я видел в учебнике истории ещё в школе. — Карлос, а что с домом? Почему никто не убирает растения? — обратился я к пирату. Тот пожал плечами. — Ну, типа, шеф боится за дом. Так его не очень заметно ни сверху, ни со входа, — Карлос заговорил со мной вполне мирно, но вдруг осекся, опустил глаза в землю и изменился в лице. Я хотел спросить его ещё, но он отрицательно покачал головой и отошел от меня. — Нет, а что я сказал? — спросил я у других пиратов, стоящих сзади. Те одарили меня взглядом нескрываемого презрения и промолчали. Я махнул рукой. Ваас, тем временем, снова объявился, бросил короткое «за мной» и отправился в сторону дома. У входа было просторное крыльцо и широкие лестницы. Мы поднялись и остановились, пока Ваас открывал дверь своими ключами. Я украдкой посмотрел, где он их держит, и разочарованно вздохнул, когда увидел, что он достает из берца, согнув ногу в колене и выуживая пальцами из голенища. Ключ соответствовал дому — железный и старомодный. Ваас распахнул передо мной двери и указал рукой на проход. — Извольте завалиться, поживее, — сказал он. Я глянул на пиратов — они не шелохнулись. Карлос отвел взгляд. Я с опаской подошел ко входу и заглянул внутрь. Там было просторно, но довольно темно и разглядеть что-либо было невозможно. Пираты так и остались снаружи. Ваас зашел за мной и потянул дверь, но остановился и глянул на Карлоса. — Карлос. Пират подтянулся. Ваас помолчал, внимательно его разглядывая, а потом ухмыльнулся. — Бенни в течении долгого времени наблюдал за тобой, земля ему пухом, будем надеяться, что тебе можно доверять. Вот, место освободилось. Ты его и займешь. Поздравляю, все дела, новая должность, повышение. Но запомни, что случилось с Беном, не повторяй его ошибок и не вытворяй такой хуйни, окей? — он с нажимом закончил фразу. Карлос  ответил бесцветным голосом: — Окей, босс, я понял. Сообщу парням, — отрапортовал он и отправился под ливень. Ваас посмотрел на оставшихся пиратов. — А вы чё встали? Валите, занимайтесь делами, нехуй тут стены подпирать. С Белоснежкой я теперь сам как-нибудь разберусь. Парней сразу же смело с горизонта, только ботинки сверкали. Я нервно дернулся, пока дверь за Ваасом медленно со скрипом закрывалась. Любое закрытое пространство рядом с ним вызывало у меня желание валить. Дверь захлопнулась и дом погрузился в полную темноту. Я аккуратно отступил назад на пару шагов, чтобы не столкнуться с Ваасом, и уперся спиной в какой-то предмет мебели. — Блин, — буркнул я себе под нос, пытаясь руками понять, не расхуярил ли я здесь всё. Мои глаза медленно привыкали к темноте. Ваас тяжело вздохнул. — Как тебя, блять, Воином ракьят взяли? — уныло спросил он. Судя по уверенным шагам, сам он в доме ориентировался прекрасно. Вскоре Ваас включил две небольшие настенные лампочки и дом озарился тусклым желтым светом. Он прошел в первую открытую комнату, которая оказалась гостинной. Я последовал за ним. Ваас подошел к камину, вытащил бензиновую зажигалку и принялся разжигать огонь. Я осмотрел пространство. Я стоял рядом с диванным столиком, вокруг которого были пустые бутылки пива и валялась пустая пластиковая пачка неизвестных мне колёс. Диван рядом был довольно широкий, не очень длинный, но на вид удобный, чистый и с тремя большими подушками, куда так и хотелось лечь, хотя я допускал мысль, что моя настрадавшаяся спина была бы рада прилечь даже на нары. Я бегло осмотрел первый этаж: свет падал на две разделенные зоны и прихожую. Интерьер был таким же старомодным, как и фасад, будто дом обустраивали когда-то очень давно переселенцы откуда-нибудь из Европы. Внутренние стены были обшиты деревом, кое-где были видны куски облезших обоев и желтые подтеки на них. Остальные, подумал я, не дожили от уровня влаги. Первая зона, где стоял диван с тумбочкой, несколько кресел, журнальный столик, шкафы с книгами и лежал ковёр, судя по всему, была гостиной. Я заметил в углу напротив дивана еще не вписывающуюся в старомодный интерьер плазму, центр с огромными колонками и светившийся экран ноутбука на столике. И кое-где валялись мелкие предметы пиратского обихода, типа рации, телефона, оружейных магазинов, целая стойка с мачете и ножами разной длины и многое другое. Вторая зона, где у камина на полу устроился Ваас, разжигающий огонь, состояла только из, собственно, камина, обеденного стола со стульями вокруг и серванта. Я незаметно приблизился к серванту и заглянул в мутное стекло в деревянной раме. Внутри стоял вполне целый сервиз, но покрытый не одним слоем пыли и заросший паутиной. Наблюдать пирата в такой обстановке было странно, в эту уютную картину мира он, со своим диким видом, никак не вписывался. Ваас успешно раздул пламя, и вскоре в доме стало еще светлее, был слышен треск веток и угля. Постепенно пространство начало обогреваться, а затхлый воздух поедало пламя. Он поднялся на ноги и остался стоять напротив камина. Мне стало как-то неловко. Я несколько раз поправил лямки рюкзака, осмотрел дом и ожидал от Монтенегро… ну, хоть чего-нибудь? Тот, словно услышав мои мысли, заговорил. — Подойди, не стой столбом. Я опасливо приблизился и на всякий случай встал с левой руки, чтобы, в случае чего, выиграть несколько секунд. — Чей это дом? — спросил я. — Не твоё, нахуй, дело, — безэмоционально ответил Ваас. Я молча кивнул. Вот и поговорили. Я заранее знал, что он так ответит. — А что с электричеством? Лампочки горят, значит, электричество есть. Могли бы тепло включить. Ваас быстро глянул на меня, видимо, думая, что это — допрос. — В подвале стоят два старых, но работающих генератора, которые могут возгореть от любого перегруза. Не задавай тупых вопросов, окей? Монтенегро порядком бесил меня своей вспыльчивостью и колкостью. День какой-то выдался напряженный, явно не для разговоров. Я решил поскорее их завершить. — Короче, — я положил рюкзак Сэма на пол и ткнул в него пальцем, — это — твоя единственная связь с Бекером, через это радио, через меня. Я не знаю, где он сейчас, скорее всего, он мне и не скажет. Сэм знает, что я решил добровольно сдаться к тебе обратно, поэтому сделал всё, чтобы ты до него не добрался. Решишь меня грохнуть — Бекер пошлет сосать у Хойта в одиночку. Ваас внимательно смотрел на брошенный мной рюкзак и, как ни странно, ни разу меня не перебил. — Умный мужик, твой Сэм, — наконец отозвался он, — понимаю, почему Хойт его взял. Но, с другой стороны, босс не любит шибко умных. Как же заебись, — пират развел руками и ухмыльнулся, — что умным он считает только себя и... себя. Ваас отошел на шаг и присел на край стола, скрестив руки и ощупывая меня взглядом. — Будешь жить в лагере, на улице, рядом с остальными парнями. Для такой звезды, как ты, выделим отдельное место, так что прошу любить и жаловать. Не рассчитывай остаться здесь, — он говорил довольно быстро, будто давал инструкции, — захочешь выйти из лагеря — тебя пристрелят на подходе к воротам. Стрелять, кстати, будут по ногам, — он подмигнул, — далеко не уйдешь. Как устроишься, скажешь кому-нибудь из парней. Я порадовался, что мне хотя бы что-то стали сообщать. Вон, место даже не в зловонной яме какое-то хотят выделить — прогресс на лицо. Ваас сменил тему. — Окей, ладно, Белоснежка, признаю, ты меня заставил понервничать. Больно долго ходил за Бекером, моего лучшего пирата увел, сбежал, не попрощался в нашу последнюю встречу, — напоминание о Бене больно кольнуло меня, а упоминание о встрече заставило покорежиться, — но я не удивился, когда ты наконец объявился. Но мне всё же интересно, — Ваас наклонил голову к плечу и обнажил зубы в улыбке, — ты же наш местный герой в белом плаще, видишь себя таким, так какого хрена ты решил вернуться сюда, за помощью к пиратам? Мне захотелось взять стул и бить его по голове ровно до момента, когда его череп не треснет, но я устал. После смерти Бена и во мне что-то умерло. Мне надоело реагировать на издевки, надоели эти больные отношения с Ваасом. Но я прекрасно понимал, что пока они живы, мне не выбраться с острова с друзьями и братьями. — Я дал обещание, ясно? — сквозь зубы бросил я ему, — я обещал Бену, что если он мне поможет, то я вернусь в лагерь. Он надеялся, что таким образом не потеряет твое доверие. Я вернулся. А ты... — я на секунду замолчал, но потом собрался и продолжил: — Даже не один, а с подарком в виде Бекера. Я хочу спасти остров, ракьят и родных. Не подумай. Не потому, что соскучился по тебе и твоим больным идеям. Или не потому, что ты считаешь, что мы с тобой как-то связаны, как бы ты ни был уверен, что знаешь меня, — я словно с цепи сорвался, меня изрядно понесло, — мне не нравятся твои намеки, Ваас. Понятно тебе это или нет? Я не знаю, чего ты добиваешься от меня. И речь идет совсем не о Хойте. И я понимаю, что тебе очень похуй на то, что думают другие, — я невольно перешёл на крик, — но нет, Ваас, я не попрощался, потому что мне не понравилось, что ты меня трахал! Животное, блять. Последняя фраза вышла какой-то слишком громкой и нервной, поэтому я почти проорал её Ваасу в лицо. Тот на секунду закрыл глаза и чуть подался назад от меня. Когда я остановился и выдохнул, он открыл глаза и долго смотрел на меня тяжелым взглядом. Я ожидал, что он кинется на меня. Но Монтенегро не пошевелился. — Вали, — единственное, что сказал Ваас в тот момент. Я рваными движениями подхватил рюкзак и поспешил выбраться на улицу.

***

Я стоял под самодельной навесной крышей дворика, где было скопление пиратских убежищ. Одно из них, где давно никто не жил, было решено отдать мне. Мне повезло, что в этом убежище вход был с двух сторон — во «двор» и наружу в лагерь, откуда, кстати говоря, было недалеко до дома Вааса и с этого ракурса он довольно хорошо просматривался. Среди моих «соседей» по жилью, слава всем богам, не было никого наподобие Бласа, тот вообще, похоже, пропал с горизонта по приезду, зато прямо рядом жил Карлос. Я так и не видел его с тех пор, как Ваас назначил его на «новую» должность, а вечер между тем закончился и дело близилось к ночи. Как ни странно, оказалось, что степенная рабочая жизнь пиратов на этом аванпосте останавливалась ровно в тот момент, как тьма опускалась на Рук. После полуночи опять загремел дабстеп, причем, в таком месте под скалами, казалось, что его слышно просто везде. Я слонялся по лагерю совсем немного, не зная, куда себя пристроить, но заметил, что некоторые пираты уже обжимались с какими-то девицами, а некоторые собирались хорошенько обдолбаться, судя по количеству шприцов. Они увлеченно курили, а в одной компании я увидел, как какой-то тощий азиат варил суп. Рядом с ним кольцом сидели другие и едва ли не слюни в котел пускали. В общем, рабочий день пиратов был закончен. Распорядок дня, впрочем, существовал. Один раз я увидел и Вааса в лагере. Тот недолго пробыл в доме, а потом отправился куда-то в сторону больших железных амбаров. Вскоре туда стали стягиваться пираты и их девки, а музыка, как мне казалось, играла именно оттуда. Было странно наблюдать за этим паломничеством, а еще мне было интересно, что там внутри происходит, но сунуться в пасть тигру и его прихвостням было хуевой мыслью, поэтому я еще пошатался по лагерю. Есть мне не хотелось, пить — тоже. Делать было нечего, поэтому я отправился к себе в убежище. С первого взгляда казалось, что убежище совсем убогое, но при попытке развернуться со всем радио-оркестром Сэма, выяснилось, что всё необходимое здесь было. Электричество, стол, стул, кушетка с матрасом и ящик с оружием. Ящик был заперт, к моему большому сожалению, но зато он давал неплохой свет. Несмотря на наличие электричества, у меня в убежище работали только две неяркие красные лампочки над столом, а одна большая под потолком тоскливо намекала разбитым плафоном, что света от неё не жди. А еще, как приятное дополнение моему спартанскому люксу, тут обнаружился под кушеткой свой мини-бар, который оставил прежний владелец. Несколько бутылок рома, водка, виски. Прожить можно. Экран ноутбука замерцал, а спустя пару минут сигнал связи стал зеленым. Связь восстановилась. Я откинулся на стуле и довольно улыбнулся. Сэм должен был вскоре позвонить, но, судя по тому, что на улице была глубокая ночь, он, скорее всего, или спал, или где-то пил, поэтому нужды караулить его сейчас не было. Я встал из-за стола и смачно потянулся, аж до хруста костей. По правде говоря, спать хотелось сильно, да и голова гудела. Но музыка на улице, которая, похоже, собиралась греметь до утра, явно не дала бы мне забыться сном. Я открыл одну из бутылок, решив запить свой сон чем-то покрепче. Я захлопнул крышку ноутбука и отпил рома. В конце концов, ром хоть и не горячил и не помогал забыть о смерти Бена, но хотя бы смирял меня с настоящим. Мне до сих пор казалось, что среди битов дабстепа я различаю звук выстрела. Слышу, как Бен делает последний вдох. И вижу в углах его кровь, которая оказывается неудачно брошенным светом. Пора бы, можно было бы забыть об этой смерти, как и о многих других, совершенных мной в том числе, но что-то человеческое во мне не давало это сделать. И от этого на душе было ещё гаже. Неожиданно, пока я потягивал выпивку, у моей двери послышались шаги и звук сминаемой травы. Я посмотрел сначала на дверь во «двор», а потом, когда раздался грохот, понял, что кто-то пытается выбить дверь с наружной стороны. Я оторвался от бутылки и медленно опустил её вдоль себя. Кто бы не хотел высадить дверь, огреть его по голове литровой стеклянной бутылкой всегда было выходом. С первого раза открыть дверь у непрошеного гостя не получилось, я услышал не то рычание, не то какое-то недовольное бурчание. И тут, словно на пике эмоций, раздался дикий грохот второй раз, дверь чуть не слетела с петель, открывшись во внутрь с одного мощного удара ногой. Я сжал бутылку сильнее. В мое убежище зашел… о, ну кто бы мог подумать? Вольной походкой, немного вразвалочку, с наглой ухмылкой на лице. — Ваас, какого хрена? — я сразу же перестал сжимать горлышко в боевой позиции и машинально отпил, — свали в туман. Серьезно. Ночь на дворе. Ваас хохотнул и пожал плечами, сделав непонимающее лицо. А потом наклонился вперед, упершись в свои колени и смотря на меня снизу вверх. Я удивленно приподнял брови. — Эм, что с тобой? — поведение Монтенегро было в высшей степени подозрительным. Он улыбался и прищурился, из-за чего я отошел на шаг назад. Ваас ожил и сделал шаг вперед, отзеркаливая мои движения. — О боже, опять, что ли, началось? — я закатил глаза в болезненном прошении сущему, чтобы этот моральный урод свалил куда подальше, но на всякий случай запрятал бутылку в руке за спину и приготовился в случае чего кинуться к выходу. Не то что бы мне это помогло… Но дальнейшая тактика уже не так важна, главное, есть куда бежать. Ваас выпрямился и сделал еще несколько деланных широких шагов. Потом чуть вздохнул и засунул руку в карман штанов. Пошарив, он вытащил оттуда небольшой белый свернутый листок и кинул его на стол. А потом показал на него: — Это, Белоснежка, адрес жены Бенни. Мне пришлось ебаного дьявола поднять из ада, чтобы достать его тебе. Там написан адрес, телефон и имя. И только попробуй еще раз сказать, что я — животное. Я растерялся, не зная, на что мне отреагировать: на листок с адресом или на то, что Ваас э-э-э… Обиделся? Ваас Монтенегро обиделся на то, что я назвал его животным? Что, простите? Я не ослышался? Я и сам уже знать забыл, как я там его назвал в порыве ярости. Я потянулся к листку, намереваясь его взять, но Ваас резко подался вперед и прижал своей рукой мою ладонь к столу. Я нервно дернулся в сторону, но он уже со всей силы навалился на меня и сжал мою руку в своих пальцах. — Ебаного дьявола, понимаешь, амиго? — повторил он мне, заглядывая в лицо исподлобья. Стоять в полусогнутом состоянии в такой близости от Монтенегро мне было, мягко говоря, не комфортно, — да я за всю свою жизнь ради бабы столько не делал, сколько ради этой сучки людей поднял. Бен был не дурак, шифровался как мог. А, не, Броди, не ради Бена, не ради неё. Я достал адрес ради тебя, бля, из-за тебя и твоих истерик. Оцени этот жест. От Вааса чувствовался изрядный перегар, похоже, что он употребил что-то очень крепкое и далеко не по одному литру. Я сделал шаг назад от стола, желая отодвинуться, но он одновременно сделал шаг вперед, загоняя меня к стене. Я не отрывал взгляда от его глаз, пока не был остановлен ребристыми холодными металлическими стенами убежища, и тут же выставил правую руку вперед. Ваас уперся в неё и пьяно усмехнулся. Его грудь была горячей и твердой, будто только что закаленная богами Олимпа. Только вот на героя Ваас нифига не тянул. Он перехватил мое запястье и провел от него до локтя и обратно по татау рукой, не сдавливая, а поглаживая. Я понял намек и почувствовал, как биение сердца участилось в сотню раз, панически крича, что я уже попался. — Ваас, уходи, — голос предательски сбился на непонятный хрип с какими-то истерическими нотками, — уходи отсюда. Дай мне выспаться. Ваас облизался и посмотрел на меня голодными глазами. — О, не-не-не. Мне кажется, Бекер и ты выставили только одно условие, чтобы ты оставался жив. Об остальном никто не говорил. Я хотел ему ответить, но он зажал мой рот ладонью и шикнул, а я почувствовал, как по телу прошла рябь, словно меня 220 вольт долбили. — Никто тебя манерам не учит, что перебивать нехорошо, Белоснежка. Мы с тобой договаривались только о твоей жизни, окей? И… Ты не сказал ему? — Монтенегро выглядел уверенно, но я заметил, как в его взгляде промелькнуло сомнение, — ты ведь не сказал Бекеру, что я тебя оттрахал, словно девчонку, верно, Джесси? Мне бы и мысли не пришло пожаловаться на что-то подобное, тем более, поставить под сомнение природу моих отношений с Монтенегро. Сэм бы подумал, что я либо жертва, либо такой же псих. Но с чего тебя это беспокоило, Ваас? Мне было непонятно, откуда взялось это любопытство: из праздного желания раскроить мне мозги и поковыряться там, как он возлюбил это делать с нашей первой встречи, или еще из каких-то побуждений. Но он действительно хотел услышать ответ. Ваас освободил мой рот. Он дернул рукой, чуть ударив меня затылком по стене, и прикрикнул. — Ну! Говорил ты об этом кому-нибудь или нет? Отвечай. Я отрицательно покачал головой. — Я не говорил. И не стал бы. Окей? Он завис на несколько секунд на мне взглядом, щелкнул языком и, медленно выговаривая слова, ответил: — Это ожидаемо. Более вероятно. Какое-то время я думал, что ты наябедничаешь Бену, но… — Ваас вопросительно приподнял бровь, на что я опять отрицательно покачал головой, — ты не сказал ему. Умница. Зато ты мне много чего наговорил, что бесит меня, блять, уже весь вечер. Прихожу к парням, слушай, и так и хочется забить кому-нибудь гвозди в глаза, но не, не-не-не, амиго, даже если я перебью пол-лагеря, проблема сидит здесь, в этой железной коробке. Джейсон Броди, прячется в жизненных рамках, словно крыса. — Может, подумаем над вариантом гвоздей в глазах пиратов? — неуверенно отозвался я, вжимаясь всем телом в стену. Ваас усмехнулся. — Не, Джесс, мы сейчас разберемся с другим. Из-за его рычащей интонации и блеска в глазах, Монстр в моей голове напрягся и забил тревогу. Я подобрался всем телом, думая, бить или бежать. Ваас подался вперед, прижавшись ко мне, и схватил меня рукой между ног, сдавливая пальцы. Я зашипел и задрал голову наверх, смотря в сторону. Между ногами потяжелело. Тело предательски отвечало. Теплое дыхание Вааса прошлось по моей шее. Он весь горел, будто у него температура под сорок. Живой, на таком расстоянии излишне правдоподобный. Я не мог с уверенностью сказать, нравится ли мне чувствовать на себе его вес. Да нет, безумие какое-то. Я не мог этим наслаждаться. — Разберемся с тем, что тебе, как ты говоришь, не понравилось со мной трахаться, а, Джейсон? — он говорил это довольно тихо, мне на ухо, но отчего-то его слова проникали в мозг и въедались так, словно он их кричал. Я чуть склонил голову, чтобы проверить одну теорию, и встретился с ним взглядом в упор. В его глазах теплились какие-то человеческие эмоции, настоящие, неподдельные, отчего мне, правда, становилось еще страшнее. Видеть Вааса безумным было нормально. Видеть черную бездну в его душе — тоже. А видеть в нем человека… Я подался вперед и втянул запах рядом с его губами, немного прикасаясь кончиком носа к коже. Точно. Наркота. Он обдолбался. Наверное, нюхал или клал под язык. — А ты мстить за слова пришел? Ты обдолбался, Ваас. Ты преувеличиваешь, говоря об изнасиловании, будто о сексе, — нервно сказал я ему. Он вдруг со всей силы двинул кулаком по стене над моим плечом, так, что дребезг металла, казалось, слышали во всем лагере. — Поэтому ты так орал подо мной, а? Поэтому ты кончил, прям там? И ты опять не ответил на мой вопрос, — прошипел он мне в лицо. Я почувствовал, как его ладонь медленно поползла с ширинки выше. Он провел пальцами по волосам внизу живота, зацепляя ремень, а затем его рука отогнула пояс и подлезла под него. Его ладонь умело и хозяйственно шарила у меня между ног, оглаживая и дразня сквозь ткань трусов, отчего член встал, словно мне снова шестнадцать. Стыд-то какой — пиздец. Моей отговоркой был адреналин в крови, но она была не убедительна ни на йоту. Жар мгновенно охватил лицо, когда Ваас задвигал рукой быстрее, я попытался отвернуться, но он тут же больно вцепился зубами в мой подбородок, а свободную руку положил на затылок. — Нет, мне не понравилось, — мой голос сбивался и, через каждые полслова, я глубоко вдыхал, чувствуя, как Ваас настойчиво то поднимает пальцы до головки члена и проводит по ней сквозь ткань, то прихватывает снизу целиком и плотно. Говорить получилось плохо, слова куда-то подевались, а все мысли ушли в пах. — М-м-м, — задумчиво промычал он мне в губы, — ну, понятно, я чувствую. Нихуя не понравилось. — Нихуя, вообще не… — не успел я договорить, как Ваас впился в меня поцелуем, не церемонясь, как будто ждал этого очень долго. До Вааса я вообще-то и не знал, как это — целоваться с мужиком, но у него получалось это довольно… Исчерпывающе. Со вкусом градусного виски и чего-то ещё, чем, я подозревал, он и одолбался. Едкий, но жадный поцелуй почти выпивал из моей головы остатки совести. Его колючие волосы на лице цепляли кожу, смешиваясь с мягким и влажным ощущением его настойчивого языка. Он прижался ко мне сильнее и раздвинул ноги коленом, а вечный страх перед ним, который волной пронесся по моему телу, когда я кожей почувствовал кобуру на бедре Вааса, только разжигал эмоции. — Нисколько? — он, похоже, решил замучить меня этим вопросом, оторвавшись от моего рта. Я закрыл глаза и сглотнул, адекватных мыслей у меня не было. Но Ваас не наигрался, я почувствовал, как его ладонь подлезла под трусы и обхватила мой член пальцами, не сильно, но ощутимо. А другая рука расстегивала пряжку и вытягивала чертов ремень. — Нет, — выдохнул я, чувствуя дрожь в ногах и теле. Животные инстинкты хотели продолжения. Но Ваас неожиданно полностью отстранился от меня и вытащил руку из штанов. «Что, блять?», — я посмотрел на него, как на больного. Ваас улыбнулся и подмигнул. А потом также неожиданно, как и отошел, опустился на колени. Я опешил, отпрянул назад, но опять ударился в стену. Монтенегро встал передо мной на колени. На колени. Передо мной. Мне на секунду показалось, что это я здесь принял по полной, ну, или его дурь передается изо рта в рот. Впрочем, его широкие плечи и ирокез внизу смотрелись как-то особенно хорошо. Правильно. Да, вот так было... красиво. — Что за?.. — не обращая внимания на моё возмущение, Ваас в несколько резких движений стянул с меня штаны и сжал руки на голых бедрах, проведя по ним сильным движением наверх и ухватив меня под ягодицами, потянув на себя. Его рот находился на уровне моего живота, чем он активно и воспользовался, начав кусать и потягивая кожу на себя, а затем прихватывая её губами, сползая ниже от середины до пупка, а потом до линии роста волос. Затем он спустился еще ниже, проводя языком по венам и коже вокруг члена, но не касаясь его. Когда он прикусил кожу критически близко, я не выдержал и застонал. Я опустил глаза вниз, наши взгляды встретились. Эта падла ухмылялся во все тридцать два. Его светлые глаза в полумраке смотрелись почти прозрачными. А пальцы ненавязчиво рисовали круги под моими ягодицами. — Ты покраснел, — хрипло отозвался он, констатируя факт, — до сих пор не нравится? Я так и не смог ему ответить, потому что Ваас, осмотрев мой член, вытащил язык и провел им от основания до конца. Один раз, второй. А затем обхватил его ртом. Мне показалось, что я услышал, как что-то разбилось в убежище в этот момент, и только через минуту сообразил, что я выронил на пол бутылку, которую до сих пор прятал и собирался ей огреть Вааса. А теперь он стоял передо мной на коленях и отсасывал мне. Он обхватывал меня губами плотно, брал в рот глубоко. Я не выдержал и застонал в голос, когда Ваас переместил одну руку на основание члена и несильно оттянул мошонку, сразу взяв контроль надо мной. Ваас нисколько не стеснялся, зная, как можно нажать рукой, чтобы было хорошо, сосал, свободно беря мой член в рот. Господи, да я такие громкие пошлые звуки и всхлипы слышал только в порно. Я закрыл лицо руками и похабно реагировал на все движения, когда Ваас начал выпускать меня из теплого плена, а потом брал опять. Потом он отстранился от меня и перехватил член рукой, всей, сильно и полностью. И медленными движениями задвигал вверх и вниз, в такт непроизвольным движениям моих бедер. Я услышал грубый хриплый приказ снизу. — Посмотри на меня, Джейсон. Я помотал головой, на что Ваас прекратил дрочить, второй рукой снова взял под контроль. Член болезненно пульсировал. — Посмотри на меня, блять, иначе я буду тебя мучить до завтра, — повторил он, еще более злым тоном. Я отнял руки от лица и посмотрел вниз. Ваас улыбнулся краем рта и провел языком по губам. Ублюдок. И начал медленно водить большим пальцем по уздечке, придавливая её к коже и поглаживая вокруг. Я едва не зарыдал. — Что, тебе до сих пор не нравится? — спросил он. Совершенно серьезно, без капли издевки в голосе. Видя, что я открываю рот и не могу ответить, потому что всё время отвлекаюсь на его пальцы, он остановился. — Давай, Джесси, скажи, — подзуживал Ваас, — скажи, чтобы я услышал, что ты хочешь кончить. Я едва не заорал на него, но вместо этого у меня получился просящий стон. — Бля-я-ять, — невольно вырвалось у меня, - да, я хочу кончить, Ваас! Хочу, пиздец, я хочу кончить. Ваас заулыбался. А потом поднялся на ноги, чуть ослабив хватку, но продолжая водить пальцами по члену, и прижал меня собой к стене. — Вот и я также подумал, еще тогда, в Доках, — заговорил он мне в раскрасневшиеся губы, прерываясь и целуя, куда попадется, — когда ты стонал, как последняя сука, даже в джунглях было слышно. Ты забыл? — Не-ет, — мой голос срывался то на стон, то на рык. Ваас прислонился к моему лбу своим и замер. И снизу, и сверху. Готов поклясться, что в этот момент уже мои глаза были жадные, голодные и просящие. Он никак не смог насмотреться на мой взгляд. Но тут случилось то, чего я никак, блять, не мог ожидать. — Ну вот, вот, Джейс, видишь, — Ваас засмеялся, еще плотнее обхватив мой член в руке, — а я, значит, животное, так ты сказал? Бедный, обиженный смертью друга калифорнийский мальчик. Только дружба, Джей, она осталась там, на твоей родине, в твоей отъевшийся на хороших отношениях Америке. Здесь мы оба — животные, которые живут на инстинктах. Просто прими это, блять, и прекрати против меня бороться. Потому что после этого острова ты нигде не сможешь жить спокойно. Он неожиданно отпустил меня и отошел на шаг. Я не успел придти в себя и ухватился за стену и край стола, чтобы не грохнуться на пол. А потом поднял на него взгляд, полный ненависти. Только попробуй, ублюдок, сделать это, только попробуй… — Ну, давай бывай, Белоснежка, — он всё-таки сделал это. Ваас состроил самое невинное лицо, посмотрел с ухмылкой на мой стоящий член, развернулся и реально пошел к выходу. К выходу, блять. Ваас развернулся и уходил. Он помахал мне рукой на прощание и издевательски подвигал бровями, — приятного тебе вечера, Джейсон. Дверь за ним захлопнулась, а я сполз на холодный грязный пол и заорал в голос. Член стоял. И ныл, так ныл, как у буйного одинокого подростка. Я сплюнул на руку и принялся дрочить. Да гребаный Монтенегро, сгори в аду.