Who the fuck is it going to be?

Тропический ливень застилал мне глаза, капли то и дело попадали в рот, оставляя вкус холодного металла, тонкой серебряной нитью стекающего по языку. Ливни на островах начинались и заканчивались неожиданно, но будто именно в этот момент ливень был очень даже к месту — чтобы не видеть лицо человека передо мной, чтобы не думать о собственном отражении в его глазах. Моя рука дрожала так, словно я держал оружие первый раз в жизни. Пальцы не хотели сгибаться вокруг рукоятки Вальтера, локоть сам опускался вниз, хотя это противоречило всем правилам стрельбы. Мне было одновременно холодно и жарко. Я хватал ртом воздух, пытаясь не утонуть в дожде и вдохнуть, как рыба, брошенная на берег. Я хотел ухватиться за спасение свыше. Но свыше спускалась на меня только кара. Ваас положил руку мне на плечо, прислонил голову к моей и тихо проговорил в ухо: — Давай, Джейсон, — уговаривал он, — стреляй. Он не даст нам проехать. Ты же знаешь, что он не уйдет с дороги. — Я… я не могу, — я говорил негромко, не отвечал, скорее говорил это самому себе. Но он услышал. — Можешь, Джейс, дави на ебучий курок, — вторил мне Монтенегро, прижимаясь к моей спине, будто теплокровная змея, будто сам дьявол пришел ко мне из преисподней, чтобы внушить что-то ужасное. Я судорожно замотал головой. В моих мыслях царил полный хаос из-за событий последних часов. Давление сжимало виски. — Джейсон, не мог ты этого всего сделать, я не верю. Убери оружие. Я заберу Цитру, ты можешь вернуться с нами. Этот монстр запудрил тебе мозги. Ваас лжет, что бы он тебе ни говорил. — Ты не понимаешь, Деннис, — отчаянно закричал я, — ты не понимаешь ничего! Я пытаюсь ее спасти. Я пытаюсь спасти вас всех. Деннис стоял напротив, наперевес с РПГ. Его лицо было облеплено мокрыми волосами, одежда промокла вся насквозь, мне казалось, что он дрожал не меньше моего. Мы оба паниковали: я знал, что он никогда не станет меня слушать, а он понимал, что я не отступлю. Путь Воина многому меня научил. Деннис меня многому научил. «Именно он спас тебя тогда, в первый день на Рук», — язвил внутренний голос. — Ты потерялся, Джейсон, — продолжал Деннис с нажимом, — когда ты связался с Ваасом, я думал, что это всё слухи, что это неправда. Но… Он осекся. Вместо того чтобы закончить мысль, он подтянул РПГ повыше на плечо и нацелился на нас и на джип, стоящий сзади. Я покосился на стоящую в стороне промокшую фигуру Цитры. Она молчала, стоя там, среди сельвы, со связанными руками, как тень, будто хотела раствориться под дождем. — Деннис, пожалуйста, — я уже не кричал, я умолял, стараясь пробиться сквозь его упрямство. — Уйди с дороги. Так будет лучше. Ты сам всё поймешь потом. Нам нужно ехать. Роджерс только сильнее напрягся. Он поднял оружие и выкрикнул с ненавистью: — Ты предатель, Джейсон. Такой же, как и они. Последнее слово он прорычал, глядя сквозь меня на Вааса. Деннис был как бык, увидевший красное. Он не думал ни про меня, ни про Цитру в этот момент. Каждая секунда тянулась как тысяча минут. Я почувствовал, как по моей щеке бежит что-то горячее. Слезы. Хорошо, что ливень не оставил другим шанса заметить мою слабость. «Не слишком ли поздно лить слезы, Джесси?», — измывался Монстр в голове. Я сжал челюсти, внутри было бесконечно горько. Горечь засела в желваках, рот был полон слюны. Я не мог поверить, что Джейсон Броди вот так закончится. — Пожалуйста, — проговорил я, на этот раз тихо, но Роджерс меня услышал, — ты просто ничего не понимаешь. Деннис не сдвинулся ни на миллиметр. «Он не отступит, ты только теряешь время», — напомнил мне голос. Я почувствовал, как Ваас положил ладонь мне на лопатки. Я снова мотнул головой, слезы сами лились из моих глаз, словно выпускали всё накопившееся внутри за это время. Облегчения не было, черная дыра внутри меня только разрасталась всё шире и глубже. Я почти ничего не видел, но знал, куда целюсь. Тело давно запомнило движение. Я сглотнул ком в горле, всё еще пытаясь вдохнуть хоть сколько-нибудь кислорода. — Прости, мне так жаль, — успел выдавить из себя я, прежде чем выстрелить.

***

Несколькими часами ранее. Я сделал глубокий вдох и выдох, остановившись в джунглях, в нескольких метрах от входа в поселения ракьят. Воздух был густой, наполненный влагой, а небо тяжелым и мрачным. Настроение Рук полностью совпадало с моим. Я прислушался, но не услышал ничего особенного или опасного: вокруг меня шелестела сельва, птицы беспокойно кричали, из поселения доносился отдаленный звук голосов, визг свиней, машины выезжали и заезжали. Поселение располагалось вокруг каменных древних построек, похожих на храм Цитры, но более разрушенных; их назначение оставалось неясным. Я видел по крышам домов, что ракьят настроили домушки и хибары прямо среди каменных исполинов с рожами зверей в азиатском стиле. Поселение было также обнесено высоким забором из железных стен, которые скрывали, что происходит на уровне земли. Цитра не пожелала отдаляться от храма; судя по всему, эта территория была когда-то частью храмового комплекса. Я пощупал крошечный наушник в ухе, на который расщедрился Ваас, отдав его мне перед высадкой на место операции. Я надеялся, что наушник был незаметен. На всякий случай я повязал на голову голубую бандану. — Ну как, Белоснежка, у тебя уже стоит? Ты рад? — издевательски протянул Ваас в наушник. — Ты уже увидел мою сестричку? Я вздохнул. — Без вашей семейки я был куда более счастлив, — мрачно ответил я ему. Ваас прыснул. — Снова грубишь, Джесси. Я вот по тебе уже соскучился. Так бы и ебнул тебе. Я покачал головой, не отвечая, и незаметно приблизился ко входу. На протяжении нескольких километров в разные стороны от поселения территория была оцеплена небольшими группами пиратов Монтенегро. Чтобы не привлекать внимания, они стояли по 3–4 человека, но до зубов вооруженные. Ваас пытался навязать мне с собой Карлоса или кого-нибудь еще, но после горячего спора с кучей мата я всё же выбил возможность пойти в одиночку. Ракьят сразу бы заподозрили Карлоса. На входе стояли двое вооруженных туземцев, нервно оглядываясь. У меня создалось впечатление, что их сторона конфликта чувствовала себя как никогда напряженно. «Я так и знал, что если меня не будет, они всё просрут», — пронеслось в моей голове. Я посмотрел на часы на руке, которые отобрал у Диего перед выездом, добавив их в свой должок, и решил, что пора. Времени на сомнения не было. Я не стал скрываться или придумывать какой-то хитровыебанный план. Я просто вышел из джунглей напрямую, без оружия, с поднятыми вверх руками. — Это я, — крикнул я охранникам, не дожидаясь вопроса, которые сразу схватились за автоматы. — Джейсон. Ракьят переглянулись. Я видел в их лицах сомнение. Но, когда я поравнялся с ними, один из охранников и я вдруг узнали друг друга. Я помнил этого мужика по татуировкам на лице, еще с самого первого захваченного мной аванпоста. Один из первых, кто, наравне с Деннисом, поздравил меня с победой, со становлением на путь Воина. — Вот это встреча, брат, — лицо ракьят изменилось; он подошел ко мне с улыбкой и хлопнул по плечу. — Я рад, что ты жив, Джейсон Броди. — А я не рад, Джейсон Броди. Просто заебешься тебя убивать, — вторил его интонации Ваас в наушнике, слушая происходящее. Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Мы, кажется, договорились, что он не будет засорять эфир, но яд из него так и сочился. Я сделал вид, что почесал затылок, и нажал на наушник, незаметно отключив его. Не до этого сейчас было. — Хэй, как у вас тут дела? — поздоровался я и улыбнулся в ответ. Ракьят провели меня в поселение без препятствий. Мне казалось, после подставы Вааса, когда я попросил ракьят о нападении, а на деле — их просто перебили, они меня возненавидели. Но, наоборот, они меня приняли, завели внутрь и закрыли за мной вход. — Дела идут не очень, — ответил тот же ракьят. — Можешь себе представить. Все на взводе, наемники Хойта постепенно оттесняют нас с одной стороны острова, а пираты — с другой. Мы много людей потеряли. — Знаю, я всё еще пытаюсь помочь, — оборвал я его, чтобы не дать разговору дойти до обвинений, и решил сменить тему. — Наши говорят, что Цитра тут? Ракьят кивнул. Он показал рукой на одну храмовую постройку, которая более-менее выиграла борьбу со временем. Это было небольшое помещение с закрытой, конечно, дверью, похожее на часовню. На стенах висели большие чаши с горящим маслом, сами стены были покрыты влажным зеленым мхом. — Мы искали тебя. Сперва кто-то думал, что ты не пережил атаку на Вааса, а потом ты связался с нами один раз и снова пропал. Где ты был? — спросил знакомый ракьят. «Ну, началось», — подумал я. — Я… — несмотря на продуманную заранее речь, уверенно врать в лицо я не умел. — Ситуация осложнилась. Теперь острову угрожают не только Хойт и пираты. Я пытался больше узнать… Вот, узнал. Пришел поговорить. Я ни разу не сбился, да и, в целом, не так уж много лжи было в моих словах, но ощущение беспокойства, что они мне не поверят, грызло. Однако ракьят задумчиво кивнул. — Да, мы тоже это поняли, когда начали замечать новые группировки без флагов и формы, — согласился он. — Это всё по приказу Хойта. Но теперь он воюет не только с местными, но и с пиратами, привлекает новые силы с материка, — я решил, что если хочешь что-то спрятать, то лучшая стратегия — положить это у всех на виду. Оба охранника удивленно переглянулись. Я продолжил: — А Деннис тоже тут? — Не прямо сейчас. Они выехали помочь одной из деревень, — ответил ракьят, а у меня упал камень с души. Если бы Деннис был в поселении, дела могли пойти очень напряженно. Цитра общалась со мной наедине совершенно по-другому, чем в присутствии Роджерса. — Можете сказать Цитре, что я здесь? Мне нужно с ней поговорить, — попросил я у них. Мой знакомый ракьят охотно согласился и исчез в толпе, выискивая кого-то из служащих храма. Второй охранник поспешил вернуться на пост у входа. Оставшись один, я решил осмотреться и погулять по деревне. Всё было как и всегда: молодые и старые, дети, девушки и парни, тренирующиеся стать воинами племени. Некоторые женщины стояли и варили еду, были те, кто плел местные украшения. С краю поселения располагались курятники и загон для свиней. Пару лавок, жилые дома, тренировочные площадки. В отличие от лагерей пиратов Вааса, жизнь была вполне спокойной, простой и мирной. Дети носились босиком, распинывая куриц в сторону. Парни заискивающе смотрели на девчонок. Никакой разрухи и наркоманов, как в Бэдтауне. Я присел на лавки в «центре» поселения, где люди обычно собирались по вечерам, чтобы вместе поужинать и поделиться новостями. «Они все умрут», — услужливо напомнил мне Монстр. У меня сердце сжалось от мертвенного холода, когда я понял, что именно это место Хойт собрался накрыть. В эту секунду я ненавидел его больше самой Судьбы, закинувшей меня на Рук.

***

Цитра стояла за камнем, напоминающим ритуальный алтарь, над большой чашей, нарезая туда цветные растения. Она стояла ко мне спиной, поэтому я без стеснения обвел ее фигуру взглядом. Худая, но какая-то колючая, дикая, спина прямая, гордая. Я не знал, в курсе ли она, как они с Ваасом похожи на самом деле. Это сложно увидеть сразу, но со временем становилось очевидно. Волосы, глаза, манера общаться. Они по-разному себя преподносили, но оба были безумные и дикие детишки джунглей. Первый мой порыв был обнять ее, но я знал, что это не тот человек, который это бы оценил. Я старался не думать о ней всё это время, не будучи уверенным, что к ней испытываю: злость или радость. — Ты вернулся, Воин, — она не прервала свое занятие, но словно каждой клеточкой чувствовала, как я подошел к ней. — Вернулся, — кратко подтвердил я. Что я мог сказать? Обвинить её в том, что она отправила меня в одиночку в лагерь Вааса, а я там и попался успешно? «Разве ты не сам напрашивался стать сильнее?» — поддакнул Монстр. Или заявить, что игра на выживание стала серьезнее и масштабнее, а острова Рук больше местным вообще не принадлежат? Что острова на грани нарковойны? Я подумал, что ее сердце не выдержит этого. В своей голове она жила в какой-то другой сказочной реальности из мифов. Около часа до приезда. Пока мы ехали по наводке Сэма в поселение, где скрывалась Цитра, Вааса вдруг пробило на разговор. Он решил, что лично «довезет Белоснежку до места», остальные пусть будут «по стойке смирно» на своих местах, иначе он прострелит им колено. Он вел машину одной рукой, а другой дирижировал, будто управлял оркестром. — Ты знаешь, Джейс, в чем проблема моей любимой сестрички, а? — он не дождался моего ответа и продолжил, — не-не-не, ты не подумай, она не тупая. Она хитрожопая, как гадюка в кустах. Котелок у нее варит как нужно. Но она же, блять, ИСКРЕННЕ ВЕРИТ, что ракьят произошли из легенды. Она, реально, прям верит, что истинный Воин появится и воскресит их, как Иисус, настоящих супер-людей ракьят. В наш век мобилок и шоу Опры. Во времена, когда в вашей Америке фильмы про Психо считаются хитом. Прикинь, Джейсон? А меня еще называют безумным. Я не нашелся, что сказать. Я и сам верил Цитре, так уж убедительна она была, под наркотическим бредом она умела внушить что угодно. Уже после, и то, с помощью Вааса (как бы странно это ни звучало), я понял, как бредово это всё звучит. Я внимательно наблюдал за Ваасом, когда тот говорил о сестре. Я убеждался всё больше, что он говорит это не только со злостью, но еще и с большой болью и обидой. Эти два чувства скользили совсем незаметно через его интонацию, через его движения. Если бы мы не сблизились за последнее время, я бы, может, и не обратил на это внимания. Но сейчас всё, связанное с Монтенегро, странным образом меня влекло. — Ваас, — я решил, что сейчас-то могу позволить себе этот однозначный вопрос, — ты действительно думаешь, что убил бы Цитру, если бы встретился с ней сейчас? От его ответа зависело многое. Например, то, собираюсь ли я последовать плану, который мы вместе разработали. Тот мельком взглянул мне в глаза, но сразу же отвел взгляд. Затем ответил: — Не думаю, Белоснежка, что, даже если я ее убью, она исчезнет из моей головы. Может я, блять, ее сам придумал? А? Тебе не кажется так, Джей? Значит, нет. Это был риторический вопрос. Я поежился. Могу я доверять ему? — Ваас до сих пор жив, — Цитра вырвала меня из мыслей, повернувшись ко мне, держа в руке один из цветков. Он был красный. Я усмехнулся. В отличие от брата, она искренне желала его смерти. Оплакивала бы она его возможную кончину? — Жив, — подтвердил я. — Только вот, я тут не причем. Почему-то ты и твое племя не знали, что мы сражаемся не только с твоим братом и Хойтом, а еще мне предстоит оказаться в гуще конфликта между враждующими преступными группировками. Игра оказалась куда масштабнее. Когда я попал в лагерь Вааса, он уже был атакован, без моего участия. Я решил не врать Цитре тоже. Она бы быстро узнала ложь. Она удивленно подняла брови вверх, но выражение ее лица нисколько не поменялось: оно было холодное, закрытое, но улыбающееся, словно за тобой подглядывает кровожадный крокодил из воды. Я кивнул. — Не делай вид, что не знаешь, что происходит. — Знаю или нет, — вторила она мне, отложив цветок, — я слышу остров, понимаю, что он мне говорит, через деревья, через знаки. Слухи среди людей ходят разные. Я лишь знаю, как всё должно закончиться. «Да, великим Воином, ты, Броди, только бегай и бездумно выполняй задания», — я мысленно завершил фразу за нее. Мне надоела эта напускная наивность. — Цитра, где клинок? — спросил я с раздражением, — я думал, был уверен, что ты отдала мне его, чтобы убить Вааса. Где Серебряный дракон? Ее лицо слегка вытянулось. Она горделиво вздернула подбородок. — Клинок Воина был у тебя! Я глубоко вздохнул. Ложь. Все на этом острове, кроме меня, манипулировали на уровне Кунг-фу. — Цитра, я знаю, что он у тебя. Ты никогда не отдавала мне его в руки, не так ли? Мне лишь казалось, что он у меня. Ее взгляд был непроницаем, все такой же безжизненный, как и раньше. Достучаться до нее, хотя бы заглянуть в ее реальность, казалось невозможным. Она видела жизнь в других цветах, дышала другой историей. Может, это всё опиум? — Зачем ты пришел, Джейсон? — она склонила голову, вопрошая. — Мне говорили, что тебя видели среди пиратов Вааса. Почему ты здесь? Я шумно втянул воздух. Вот, сейчас. — Цитра, это поселение будет атаковано сегодня, уже очень скоро. Точно не знаю как, но пришел, чтобы предупредить вас. Люди еще могут успеть сбежать, хотя бы местные, кто не может воевать. У Цитры округлились глаза, она слегка качнулась из стороны в сторону. — Ваас собирается атаковать? Нам не страшны пираты. Особенно, после твоей помощи, их силы ослабли. Я посмотрел на небо: тяжелые тучи медленно ползли. Разговор шел тяжело. Я сам постоянно сбивался с мысли. Почему их семейка такая упрямая? — Я говорю не о пиратах, Цитра. Хойт идет. Он собирает новые силы, с материка, на их острове полным ходом идет подготовка. Он уже пытался подорвать силы Вааса, увидев в нем противника. Он воюет с местными. Я не могу сказать больше, но мы здесь только теряем время, рассуждая. Я расскажу тебе позже. Дай приказ ракьят, чтобы они вывели отсюда людей. Они могут спрятаться на острове, чем дальше друг от друга, тем сложнее их будет найти. И отдай мне клинок. Хойт ищет именно это. Я могу спрятать его. Он не остановится, пока не найдет его, и прикончит тебя. Цитра добро улыбнулась, словно мои слова были бредом больного. Она или не понимала опасность, или делала вид, что не понимает. Вместо ответа, она резко развернулась и удалилась куда-то за деревья, вглубь часовни. Я не успел ее позвать, как она вернулась назад. В ее руках был Серебряный дракон. Меня захлестнуло возмущение. — Я так и знал! — вырвалось у меня, — я знал, что был в бреду, когда шел в лагерь Вааса. О чем я только думал? Она проигнорировала сказанное мной, не спеша отдавать мне клинок. — Тебе нужен клинок Воина. Значит, Хойт, другие и ты… узнал еще одну тайну? Я прихуел. Она знала. Она знала, что клинок не только был ритуальным оружием, но еще и ключом. Всё это время, когда просила меня найти утерянный нож, когда забрала его. Знал ли это Бак? Сейчас уже не скажешь. Может, поэтому он хотел его найти? Пока я вел стратегическую войну против пиратов и наемников, Цитра просто сидела у себя в храме и ждала, пока ей принесут богатства на блюдечке? Что еще она скрывала от меня? — Ты… — произнес я неуверенно, — ты сама хотела найти клад? Цитра рассмеялась. Искренне, как будто я сказал что-то невероятно тупое. — Мне нет нужды искать его. По легенде, только истинный Воин, после того, как победил Монстра, может получить свою награду. Оросив клинок кровью врага, он откроет вход и получит то, о чем только можно мечтать. Я хлопнул себя ладонью по лбу и застонал. Она действительно всё это время знала, что там по легенде лежат какие-то невероятные сокровища, но ни разу не пожелала сходить и проверить самостоятельно? Она даже никому об этом не сказала? Не попыталась забрать их, чтобы построить острову достойную защиту, нанять людей? — Господи, боже. Я, блять, поверить не могу. Оросив кровью, — повторил я за ней. «Что за бред?», — мелькнуло у меня в голове, но говорить я этого не стал. Я хотел продолжить возмущаться о том, какая она беспечная, а Цитра уже открыла рот, чтобы возразить, как вдруг я услышал длительный продолжительный свист. За ним последовала белая вспышка, на миг ослепившая меня. Мы оба обернулись, но было уже слишком поздно, когда я увидел, что на поселение летит крупный снаряд. Высокоточный ракетный, мать его, снаряд. Я закрыл глаза рукой, но не смог удержаться на ногах, когда снаряд разорвался, а по земле прошел толчок, откидывая меня в сторону. Пару секунд, сбитый с ног, я не понимал, что происходит; вокруг взлетела пыль, перекрывая даже кислород, до меня донеслись истошные крики людей и треск разрушенных построек. Я закашлялся и огляделся: руки и ноги были на месте. Снаряд прилетел в какую-то другую часть поселения. Я отмахивал от себя ладонями пыль, пытаясь разглядеть Цитру. Она нигде не находилась, я поднялся на ноги, выкрикивая ее имя. В части храма, где мы встретились, видимых повреждений не было, но частички песка, камней и пыли метались по земле и воздуху. Я заметил, как мимо меня пробежала тень к выходу из храма, в деревню. «Цитра», — подумал я и побежал за ней. Цитра остановилась у выхода, глядя с возвышения на деревню и сжимая в руке клинок. Она не двигалась, будто забыла, зачем вышла. Я подошел и взял ее за свободную руку, но в тот же миг заметил выражение ее лица. Проследил за ее взглядом — и тоже застыл. В ужасе. Снаряд упал в жилую часть поселения. Мирное течение жизни было стерто с лица земли. Люди метались в слепой суматохе, воины ракьят пытались помочь тем, кто еще был жив. Вокруг лежали убитые и раненые, вперемешку с разрушениями и пятнами крови. Я увидел пожилую женщину: ее лицо было забито пылью и кровью, она прижимала к себе молодую девушку, раскачивала ее, как ребенка, и кричала — не людям, не богам, а в пустоту. Раненые лежали прямо на земле. Оторванные части тел. Кровь повсюду. Развороченные дома. Осколки стекла под ногами. Искривленные железные части машин, от которых идет дым. Вопли и треск не стихали, они накрывали все, забивали слух, превращались в один непрерывный звук. За одну секунду мирное поселение стало настоящим офисом ада. Холод внутри меня разрастался, медленно, неумолимо, будто что-то мертвое зашло и заняло мою душу. Я сглотнул, пытаясь остановить подкатывающую тошноту. Я многое повидал на острове, но оружие массового поражения никогда прежде не применялось у меня на глазах. Это было ужасно. Рука сама потянулась к наушнику — я включил его. — Ваас, ты здесь? — выдавил я. Не уверен, как звучал мой голос, но Монтенегро ответил вполне серьезно. — Что там происходит, Броди? Я слышал взрыв. — Они начали атаку, кажется, ракетную, — безжизненно произнес я. Я мельком взглянул на часы, время, которое дал нам Сэм, еще не наступило. Мы опоздали? Он нас обманул? Хойт всех обманул? Я обвел взглядом происходящее, не веря самому себе. Где я просчитался? Цитра, казалось, даже не слышала, что я говорил с Ваасом. Я посмотрел в ее остекленевшие глаза и застывшее лицо. Хоть она и не пострадала, я видел, что она в шоке, видя, какие разрушения принес Хойт. Я мог бы забрать клинок без усилий, скорее всего, никто бы не пришел на помощь Цитре в этот момент. Но я не мог так поступить. Мне хотелось не только достать клинок, но и забрать ее, я не сомневался, что Хойт убил бы ее, даже если бы они не нашли при ней Серебряный дракон. Слишком много она значила для местных людей, от которых он так хотел избавиться. Ракьят даже не замечали, что жрица была тут, бегая от паники в разные стороны. — Ты забрал клинок? Выбирайся, блять. Время вышло, — сказал Ваас, с нажимом. Я сжал ладонь Цитры, слегка тряхнув ее, она медленно перевела взгляд на меня. — Нам нужно идти, это только первый удар, — сказал я как можно увереннее, утягивая ее за собой, — они ударят снова. Цитра, отдай мне клинок, я выведу тебя отсюда. Я успел увести ее за собой, отдалившись на несколько метров от места разрыва снаряда, продвигаясь к забору с противоположной стороны, но в этот момент она словно очнулась и запротестовала, вырывая руку и замахиваясь клинком, замедляя наше продвижение. — Они нуждаются во мне, мы можем бороться, — возмущенно закричала она. — Не сомневаюсь. Бороться против ракет руками — отличная мысль, — возразил ей я. Я не успел что-то предпринять, как в воздухе снова послышался тот же самый свист, еще одна ослепляющая вспышка. Буквально несколько секунд до смерти, мои инстинкты взвыли. Я дернул руку Цитры, прижимая ее к себе, и навалился на нее, заставляя упасть на землю. Я накрыл ее собой и прижал ее голову к земле, а сам накрыл руками свою голову. Снаряд разорвался где-то очень близко. Я почувствовал, как на меня полетели мелкие камни, царапая руки, спину и голову, по земле прошла мощная волна, сотрясая все вокруг. Пыль, как цунами, понеслась на нас, от чего у меня перехватило дыхание. В моей голове зазвенело и зашипело так, будто я подключился к испорченному радиоэфиру. Я приподнял голову вверх, всматриваясь в окружающее нас пространство. Люди носились с ужасом в лице, сталкиваясь друг с другом. Я перевел взгляд на лежащую подо мной Цитру и понял, что она что-то говорит или кричит. Из-за взрыва я слышал ее голос так, словно мы под водой. Я уперся руками в землю над ее плечами и приподнялся. Цитра выскользнула из под меня и помогла мне встать на ноги. Я провел рукой по лицу, пытаясь понять, все ли части тела со мной. Цитра взялась за мои плечи. — Джейсон, ты в порядке? — до меня постепенно начал доходить ее голос, будто издалека. Я кивнул. Спина саднила, будто от обожженная, хотя это были лишь ранения от осколков. Я посмотрел на свои руки, они все были в пыли, оцарапанные и тряслись. Приложило меня знатно. Снаряд разорвался рядом, но снова нас не задел. Совсем недалеко, чудом не убив. Я не мог поверить своим глазам. Моя карма помогает мне избегать смерти каждый раз, такое ощущение, что Судьба, сука, разрешила мне быть бессмертным. — Это не просто нападение, это — истребление, — хрипло сказал я себе с ненавистью. Цитра, казалось, не обратила внимания. — Ты мне помог, — сказала она, словно не веря самой себе. Я покачал головой, как никогда хотелось ей отвесить оплеуху, но я сдержался. — Я никогда не был против ракьят, даже если они где-то там видели меня среди пиратов. Я делаю всё, чтобы вам помочь. Чтобы тебе помочь. Если бы хоть кто-то меня на этом острове слушал, мы бы сейчас спасли многих людей, как видишь, Хойт не шутит, — ответил я ей резко, с укором. Она опустила глаза. Я еще раз протянул руку: — Отдай мне клинок, Цитра. Так будет лучше. Она замешкалась, но кивнула. И вложила мне в руку Серебряный дракон. Я заправил его в кожаный ремешок, просунув под футболку. Уже на один небольшой шаг ближе к спасению. — Идем, — я снова взял ее за руку и, лавируя между разрушенными зданиями и людьми, мы побежали к забору с другого конца поселения. Ваас должен был ждать меня в южно-западном направлении от лагеря. Где-то там же в засаде сидели его пираты, чтобы не попадаться Хойту на глаза, они были на подхвате. Издалека я заметил, что вдоль забора находится небольшое складское помещение, по которому можно было подняться наверх и перепрыгнуть через ограду, как раз в нужном нам направлении. Только мы поравнялись со зданием, я услышал, что в лагерь ворвались наемники, стреляя из автоматов. Оставшиеся ракьят с боевым кличем понеслись им на перерез. Время шло на секунды. Оставалось совсем немного до момента, когда наемники заметят Цитру, их цель. Я посмотрел на нее, она наблюдала за мной в растерянности, смотря то вдаль, где уже шла борьба, то на меня. Я выдавил из себя улыбку и положил руку ей на плечо: — Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, — пообещал я ей, совершенно искренне, — залезай, нам нужно выбраться отсюда. Цитра кивнула. Она подошла к складу, я наклонился, чтобы взять ее ногу и подсадить ее наверх. Она легко поднялась по стенке. Когда она была на крыше, я подтянулся и забрался наверх сам. Мы оба поднялись во весь рост, чтобы посмотреть, что происходит. В поселении была настоящая бойня: ракьят сражались на ножах, оружием, кто-то кидал гранаты в наемников. По поселению хаотично бегали натренированные атаковать собаки. Повсюду был дым, взрывы, автоматы захлёбывались рваной очередью, воздух дрожал. «Так ты помог, Джейсон Броди?», — язвительно прошептал Монстр в голове. — Я пытался, — ответил я ему, неосознанно. Цитра с сомнением посмотрела на меня. — Что ты пытался, Джейсон? — спросила она. Я мотнул головой. Еще не хватало, чтобы про меня думали, что я разговариваю с голосами в своей голове. Я махнул ей на забор и сказал: — Спускайся, возьми меня за руку, я помогу.

***

Несколькими минутами позже. Либо нам очень повезло, либо вся живность на Рук попряталась от шума взрывов или от ливня, но в джунглях мы не встретили никаких хищников. Нам приходилось останавливаться иногда, спрятавшись в сельве, чтобы остаться незамеченными конвоями Хойта. Цитра не проронила ни слова с момента, как мы выбрались из поселения. Но я и не пытался что-то сказать, все слова были выжжены войной. Мне было безумно жаль тех, кто попал под эту атаку. Я еще не понимал, кто допустил ошибки в плане, мог ли Сэм быть на стороне преступников, но Хойта я уже ненавидел не меньше, чем его ненавидел Ваас. Он не заслуживает быть отданным ФБР или другим службам, сидеть в тюрьме, как на курорте. «Он заслуживает смерти», — услужливо завершил мою мысль Монстр. Я кивнул сам себе. Когда мы были близки к месту встречи, я снова нащупал наушник и прижал его пальцем. — Мы приближаемся, — тихо сообщил я, покосившись на Цитру. Она шла рядом, сосредоточенная, настороженная, но по-прежнему не знала, куда именно я ее веду. Я нарочно не смотрел ей в глаза. Было легче, когда она не задавала вопросов. — Мы? — переспросил Ваас с ленивым интересом. — Значит, ты всё-таки вывел ее из поселения, — не спросил, а констатировал он. — А что мне еще оставалось? — прошипел я, стараясь, чтобы Цитра не обратила внимания. Мы уже проходили через это. Ваас не возражал. Ему было все равно. Если Хойт убьет ее — что ж, значит, так и должно было случиться. Очередная жертва в длинной цепочке чужих решений. Да, сестра, но, если бы ее убил кто-то другой, Монтенегро долго бы не плакал. Думаю, он свои эмоции давно уже отпереживал и то, что было раньше между ним и Цитрой, умерло. Остались лишь какие-то отголоски памяти. А я… Я когда-то влюбился в нее? Нет. Это было бы слишком громко, слишком красиво для правды. За моими чувствами не стояло никакой высокой идеи, больших чувств. Только мое самолюбие, самолюбование от того, что я представил, что она может принадлежать мне, истинному Войну ракьят. Что я имел значение. Среди этих людей, я хотел казаться полубогом, которого полюбила жрица. Но это было глупостью. Позднее я осознал, как безумно это звучало. И все же, я не желал ей смерти. Не так. Не вот так. И уж точно не руками Хойта. Я сжал челюсти и убрал руку от наушника, чувствуя, как внутри медленно нарастает глухое, вязкое напряжение, словно что-то тянуло меня изнутри в разные стороны. Мы договорились, что если я спасу Цитру, Ваас даст ей шанс свалить с островов. По крайней мере, ее не убьет эта бессмысленная война. Возможно, она сможет уйти и передать культуру и традиции ракьят дальше, где-нибудь вдали от этого проклятого места. Главное, что ее больше на Рук не будет. — Цитра, — негромко позвал ее я. Она прищурила глаза, будто заранее знала, что я скажу что-то, что ей не понравится. Может, она с самого начала меня подозревала. — Ты поверишь мне, если я скажу, что всё, что я делаю сейчас — это чтобы спасти тебя? Как же тяжело было понять ее эмоции. Она всегда чуть улыбалась, заманивая, завораживая, но я чувствовал: где-то глубоко внутри нее нарастает гнев. Всё шло не так, как она задумала, не по ее пути. Я обошел ее сбоку, встал за спиной и положил руку ей на плечо, медленно оглаживая его, будто пытаясь успокоить. Наклонился к ее шее и почти шепотом сказал на ухо: — Извини. Я произнес это быстро — и в тот же миг заломил ей руки, ловко и без колебаний стягивая запястья пластиковыми стяжками. Осознав, что происходит, она дернулась, пытаясь вырваться, и издала возмущенный, резкий вопль. — Тс-с-с-с, — я развернул ее к себе и закрыл ладонью рот. — Нас могут услышать. Хойт не играет, Цитра. Он знает, что ты важна ракьят. Он убьет тебя, даже не задумываясь, чтобы ты не мешалась. Я хочу дать тебе шанс. Мне кажется, это единственный выход. Тебе нужно бежать. Пока я говорил, я задержал взгляд на ее глазах, полных ярости и непонимания, дожидаясь хоть какого-то знака, пытаясь уловить хоть крупицу понимания. «Она проклинает меня», — мелькнуло в голове вместо этого. — Я объясню всё по дороге. Прости за наручники. Мне не хотелось этого делать. Но я не знаю, как ты отреагируешь. Просто… Выслушай меня. Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем она все-таки кивнула. Медленно. Неохотно. Я убрал руку от ее рта и отступил на шаг. — Идем за мной. К счастью, джип Вааса я заметил издалека. Он стоял в тени деревьев, развернутый к нам багажником, почти растворяясь в темноте ливня. Из-за дождя и густой листвы водительское сиденье было плохо различимо, и это сыграло мне на руку. — Нам сюда, — коротко скомандовал я Цитре и, для надежности, взял ее за плечо. Монтенегро не стал выходить из машины. Он сидел за рулем, готовый сорваться с места в любую секунду. Я подвел Цитру к джипу и быстро распахнул заднюю дверь, почти закидывая ее внутрь, не давая времени на раздумья. А сам нырнул вперед и захлопнул дверь, усаживаясь рядом с Ваасом. Первые несколько секунд Цитра вела себя спокойно. А потом она подняла взгляд и встретилась глазами с отражением в зеркале заднего вида. Она увидела, кто сидит за рулем. Ее глаза округлились так, будто она сейчас завизжит. — Ну, малышка, — усмехнулся Ваас, дернув бровями, посмотрев на нее в зеркало, — давно не виделись.

***

Если не считать вопли Цитры, которая орала то на меня, то на своего брата, переплетая английский с местным языком и, очевидно, ругательными словечками, которые Ваас, как ни странно, понимал, и раздраженно отвечал ей на том же языке, я был бы не я, если бы всё прошло гладко. Пока Ваас перекрикивался с Цитрой на незнакомом мне языке, виляя по дороге под ливнем на джипе, я напряженно вглядывался в обстановку. Я был бы и рад поучаствовать в дискуссии, но, поскольку местного диалекта я не понимал, я молча, в счастливом неведении, наслаждался тем, что пытался понять, есть ли за нами погоня. Но, к сожалению, вместо погони мы нарвались на кое-что похуже. Ваас водил машину так, словно дорог в принципе не существовало. И только он вынырнул из джунглей и бездорожья на основную дорогу, мы сразу же напоролись на конвой машин ракьят, во главе с Деннисом. Видимо, они услышали взрывы, а, может, кто-то сообщил им по радио, что на поселение напали, и они поспешили вернуться. Деннис всегда таскал за собой лучших бойцов, да и машин с ним было немало. Хуже момента и придумать нельзя было. Ракьят перегородили нам дорогу, не давая проехать. Из машины вышел Деннис. Ему хватило считанных секунд, чтобы понять, что на водительском сидении джипа был Ваас, рядом с ним его панацея — Белоснежка, а на заднем сидении металась Цитра, то ли в гневе, то ли в панике. Он подхватил РПГ и вышел вперед. — Твои друзяшки, Броди, сборище мудил, — недовольно сказал Ваас, прежде чем выйти из машины, — тебя всегда пытаются убить те, кто любят, а, Джейсон? Он бросил на меня насмешливый взгляд и кивнул, чтобы я выходил. Каким-то образом Цитра тоже выскочила из джипа, не успел я что-то сказать. Знал бы я, что так всё обернется, я бы, может, целиком поменял свой план.

***

События после начала главы. После выстрела в Денниса. Джейсон, Ваас и Цитра продолжают путь. В машине стояла полная тишина. Джип уверенно срезал дорогу, колеся то по лесу, то по еле различимым тропинкам. Видимость была не ахти, но путь продолжался. Как и тягучее, тяжёлое молчание. Мне зуб на зуб не попадал, так, словно меня только что достали из морозилки. Я до сих пор держал в руке Вальтер Вааса: пальцы отказывались отпускать оружие, несмотря на то, что оно мне уже было не нужно. Пальцы были синие от холода и стресса, кожа — бледной. Я чувствовал себя странно. Будто моя голова была в пелене после выстрела. Всё смешалось: взрывы, трупы, искривлённое лицо Денниса, крики. И я… Я… «Убил Денниса», — победоносно и смачно завопил Монстр в голове. Я опустил голову к ногам, мотая ею из стороны в сторону. В висках застучала резкая боль, в голове повторялся звук выстрела — раз за разом, будто я стрелял сам в себя. Крики Монстра, радостные и беспощадные, накладывались друг на друга. Голова раскалывалась. Перед глазами стояло застывшее лицо… Глаза защипало. Я спрятал лицо, склонившись к коленям, накрывая уши запястьями. — Нет-нет-нет, — прошептал я себе, зажмурившись и раскачиваясь. — Нет. Я тебя не слушаю. Ты не существуешь. «О, я ещё как существую. Я — часть тебя. Я — это ты, а ты — это я», — интонации Монстра были взвизгивающими, словно верещала свинья, которую режут. Перед закрытыми глазами вспыхнули ракеты, лицо старой женщины, держащей мёртвого ребёнка. В темноте возникали разные глаза, взгляды всех тех людей, которых я когда-то убил. Трупно-серые лица, осуждающие жесты. Вспышки. Вспышки. Вспышки. Крики. «Это всё ты, Джесси. Это твоя вина, Броди», — продолжал измываться ублюдский Монстр. Я снова содрогнулся, будто волна холода прошла сквозь меня изнутри. — Мне страшно, — вырвалось хрипло, будто я хотел закричать, но не смог. Я опустил лицо в колени и замычал, обняв себя. Голос дрожал, ломался. Я боялся не дороги, не войны, не Хойта. Я боялся того, что открылось во мне самом. Боялся, что если отпущу себя хоть на секунду, Монстр вырвется наружу окончательно, я начну убивать всех и всё, что вокруг меня. Без разбора. «Ты убил его», — кричал Монстр так, словно хлестал меня плетью. «Убил своего друга» «Убил!» «УБИЙЦА!» Я не заметил, как джип остановился. Продолжал качаться и убаюкивать себя, как безумный, держа Вальтер и дрожа, словно брошенная собачонка, которая не знает, где её дом и куда ей бежать. Я даже забыл, что рядом со мной кто-то есть. Но вдруг почувствовал, как кто-то медленно вытягивает оружие из моей руки. Я открыл глаза — боязно, ожидая удара. Но встретил спокойный, внимательный взгляд Вааса напротив. Он видел, что со мной происходит. Сомнений не оставалось: он прекрасно слышал, как я говорил сам с собой. Он осторожно забрал у меня Вальтер, расслабляя мои пальцы вокруг рукоятки, и убрал его в кобуру. Меня так трясло, что я не мог ничего сказать, легко повинуясь. Ваас снова задержал взгляд на мне, будто собирался что-то сказать, но только вздохнул и покачал головой. Он повернулся к заднему сиденью, где сидела Цитра. — Отодвинься, — скомандовал он и полез назад. Она что-то негромко ответила, но я не понимал — что. Я вообще не понимал, что происходит. Всё — прошлое, будущее и настоящее — слилось в одну линию, во мне. Мне было одновременно и плохо, и больно, так, словно мой разум раскололся на тысячу мелких осколков. А среди них плясал и торжествовал Монстр, живущий внутри меня. Мне было страшно — от самого себя. Я боялся себя. Но не мог от себя сбежать. Мне негде было спрятаться. Пространство вокруг словно сжалось: стены машины, воздух, даже тишина. Всё давило. Я дёрнулся к двери, когда Ваас вернулся, махнув чем-то чёрным в мою сторону. Мне показалось, что это тень Монстра, который кинется на меня и сожрёт. — Спокойно, — ровным тоном сказал Ваас, удержав меня за плечо, а потом показал чёрную кожаную ткань, будто я впервые в жизни вижу одежду. — Всего лишь моя куртка. Он накинул её на меня, затронув мои руки и плечи. Я не смог даже кивнуть — просто утонул в большой для меня ткани, вдыхая знакомый запах кожи, пропитанной им. Я смотрел на Монтенегро широко раскрытыми глазами. Дышать становилось трудно. — Мне страшно, — вырвалось у меня. — Мне страшно, Ваас. Я не понимаю, что происходит… Я не понимаю, кто я сейчас. Кто… кто здесь. Я поднял дрожащую руку и показал пальцами на висок, едва касаясь, словно боялся, что если надавлю сильнее, Монстр вырвется из груди. Я не ожидал поддержки. Я просто каялся. Но Ваас отреагировал. Он не оттолкнул меня, не отнёсся как к безумцу. Наоборот — подался вперёд к пассажирскому сиденью, ласково обнял меня за талию и плечи, притягивая и прижимая к себе. Я уткнулся носом ему в плечо. Монтенегро был тёплый, устойчивый, как опора, которую я давно потерял. Я всё ещё дрожал, как осенний лист, удерживаемый, казалось, только его крепкими руками. Мне было бесконечно плохо. — Всё нормально, всё хорошо, я тебя держу, — тихо заговорил он, гладя меня по голове. В его голосе не было ни злости, ни агрессии. Только… забота. Я действительно слышал заботу — и от этого стало ещё страшнее. Как только я это понял, меня прорвало. Я резко втянул воздух и не выдержал — разразился рыданиями. Открыто, искренне, так, будто мне снова было пять лет, и я упал с велосипеда, разбив колени. Я всхлипывал, не в силах остановиться, оплакивая смерть друга, который спас мне жизнь, и смерть Джейсона Броди — меня самого. Джейсона больше не существовало. Узнают ли близкие о его кончине? Поймут ли, что в его теле теперь кто-то другой? Мне хотелось выть — и я выл. Голосил на всю машину, словно кит, пытающийся докричаться до сородичей. Я не понимал, что я говорю, зачем, но я просто говорил, чтобы не сойти с ума. — Я грёбаный убийца, — выл я, будто каялся перед самим Богом. — Я слышу его голос, он говорит со мной. Он обвиняет меня. Какой же урод… Это я заслуживаю смерти. Это меня… МЕНЯ нужно останавливать! Я вцепился в Вааса, сжимая его промокшую майку, почти повиснув на нём. — Они все мертвы из-за меня… Он хотел, чтобы я убивал... Чтобы я убил... Денниса. Я уткнулся Ваасу в шею, задыхаясь. Мне не хватало семьи. Поддержки. Хоть чего-то настоящего на этом острове. Я был окружён манипуляторами, войной и безумием. Я так устал от жестокости, что сам стал ею. У меня ехала крыша. Ваас обнял меня крепче. Он гладил меня по спине, давая мне место, не осуждая и не пытаясь заткнуть. Просто держал — как держат ребёнка, когда тот уже не может остановиться. Я обнаружил, что с каждым его движением по моему телу, вспышек перед глазами становится меньше. Ваас чуть отодвинулся и заставил меня поднять голову, не резко, но так, что выбора не осталось, кроме как посмотреть ему в глаза. — Джейсон, посмотри на меня, — попросил он. — Я понимаю. Успокойся. Ты не распадаешься, — сказал Ваас уверенно, почти спокойно. Я с трудом сфокусировался на его глазах сквозь слёзы, часто моргая. Глаза Вааса были не колкими, не опасными, а открытыми и принимающими. Я слабо кивнул. Монтенегро повторил мое движение. Он притянул меня ближе, так, что между нами не осталось расстояния. Я почувствовал его грудь, твёрдую, неподвижную, как будто он был единственным устойчивым объектом в мире, который у меня ехал под ногами. — Дыши, — сказал Ваас тихо, почти у самого уха. — Со мной. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, удерживая голову так, как ему было нужно. Я слегка кивнул и попробовал сфокусироваться на его дыхании. Я всхлипывал, пытаясь вдохнуть. Я, как будто я заново учился жить, чувствовал, как его грудь поднимается и опускается в такт дыханию. Медленно, пробуя, я подстроился под это движение и начал дышать. Узелок, который был у меня под грудью из-за удушения, медленно развязался. Но слезы не прекратились, скорее наоборот. — Я не могу, — я посмотрел ему в лицо, отодвинувшись, — я не могу больше, я не выдержу. Тогда я ещё не знал, что именно найду в нём. Но, увидев, как меняется его взгляд, понял всё то, о чём он говорил раньше. Он знал, что со мной происходит. Он сам бывал в этих осколках разума — и выходил, и снова терялся. В его глазах было то, чего я не нашел бы у других — понимание. — Я знаю, — сказал он. Он наклонился и коротко, мягко поцеловал меня в губы, будто хотел успокоить. Я удивленно замер, но не отстранился. Только смотрел на него, сжимая его предплечья. Ваас стёр слёзы с моих щёк и улыбнулся. Не хищно — удовлетворённо, словно что-то сложилось, что он давно планировал. — Поэтому я тебя спасу, Джейсон, — продолжил он, почти шепотом, — я спасу тебя от безумия, Джейс. Спасу, если ты примешь меня, как спасителя. Я неуверенно захлопал глазами. Мне было так больно. Боль. Одиночество. Пляшущий Монстр, который хотел крови, который ничего не чувствовал, приводил меня в ужас. Он прямо сейчас был в машине с нами и, если даже остальные его не видели, я и Ваас его чувствовали. Я снова всхлипнул и кивнул. Монтенегро провел рукой по моим волосам и прислонился своим лбом к моему. — Скажи это, — попросил он, без нажима, но как-то по-собственнически. — Я… — слова получились какими-то рваными, вымученными, но мне так хотелось помощи, и я хватался за нее, как за последнюю ниточку, — я принимаю тебя. Помоги мне. Иначе я умру. Вот, мой мир и стал другим. Где-то на задворках памяти я понял, что Ваас уже говорил об этом. Только сейчас я понял — зачем. Ваас широко улыбнулся, я заметил, как его глаза заблестели. — Молодец, хороший мальчик, — ответил он и поцеловал меня снова — глубже, осознаннее, будто хотел стать частью меня. А я ответил. Это был поцелуй не про желание или секс — это было что-то иное, намного больше, сильнее, значимее. Он был длинный, откровенный, но без нажима. Ваас отстранился и прижал меня еще раз. Мои слёзы постепенно иссякали. Пока он держал меня и гладил, я учился дышать заново, вбирая в себя его тепло, чувствуя, как бьется его сердце. Мое сердце тоже билось. Я был жив. До сих пор. Монстр в голове утих, будто спрятался, боясь Монтенегро. Когда я успокоился, Ваас еще несколько секунд крепко обнимал меня, гладя мою спину, руки, бедра. Я не отстранялся, не желая ничего видеть вокруг. Вдох и выдох. Ощущая его прикосновения на своем теле, мне становилось отчего-то легче. Когда он отстранился, я выдохнул и посмотрел вокруг. Ливень уже почти прекратился, а стекла джипа запотели. Ваас включил печку. — Ты готов? — спросил он. — Нам нужно ещё немного времени. Мы закончим это дело, а потом ты расскажешь мне всё. Только ты и я. Окей? Я кивнул и откинулся обратно на сидение, продернув руки в рукава кожаной куртки Монтенегро. Отопление в машине приятно расходилось в разные стороны, осушая стекла. — Да… извини. Я замялся и исправился: — Извините. Я посмотрел на заднее сидение, вспомнив о Цитре. Та сидела тихо всё это время. Я встретился с ее, как мне показалось, печальным взглядом. Она лишь слабо улыбнулась мне. В каком шоке она была, наверное? — Я понимаю, — сказала Цитра, не спрашивая объяснений.