Who the fuck is it going to be?

POV от третьего лица, пока Джейсон спит. После дождя выглянуло солнце, уже закатное, поэтому оно не успело отогреть землю. От песка на пляже влага поднималась вверх, заставляя подниматься тепло и пар вместе с ней. Ноги увязали в мокром песке, но не проваливались внутрь — дождь сделал его тяжелее и плотнее. Солнце медленно прощалось с Рук, постепенно погружаясь в ночь. Цитра поёжилась и растерла свои руки. Время от времени она издалека поглядывала на спящего в машине Джейсона, пытаясь осмыслить всё то, что произошло у неё перед глазами. Она не была уверена, что видела того же самого человека, которого Деннис представил ей тогда. Джейсон изменился. Цитра увидела его тогда ещё неготовым, мальчишкой, прибывшим с материка, который хотел что-то доказать, спасти близких ему людей. Постепенно он менялся, выполняя её наставления и приказы. После посвящения он стал тем, кем она хотела его видеть — Воином, смелым, не знающим сомнений; он перестал быть человеком с материка и стал ракьят. Но потом, когда Джейсон пропал… Цитра знала, что Ваас пленил его, знала также, что он удерживал его. Но не догадывалась, что её брат успел так глубоко изменить Джейсона. Джейсон уже больше часа спал на боку, расслабившись на переднем сиденье так мирно, словно ничего не случилось. По уши спрятался в кожаную куртку, подтянув ноги на сиденье и уперев их в дверь. В машине работала печка, но окна всё равно слегка запотевали. Ваас опустил переднее сиденье вниз, когда Джейсон отключился, но макушка и лицо всё равно просматривались через лобовое стекло. — Что ты ему дал? — спросила Цитра. Она предпочитала использовать их родной язык — язык ракьят. В отличие от английского, он давался ей проще и звучал естественнее. Да и с Ваасом так говорить было привычнее. Ваас стоял неподалёку, но тоже отошёл от джипа, чтобы не шуметь рядом с Броди. Он достал железную зажигалку, щёлкнул крышкой и закурил. Протянул ей сигарету, но жрица отказалась. Монтенегро пожал плечами. Было предложено. — Оставь его в покое, — твёрдо ответил он. — Пусть хотя бы пару часов проспится, пока его башка не соберётся в одно целое. Дал ему пилюли от Эрнхардта. Те, что помогают спать. Он затянулся. — Часто сам их глотаю, чтобы кошмары не видеть. Вроде голой тебя, катающейся на гнущихся спинах ракьят, — добавил он язвительно. Цитра смерила его взглядом так, словно перед ней лежала куча отбросов. — Рада, что хотя бы в кошмарах могу тебя нервировать, — так же язвительно ответила она. Ваас усмехнулся. Некоторые вещи не менялись даже со временем. Например, их вечные препирательства. Упрямство сестрицы не знало границ. Она была всё такой же раздражающей — и всё такой же необъяснимо ценной для всех вокруг. Так и тянуло пустить ей пулю в лоб. Они помолчали пару минут, вдыхая влагу острова и прислушиваясь к окружению. Вокруг стояла тишина, только изредка в зарослях острова голосила какая-нибудь птица. Ваас снял с сестры наручники как только они приехали на место встречи. Он не сомневался, что Цитра просто так никуда не побежит. Он мог читать ее поведение, как книгу, по движениям рук, дыханию, взгляду. Будто смотрел на своё отражение в зеркале. Он всё ещё чувствовал их связь, несмотря на годы, что утекли, как вода. Цитра была ему понятна, потому что в глубине души она была такая же, как он сам. Да, они обменялись «милостями» в машине, как только Броди закинул её в джип. Но у Монтенегро получилось убедить её, что дело вовсе не в ней, так сказать, ничего личного — только бизнес. Он бы с удовольствием избежал встреч с ней, но, увы, она шла подвесом к клинку, а клинок был им нужен. Островам пиздец, всем — пиздец, поэтому ей стоило бы поумерить гордыню и послушать, что другие говорят. Цитра жарко спорила с ним, доказывая, что у неё тоже есть яйца, но Ваас-то знал: эго Хойта было больше всех их вместе взятых. Они проругались почти всё время до приступа Джейсона, а потом после, когда он отключился. Вскоре Ваас с явной холодностью заявил, что ему «вообще похуй, что с ней случится, но если она не совсем дура, примет его щедрость и свалит». Цитра подобралась и подошла ближе, заглянув брату в глаза. Ваас спокойно выдержал её змеиный взгляд — тот самый, которым она гипнотизировала людей, ломала волю и подчиняла себе. Он давно к нему привык. Чары Талугмай на него больше не действовали. Но смотрела она всё равно так, что хотелось выложить ей всю правду. Ведьма. — Ты его поцеловал, — произнесла она, сказав то, что было слоном в комнате. На острове. Это была не реплика, а утверждение. Вопрос, который не прозвучал, но висел между ними. — И что? — Ваас снова затянулся и выдохнул дым ей в лицо. — Помнишь, когда я целовал тебя? Ах да, подожди, тогда я был под тяжёлой наркотой — отдельное «спасибо» тебе за это, дорогая. У белых людей на материке это называется насилие, у нас — весёлая игра в жрицу и воина. А его я целовал полностью в сознании, добровольно, потому что хотел. Представляешь себе такое, Цитра? Он усмехнулся криво. — О чем это я, блять? Тебе, конечно, не понять. Ты можешь только давить. Ломать. Вынуждать на секс с собой. Больная твоя натура. Ваас злился, будто окунулся в собственные воспоминания, о которых хотел забыть раз и навсегда. Это чувствовалось в его изменившемся голосе, в резкости слов, в том, как он сжимал фильтр сигареты. Воспоминания были болезненные, словно змеи влезли под кожу и гонялись по всему телу с кровью. Ваас вспоминал то, о чем никогда не говорил, о чем никто не должен был знать. Цитра чуть улыбнулась. Ей не нужны были объяснения, чтобы понять, почему разговор о Джейсоне так злит Монтенегро. Её брат редко позволял себе быть неравнодушным. Но сейчас это было слишком очевидно, чтобы отрицать. — Теперь я понимаю, почему всё пошло не так, — продолжила Цитра, начав медленно ходить кругами вокруг брата. — Ты выиграл, Ваас. Ты боролся — и выиграл меня, так? Ты выиграл битву за разум Джейсона. Этого ты хотел? Не мог смириться с тем, что он может занять твоё место, стать Воином? Или тебя заинтересовало что-то другое, Ваас? Монтенегро резко отбросил сигарету в песок, шагнул к ней и схватил за затылок, за волосы, притянув к себе так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ни он, ни я — не твои Воины, Цитра, — прорычал он ей в лицо. Цитра не дрогнула. Она смотрела прямо и гордо, даже не пытаясь вырваться, будто принимала этот захват как часть разговора. — Запомни это. Высечи, блять, у себя в голове, выдолби на подкорке, окей? — продолжал Ваас, сжимая пальцы сильнее, причиняя ей боль, — я уже проходил через все эти твои бредни. Ты можешь убеждать других и себя, что делаешь нечто великое, но мне ты больше не запудришь мозги. Я уже пострадал от тебя один раз; от твоих гнусных ритуалов, поэтому не дам тебе возможности провернуть это всё еще раз. Не потому, что я хороший, а потому, что ты — больна, Цитра. И мне хочется поубавить твое самомнение о себе. Поэтому ты оставишь идею сделать Джейсона великим воином ракьят, прекратишь капать ему на мозги. Ты меня поняла? Он тряхнул её для уверенности, заставляя охнуть. Цитра вцепилась в его предплечье — не от страха, а из желания что-то предпринять, что-то ответить. Ее глаза зажмурились от боли. Но Ваас на секунду задумался, а потом вдруг примирительно фыркнул и отпустил её, чуть ли не откинув в сторону. Он сделал шаг назад и присел на один из высоких камней у кромки пляжа. — Ты вообще-то должна быть ему благодарна, — сказал он, указав пальцами на джип. — Если бы не Джейсон, я бы оставил тебя там подыхать. Хойт бы сделал с тобой что угодно: может, продал бы на органы, а может, публично подвесил бы на дереве — просто чтобы показать ракьят, где их место. Он усмехнулся. — Но Белоснежка оказался упрямее, чем я думал. Уговорил меня дать тебе шанс. Не без награды, конечно, но мы договорились. Цитра провела рукой по голове и шее, где болело. Она печально вздохнула и снова посмотрела на спящего Джейсона. Тот немного сменил положение: опустил ноги вниз и повернулся на спину, но глаз так и не открыл. Его положение тела было расслабленным и спокойным. Жрица помолчала, словно прощаясь с чем-то важным. Так же, как она и мысленно попрощалась со своим преданным и самоотверженным войном Деннисом Роджерсом. Когда Джейсон выстрелил в него, она вскрикнула, словно могла как-то остановить происходящее. Его тело грузно осело на землю, а Цитра сделала несколько шагов вперед, чтобы помочь. Но остановилась на полпути. Она — жрица, чувства должны быть ей неведомы. — Тогда каков же план? — наконец спросила она. Монтенегро раздражённо повёл плечами, но заговорил: — План простой. Ты съёбываешься с островов. Я вызвал Дугласа — моего единственного связного с большой землёй. Он знает дорогу от Таиланда до Рук наизусть, без навигаторов и радио, чтобы не светиться перед властями. Привозит туристов, иногда увозит кое-что обратно. Он выведет тебя отсюда. А дальше… — Ваас развёл руками, будто перед ней раскрывался весь мир. — А дальше делай, что хочешь. Цитре этот план не нравился. Своё поражение она просто так принять не могла. У нее было слишком мало времени, чтобы подумать, как поступить, кого вызвать. Поэтому пока она играла теми картами, что имела. К тому же, она-то знала о существовании Рук. И всегда могла вернуться. — И что ты предлагаешь? — недовольно вставила она. — Как я буду выживать без денег? Ваас наклонил голову, прикрыв лицо ладонью. Несколько секунд он молчал, а потом она заметила, что по его плечам бежит дрожь. Цитра поняла, что он беззвучно смеётся. Он поднялся, всё ещё улыбаясь, и провёл рукой по одной из многочисленных сумок и подвесов, висевших через его плечо. — О, как же хорошо я тебя знаю, родная, — сказал он с насмешкой. — Я именно такой ответ и ожидал. Не переживай. Он снял одну из сумок и бросил её Цитре. Та поймала самодельный мешок и заглянула внутрь. Пачки долларов, перетянутые белыми бумажными лентами, лежали плотным, тяжёлым слоем. Она вопросительно подняла взгляд. — Десять кусков, американские доллары, — кивнул Ваас на сумку. — Хватит для начала, я надеюсь? Может, даже хватит, чтобы ты съебалась на другой край света, а я тебя больше никогда не увидел, м-м? Цитра сжала мешок в руках. Ей хотелось швырнуть деньги обратно — символ всего, что она презирала. Ей никогда не была интересна «Большая земля», да и деньги тоже ее не привлекали. Но события последних часов ясно дали понять: если она не отступит сейчас, проиграет не одну битву, а всю войну. Она снова посмотрела на Джейсона. На его спокойное, но уже чужое лицо. И впервые за долгое время промолчала не из гордости, а из расчёта. — Когда он приедет? — Дуглас? — уточнил Ваас и посмотрел на наручные часы: время близилось к ночи, — точно не знаю. Ему приходится избегать полиции там, оставаться в невидимости от Хойта здесь, поэтому сказать, когда и на чем он доберется, сложно. Но можешь не переживать, пираты обрезали всю связь в этой части острова, вышки здесь не работают, с навигатора так просто не увидишь эти пляжи. Поэтому здесь нас вряд ли кто-то найдет. Цитра кивнула. Словно в подтверждение ее вопроса, на горизонте, в океане возникла точка света. Она прищурилась, чтобы разглядеть. Это была небольшая яхта, которая медленно приближалась к берегу, слабо освещая перед собой путь. Цитра показала Ваасу на свет. Тот повернулся и тоже всмотрелся. — А, вот и он, это должен быть он, — Монтенегро поднялся с камня и направился к джипу, — я разбужу Спящую красавицу.

***

POV Джейсона Последнее, что я увидел, прежде чем провалиться в глубокий сон, был маленький мешочек с белыми круглыми таблетками, который Ваас кинул мне на колени. Пока мы ехали до места встречи, я выпил одну из них, повинуясь указаниям Монтенегро. А дальше — тишина. Сон был тревожный, тяжёлый, но без сновидений. Без режущих слух свиных визгов Монстра, огня, крови и смерти. Темнота приняла меня и успокоила, хоть и не излечила. Просто дала возможность выдохнуть. Она была спокойной, умиротворяющей — словно холодная вода на разгорячённую температурой голову. Сквозь тяжесть сна я почувствовал, как что-то лазает по моему животу: движение то возникало внизу, то поднималось выше, к груди. Я нахмурился. Оно повторялось раз за разом, несмотря на то, что я повернулся в сторону, пытаясь отогнать назойливые ощущения. — Джейсон… — донеслось откуда-то издалека, почти шёпотом. Я повёл головой. — Белоснежка! — уже настойчивее, по-мужски. Я сделал усилие и резко вдохнул, заставляя себя проснуться. Как только я распахнул глаза, меня дёрнуло в сторону: прямо надо мной, из открытой двери машины, нависло лицо Монтенегро. Я несколько раз хлопнул глазами, пытаясь понять, где нахожусь, а потом осознал, что чужая рука хозяйственно скользит у меня под футболкой. Я опустил взгляд вниз — конечно, это была лапа Вааса, снова вторгшаяся в моё личное пространство. Я перехватил его руку, остановив её где-то на середине живота, в районе пупка. — Что, бл… — начал я, но голос оказался охрипшим и сухим, и я закашлялся, так и не договорив. Ваас на секунду убрался из проёма двери, а потом вернулся с бутылкой воды. Он протянул её мне, и я жадно схватился за живительную влагу. Казалось, будто я не пил ничего больше недели. — Сложно было не воспользоваться моментом, — издевательски протянул Монтенегро. — Куртка задралась, майка тоже. Я не сдержался, Джесси. Я чуть не подавился водой. Окончательно проснувшись, я поспешно поправил одежду и выбрался из машины. Стоило моим ботинкам коснуться пляжного песка, как голову повело, а перед глазами всё потемнело. Я не удержался и, потеряв ориентацию, качнулся в сторону. Меня удержала твёрдая ладонь Вааса. Когда зрение прояснилось, он уже убрал руку. — Жрать тебе надо больше, — вдруг недовольно бросил пират. Я с сомнением покосился на него. — Что, прости? — Жрать, говорю, надо больше. Протеин, витаминки, понял? — усмехнулся Ваас и провёл рукой по своей майке в районе кубиков пресса, которые и так отлично просматривались. — Ты же хочешь быть Рэмбо, а не узником концлагеря. Он хищно показал мне язык. Я закатил глаза. — Я подумаю над вашими рекомендациями, коуч, — огрызнулся я. Когда наша короткая перепалка закончилась, я оттолкнул его от прохода и отошёл в сторону. Громко и глубоко втянул ночной воздух — до колющей боли в лёгких. Наступила ночь: воздух стал холодным, свежим, и у меня было ощущение, будто я вдыхаю чистый больничный кислород. Настолько хорошо, что голова снова слегка закружилась. — Сколько я спал? — спросил я у Вааса, который прислонился к машине и ковырял в зубах деревянной зубочисткой, появившейся неизвестно откуда. — Несколько часов, — лениво ответил он. Увидев, как мои глаза округлились, Ваас напрягся и уточнил: — Ты хоть помнишь, что произошло? Я поспешно кивнул. Я не только помнил — где-то на краю сознания всё ещё пульсировали те же эмоции. Напряжение в голове ослабло, но не исчезло. Я сознательно отбросил эти мысли: после сна ощущения спрятались где-то на задворках разума. Мне не хотелось сейчас ворошить это гнездо. — Спасибо за колёса, — смущённо сказал я. — Я чувствую себя… немного лучше. Не знаю. Просто спокойнее. Никогда бы не подумал, что буду раз за разом благодарить Монтенегро за что-то. Ваас кивнул, бросил зубочистку в песок и закурил. Он мотнул головой в сторону пляжа и океана. — Лодка почти добралась. Думал, ты захочешь убедиться, что сестрица свалила. Последнее слово, а, Джейсон? Я заметил, как по его лицу пробежала едва уловимая печальная улыбка. Интонация стала тише, почти обречённой. «Что это с ним?» — подумал я, но решил разобраться с этим позже. Я обернулся и увидел Цитру на краю пляжа. Она стояла босыми ногами по щиколотку в воде, отвернувшись от нас и глядя в темноту. Я присмотрелся и различил приближающуюся к берегу яхту. Наверное, это и был связной Вааса. Я подошёл к Цитре. Ваас тактично остался у машины — или ему просто было неинтересно, что я собирался сказать. — Тебе лучше? — миролюбиво спросила она, когда я встал по правую сторону от неё. — Типа того, — коротко ответил я, наблюдая, как белая яхта, бесшумно скользящая по воде, становилась всё больше по мере приближения. Небольшая, явно не роскошная, она не привлекала внимания, но двигалась быстро и уверенно. — Ваас рассказал тебе про план? — спросил я. Цитра кивнула. У меня сжалось сердце. Я не ожидал, что она так покорно примет эту идею. Было ли это напускное спокойствие? По правде говоря, я перебирал разные варианты, как можно было бы сделать так, чтобы Хойт её не нашёл. Но ни один из них не работал. Единственный выход — переместить её туда, где много людей, где она растворится в толпе, а у ублюдка не будет интереса её искать. Я был уверен, что она откажется или попробует сбежать. Но она стояла здесь, наблюдая, как лодка увезёт её из собственного дома, и не делала ни попытки рвануть в джунгли. — И ты… ты согласна? — неуверенно спросил я. Цитра посмотрела на меня насмешливо. — Как будто вы оставили мне выбор? — ответила она вопросом на вопрос. — Прости, я… — я запнулся. — Я правда думаю, что так будет лучше. По крайней мере, ты будешь жива. Цитра повернулась ко мне и серьёзно заглянула в глаза. Я выдержал её взгляд, но что-то неприятно засосало под ложечкой. — Я вернусь, Джейсон, — сказала она так, что у меня сомнений не осталось в её намерении. — Я соберу силы, вернусь и займу своё место. А потом верну ракьят былую значимость и славу. Я отвёл взгляд. Так она представляла себе будущее? Как вообще эта война должна закончиться? Хойт победит, убив всех, включая меня? ФБР найдёт острова? Мы победим Хойта? В последнее время я всё чаще сомневался, есть ли будущее даже для меня. Я хотел одного — поскорее спасти братьев, даже несмотря на то, что всё еще злился на них, вытащить друзей с Рук. О себе я старался не думать: мой путь зашёл слишком далеко. Места мне больше нигде не было — ни в Америке, ни среди нормальных людей. Но и тут на Рук пока тоже. Цитра вдруг протянула руку и коснулась моей щеки, мягко, почти бережно. Я перехватил её запястье и прижался щекой к ладони. Кожа была прохладной, настоящей. Я вдохнул её запах — и замер. Что-то было не так. Запах был не тем. Не травяным, не пряным, тонким, какой всегда шел от Цитры. А резким, металлическим, с примесью дыма сигарет и крови. У меня екнуло в груди. Мир дёрнулся, будто кадр кино переключился. Я распахнул глаза — и вместо Цитры прямо передо мной оказалось лицо Монтенегро. Близко, смотря на меня сверху вниз.            Он был не такой, каким я его видел секунду назад, а весь в крови: по виску стекала тёмная полоса, зубы обнажены в широкой, неестественной ухмылке, тоже в крови. Глаза блестели, пустые и живые одновременно. Он смеялся — беззвучно, открывая рот так, будто собирался что-то сказать, но слова не доходили. Я отшатнулся, сердце ударило в рёбра так, что стало больно. Мир моргнул. Всего секунда — и лицо исчезло. Передо мной снова стояла Цитра. Та же поза, тот же взгляд, её рука всё ещё была приподнята, будто движение просто не успело закончиться. Я судорожно вдохнул и огляделся: настоящий Ваас находился у джипа, курил, не двигаясь, но смотрел на нас пристально, как хищник, который всё видел и сверлил меня глазами. Я снова перевёл взгляд на Цитру. Она нахмурилась, заметив мою реакцию. — Что-то не так? — спросила она. — Извини… — голос предательски сел. — Похоже, у меня всё ещё контузия. Вижу… Всякое. Я отвёл глаза, чувствуя, как холод медленно расползается внутри. Потому что я был уверен в одном: мне не показалось. «Вот это крыша поехала так поехала», — мелькнуло в голове.

***

Когда лодка приблизилась и остановилась у края пляжа, её тусклый свет разошёлся по берегу, разрезая темноту. Ваас добавил свет фар джипа, подсвечивая дорогу. Он подошёл к спускающемуся с яхты человеку первым, пожал ему руку в приветствии и хлопнул по спине. — Выручаешь, мужик, — одобрительно сказал он. — Как всегда: быстро и без шума. Хитровыебанный ты слизняк. — Да без проблем, босс, только слово скажи, — ответил собеседник. Человек стоял по колено в воде, всё ещё оставаясь в тени. Я прищурился, вслушиваясь в его голос. Он показался мне до боли знакомым. Шестеренки в моем мозгу быстро-быстро зашевелились, пытаясь подобрать соответствие. — Поставка будет через пару дней, окей? Сегодня только она, — Ваас взял незнакомца за плечо и повёл на свет, ближе ко мне и Цитре. Когда они ступили под лучи фар машины, я сразу узнал это лицо. Эту рожу я бы не забыл, даже если бы мне снесло полбашки дробовиком. Это был Дуглас. Ёбаный Дуглас. Тот самый, из-за которого мы вообще оказались на островах. Вонючий ди-джей, предложивший нам «крутое развлечение». Предатель, по вине которого я прошёл через весь этот ад, а мои друзья оказались в плену. — Вот это ты зря… — успел сказать я, прежде чем рвануться вперёд. Всё происходило так быстро, что я не успел понять, пытался ли кто-то меня остановить. Через меня прошла волна гнева, заставляя напрячься все мышцы, а руки стать стальными. Одним прыжком я оказался рядом с Дугласом. Вокруг перестало существовать всё, кроме его лица. Когда Ваас недоумённо отпустил его, сказав что-то, я уже повалил Дугласа на землю. Я кричал, но не слышал собственных слов. И бил. Без разбора. Без жалости. Наотмашь. — Ах ты, кусок дерьма! — удар по челюсти. — Скайдайвинг, говоришь?! — второй, третий — рядом с глазом. Я видел, как лицо подо мной заливается кровью. Удар. Ещё. Под рукой что-то хрустнуло. — Блять, мой нос! — завопил Дуглас. Я собирался нанести следующий удар, как почувствовал, что кто-то поднимает меня над землей. Я вцепился в эти руки и начал махать ногами, пытаясь достать до Дугласа хотя бы ботинком. Конечно, я промахивался, поскольку Дуглас до сих пор валялся на земле и корчился от боли, а мои ноги хоть и были длинными, но не доставали, ударяя воздух. — Пусти меня, блять! — заорал я, захлёбываясь яростью. — Пусти, я его убью! Руки резко развернули меня и с силой швырнули на джип. Я с глухим ударом впечатался в двери, щелкнув зубами. — Ты ебнулся, Броди?! — передо мной возникло перекошенное от злости лицо Вааса. — Я тебе что, блять, DHL, чтобы заниматься перевозками?! Он грубо толкнул меня обратно, когда я проигнорировал его и попытался вырваться и снова рвануть к Дугласу. — Остановись, Джейсон, — произнёс он с угрозой. Я не слышал. Тогда Ваас вытащил Вальтер и направил дуло мне в лицо. — Остановись, блять. Дуглас — единственный, кто связывает меня с внешним миром, тупой ты мудила. Успокойся! Он навалился на меня, пригвоздив к машине, всё ещё держа пистолет у моего лица. В его глазах кипела ярость. Я тяжело дышал, пытаясь справиться с гневом. Безуспешно. Он жёг меня изнутри, как ядерная реакция. Я оскалился, глядя Ваасу в глаза. — Я его убью, — прорычал я, выдыхая ему прямо в лицо. Реакция Вааса была настолько неожиданной, что я протрезвел мгновенно. Он отвесил мне звонкую оплеуху. Настоящую, хлёсткую, от души. Как если бы ты сказал что-то оскорбительное своему строгому отцу. Я схватился за щёку, ошарашенный. Я ожидал удара, замаха, но не этого. Отрезвило мгновенно. — Сбавь обороты, Терминатор, блять, — рявкнул он, а затем заговорил тише. — Ты глухой? У меня нет других людей, кроме Дугласа. Только он может вывозить и привозить что-то на материк. Очнись. Это твоя идея — вывезти Цитру. С последним словом он ещё раз впечатал меня спиной в машину, но затем хватка начала слабеть. Я вытер рот. Оказалось, слюна стекала почти рекой. «Господи, да что со мной?» — мелькнуло у меня в голове. — Капиш? Успокоился? — уточнил Ваас, словно проверяя меня на адекватность. Я кивнул. Он отпустил меня и отошёл на шаг. — Веди себя нормально в обществе, — насмешливо, но настороженно добавил он. Я посмотрел на свои руки. Они мелко дрожали. Костяшки были в крови — не знаю, моей или Дугласа. Я пощупал пальцы и тут же зашипел от боли. Кожа саднила. Ваас оставил меня и подошёл к Дугласу, протягивая ему руку, и помог подняться. Лицо связного было в мясо. Один глаз заплыл, второй смотрел на меня с откровенным страхом и возмущением. Нос был перекошен и опух. Я усмехнулся, но не приблизился, всё ещё борясь с желанием добавить ему «макияжа». «Спокойно, Броди, не последний раз, когда всё закончится, ты его найдешь», — сказал я себе. — Не обессудь, Дуглас, — Ваас сунул ему пачку денег вместо извинений, и тот сразу её забрал. — Не знал, что Белоснежка такой обидчивый. Если бы знал — надел бы на него наручники. Живой? Дуглас промычал, держась за нос. — Живой… вроде, босс. — Отлично. Жить будешь, — Ваас повернул его к молча наблюдающей Цитре, которая подошла к пиратам. — Её надо доставить на материк, окей? Дуглас потянулся было к ней, чтобы поприветствовать рукопожатием, но, заметив кровь на своих руках, поспешно опустил их вниз. Они обменялись сухими, почти формальными приветствиями. Они заговорили о деталях путешествия втроем. Дуглас неловко переминался с ноги на ногу, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Цитру, пока Ваас что-то ему объяснял. Он держался за нос, из-под пальцев всё ещё сочилась кровь, капая в воду у кромки пляжа. Волны тут же стирали её, будто ничего и не было. Цитра сделала шаг вперёд — в сторону лодки. Медленно, спокойно, словно всё происходящее не имело к ней прямого отношения. Её лицо оставалось непроницаемым. Она смотрела не на Дугласа — на лодку. Туда, где для неё заканчивался остров. Возможно, крутой поворот в ее жизни, которого она не ожидала. Потом она обернулась ко мне. На секунду — совсем короткую. В её взгляде не было злости. Не было и благодарности. Цитра смотрела на меня с каким-то внимательным интересом. Что она видела во мне сейчас? В её глазах читалось недоумение, но и… будто бы восхищение? Я не был уверен. Это ощущение было странным, и оттого ещё более тревожным. Ваас тем временем начал водить Дугласа по пляжу, раздавая указания быстрым, деловым тоном, говоря что-то про его следующий приезд. Цитра последовала за ними к лодке. Я побрёл туда же, но быстро остановился, в этот самый момент услышав резкий звук тормозящих шин где-то неподалёку. Я всё ещё находился у джипа, ближе всех к дороге, и первым заметил, как к нам приближается ещё одна машина. Большого Карлоса за рулём я узнал сразу. Он был не один — в салоне сидели ещё двое рядовых пиратов. Видимо, Монтенегро сказал ему, где нас искать. Карлос резко затормозил, коротко махнув мне рукой в приветствии, и почти сразу выскочил из машины. Его лицо выглядело напряжённым, обеспокоенным. Он промчался мимо меня как пухлый вихрь, подкидывая песок ботинками. Он почти бегом приблизился к Монтенегро, не обращая внимания ни на кого вокруг. — Босс, Ваас, босс, — затараторил он, размахивая руками в разные стороны, — нам срочно нужно ехать. Там Хойт… он… Карлос осёкся, заметив лицо Дугласа. — Ой-ё, братишка, Дуглас, чё случилось? — удивлённо хохотнул он, смотря на побитого пирата, и глупо улыбаясь, забыв свою мысль. Ваас звонко хлопнул ладонями прямо перед его лицом. — Карлос, не отвлекаемся, — резко сказал он. — Потом попиздите о жизни. Там Хойт. Что с ним? — А, да, — Карлос сразу подобрался, забыв про лицо Дугласа. — Он удерживает наших пиратов рядом с поселением, которое мы стерегли. Требует, чтобы ты появился срочно. Прямо сейчас. Хочет поговорить. Карлос сглотнул и добавил тише: — Он уже пристрелил несколько человек. Ваас недовольно выдохнул, болезненно поморщившись, будто у него что-то резко заболело. — Ой, блять… — устало произнес он, — Как всегда, блять, как всегда, всё вовремя, — Монтенегро вдруг посмотрел на меня, так, будто это я в чем-то виноват, — это всё твоя ненормальная удача, Броди. Бог видит, я жопой чуял, что свяжусь с тобой — всё пойдет именно так. Ваас вперил в меня взглядом. Все присутствующие на пляже повторили его взгляд. На меня с укором смотрели несколько пар разных глаз. Я поднял руки вверх в защитном жесте. — Я вообще тут не причем, я отдыхать приехал, — попробовал оправдаться я. — Поздравляю, — мрачно вторил Монтенегро, — кровавые развлечения включены бесплатно в отдых. Но они тут же потеряли ко мне весь интерес. Карлос оживленно начал докладывать о событиях, а Ваас молча и безрадостно его слушал. Дуглас пошел к лодке, забравшись на неё, скинул вниз веревочную лесенку, чтобы Цитра поднялась. Он остался ждать её на краю, готовый подтянуть ее рукой. Жрица тоже приблизилась к яхте. Я подошёл к Цитре, отдаляясь от пиратов, чтобы завершить начатое. Настал момент, когда нужно было что-то сказать. Извиниться за то, что не оправдал её ожиданий? Пожелать удачной дороги? Я не испытывал к ней ничего особенного, кроме вины и необоснованной жалости, но всё равно посмотрел ей в глаза и неловко вздохнул. — Я знаю, что между нами на самом деле никогда не было понимания, — вдруг выдал я, — но я хотел как лучше. — Возможно, — она, как всегда, загадочно улыбнулась. Цитра сделала шаг ко мне и протянула руки, чтобы обнять. Её ладони легко легли на мои плечи, подтянув меня ближе. Я расслаблено погладил ее по спине, но потом замер: — Но это ещё не конец, Джейсон Броди, — прошептала она мне на ухо. Я удивлённо отодвинулся, но не успел спросить, как меня перебил крик Вааса: — Bon voyage! Приятного уебывания, — прокричал он Цитре издалека. — Надеюсь, блять, наконец-то вижу тебя в последний раз. Цитра показала ему средний палец, но Монтенегро уже не смотрел, вернувшись к своим делам. — Почему он так тебя ненавидит? — вырвался у меня вопрос, который давно не давал мне покоя. Цитра на мгновение погрустнела. Блеск в её глазах потух, чарующая улыбка исчезла. — Лучше спроси его, — твердо сказала она, явно не желая отвечать на вопрос. — Он не оправдал моих ожиданий. Она развернулась, не дав мне возразить, и пошла к лодке. Босые ступни мягко уходили в мокрый песок, и почему-то именно это движение резануло меня сильнее всего. Как будто остров отпускал её неохотно, цепляясь за кожу, оставляя на ней свой след. Когда Цитра поднялась на борт, Дуглас злобно зыркнул на меня последний раз и ушел с палубы, чтобы завёсти мотор. Яхта загудела приглушённо, неохотно, будто и сама не была уверена, что хочет отплывать, но задвигалась по воде в сторону океана. Цитра осталась на палубе и наблюдала за тем, как остров остаётся без неё. Свет фар джипа ещё какое-то время выхватывал её силуэт, пока лодка не начала растворяться в темноте. Я стоял, не двигаясь, пока она окончательно не исчезла из поля зрения. В груди было пусто и глухо, словно из меня что-то вынули, но я не мог понять — что именно. Я испытывал… Облегчение? Потерю? Или потерял очередную часть себя? Ваас подошел ко мне и встал рядом. Он смотрел яхте вслед, не щурясь, не делая ни шага вперёд. Просто стоял, сунув руки в карманы, и ждал. Как будто контролировал, чтобы лодка вдруг не вернулась. Как будто думал, что остров может ещё передумать её отпускать. Я неуверенно вопросительно посмотрел на него. — Ну, вот и всё, — наконец сказал он и криво усмехнулся. — Свобода, мать её. Которую ты так жаждешь тоже, Джейсон. Он хмыкнул, коротко и безрадостно. — Тебе ведь тоже этого хочется, а, Джей? Ты был бы не против поплыть с ней, да вот только дела тебя удерживают. Тебе тоже кажется, что вот сейчас, Цитра, она свалила, — добавил Ваас, поучая меня. — С концами. Как будто её тут и не было. Она приплывет на Большую землю и начнет жизнь заново. Он бросил взгляд на мокрый песок, туда, где ещё недавно оставались следы ног, и раздражённо пнул их носком ботинка, стирая окончательно. — Знаешь, — продолжил он, повернувшись ко мне лицом. Оно стало пугающе серьезным, — самое смешное в этом всём? Ты ведь и правда думаешь, что всё закончено, что Цитра убралась отсюда. И ты так сделаешь потом. Что можно просто сесть в лодочку и вычеркнуть остров из памяти. Ваас коротко рассмеялся, но смех вышел сухим, треснувшим. — Люди такие наивные. Прямо как дети. Особенно ты, Джейс, считаешь, что после Рук можно вернуться к обычной жизни. Думаешь, что если не смотреть назад, то прошлое исчезнет. Он подошел ко мне вплотную, заглядывая в глаза. Я не отпрянул, но почувствовал себя некомфортно, как и всегда, когда ощущение электричества в воздухе рядом с Монтенегро сгущалось. Мое дыхание еле заметно участилось. — А остров… — Ваас махнул рукой в сторону джунглей, — остров никого не отпускает просто так. Он всегда что-то оставляет себе. Он замолчал, вдыхая и выдыхая в такт мне. Пауза затянулась. Его лицо медленно, постепенно вернулось в привычное насмешливое состояние. Только взгляд был другим — тёмным, тяжелым, обращенным ко мне. — Ладно, — сказал он наконец и хлопнул ладонями, потерев их друг о друга. — Хватит этой сопливой лирики. Поехали разбираться с Хойтом. Пока он там не решил устроить себе ещё один праздник жизни, мешая мне жить. Ты поедешь с Карлосом. Ваас развернулся первым, больше ни разу не посмотрев на воду, и пошел к своей машине. Но его язвительная улыбка так и не вернулась в глаза.