Who the fuck is it going to be?

POV Джейсона Я спрыгнул на землю, отпустив трос, и выпрямился, сморщившись от боли в перенапряжённых мышцах. Особенно тянули плечи и спина, которые больше тридцати минут держали меня практически в воздухе. Вся одежда была насквозь мокрая от пота и прилипла к телу. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, чтобы перевести дыхание. Руки слегка дрожали, но постепенно расслаблялись с размеренным дыханием, успокаивающим нервную систему. Для нашей непростой затеи я специально переоделся: вооружившись помощью Диего, как опытного в этом вопросе, мы перерыли десятки чемоданов туристов на складе пиратов и нашли один, который явно принадлежал бегуну. Я выбрал лёгкие спортивные штаны, не сковывающие движения, и такую же водоотталкивающую синюю футболку. Там же и кроссовки — редкая обувь в условиях Рук. Вроде бы, ничего не мешало сделать спуск приятным и лёгким развлечением, но никто не сравнится со стойким сильным мудаком, который вырос в джунглях и впитал такую дичь с младенчества. Ваас тоже частично переоделся, заменив тяжелые армейские штаны и подвесы на невесомые чёрные софтшелл-штаны, рассчитанные на жару и острый камень, но остался в неизменной красной футболке. Естественно, выглядел он куда бодрее и жизнерадостнее, чем я. Лицо у него лишь слегка подрумянилось, лоб покрылся едва заметной испариной. Судя по всему, чувствовал он себя заебись. О чём он и не преминул сказать, насмешливо глядя на меня, пока спускался с троса рядом. — Да-да, я уже понял, — оборвал я его, не дав ему начать. — Когда всё это дерьмо закончится, я обязательно начну качаться и есть три раза в день, буду сдавать тебе нормативы, — пробурчал я устало. Ваас ухмыльнулся и покачал головой, не веря ни одному слову. Он снял с плеч походный рюкзак и бросил его на землю. Достав оттуда тактический бинокль, он начал осматривать местность. Я вздохнул — демонстративно, но без особого эффекта. Жалеть меня никто не собирался, да и я сам себя — тоже. Я также сбросил рюкзак на землю и достал бутылку воды. Сделав пару глотков, освежился, плеснув воду себе на лицо. Ветер подул и приятно охладил мокрую голову. На Рук стоял солнечный, сухой и жаркий день. Мы проделали сложный спуск по скалам, таким же, куда водил меня Бак, когда я искал Серебряного дракона. В той местности скалы окружали карстовое озеро, в которое я бездумно и безумно кинулся с высоты, чудом не разбившись о воду. Здесь решено было поступить иначе: наличие воды под нами было неизвестно. Мы закрепили крюки на вершине горы и спустились в обрыв по тросам, отталкиваясь от срывающихся вниз камней. Без страховки и надежды на будущее, разумеется. Мы добрались до ближайшего выступа скалы и остановились, чтобы обследовать местность. Я осмотрелся и заметил, что на скалах, под густой зеленью и лианами, обвившими камень, просматриваются изредка попадающиеся рисунки и символы, поросшие мхом. Они напоминали мне изображения в руинах Линь Конга. Я внимательно окинул их взглядом, но не смог точно определить, что было изображено, поскольку здесь они сохранились куда хуже, чем в других руинах. Но определенно что-то здесь пряталось. — Ну, готов признать, — примирительно начал я, — был неправ. Цивилизация эти скалы затронула. Ваас тяжело посмотрел на меня. Несколько часов раннее. Решение срочно идти за сокровищами напрашивалось само. Мы решили проверить, насколько слухи были правдивы, стоит ли вообще учитывать наличие сокровища на нашей стороне. Для нашего дальшейшего плана это было необходимым. Сэму я решил пока ничего не сообщать, взяв паузу. Ваас удивил меня количеством знаний о легенде о сокровищах. Еще тогда, в сгоревшем штабе, до того, как мы провалились в пещеру, я видел, что на доске в командном центре висело много фотографий, исторических вырезок о Серебряном драконе и заброшенных руинах. Монтенегро даже приглашал кого-то с черных рынков, спецов, чтобы в них разобраться. Как оказалось, он знал ничуть не меньше, если не больше Бака. — Ты абсолютно точно уверен, что сокровище может быть где-то здесь? — второй раз спросил я, искренне сомневаясь в его географии, — потому что я в этой области уже был, проходил через бункеры, но никакого сокровища там не нашел. Я видел, что там ничего нет. Я обвел пальцем на карте места, где искал Ножик-хуежик для Бака. Всё, что я знал, было противоположно словам Вааса. Все бункеры и пещеры держались на соплях, а после того, как я по ним прошелся, убив пиратов, они и вовсе были завалены или перестали существовать. Даже если там что-то и лежало, то искать было бесполезно, поскольку откопать эти завалы было невозможно за три дня. Даже за тридцать. Ваас страдальчески закатил глаза. — Я уверен, Броди, — с нажимом ответил он, смотря на меня так, словно готов был ударить, — я тебе вроде недавно, блять, повторил, что я родился на Рук. Ты думаешь, нам, пиздюкам, никогда было неинтересно несметное богатство? Я точно знаю, что развалины древних ракьят там есть. Слухи ходят, что когда-то эту местность охраняли, так что шанс найти сокровища там — высокий. — Тогда почему вы не попытались его найти? — продолжал недоумевать я. Пусть так, Ваас действительно что-то помнил, но меня его уверенность азартно поддевала. — Кто сказал, что не пытались? — переспросил Ваас. Он достал сигарету из кармана, привычно занимая паузу. — Мы пытались, ещё как. Я пытался найти его сам. Думал, разбогатею, скину Хойта без лишних телодвижений. Только вот, облом: судьба никогда не давала мне одновременно клинок, карту и местонахождение ебучего сокровища. Звезды никак не сходились. Я хитро улыбнулся. — То есть, можно считать, что я — твоя кроличья лапка на удачу. Не теряй меня, иначе потом жалеть будешь, — насмешливо сказал я, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Хуяпка, — лаконично ответил мне Ваас, замахиваясь, чтобы отвесить мне подзатыльник. Я увернулся. Я снова наклонился к карте и посмотрел на несколько отмеченных точек. Знакомое мне карстовое озеро было совсем неподалеку, а также места, указанные ранее Баком. Но области, которые перечеркнул Ваас, были горными, скалистыми. Мне и в голову не приходила мысль, что ракьят или китайцы могли туда добраться. По тем временам это было бы сложно. «Могло ли сложиться так, что они попрятали добро в горах?», — спросил я у себя. — Окей, допустим. Как ты предлагаешь туда добраться? — сказал я и понял, что Ваас, который был секунду назад рядом со мной, куда-то пропал. Тут же прямо рядом с моей рукой в стол вонзился огромный альпинистский крюк, прорывая бумажную карту насквозь. Я отшатнулся и возмущенно посмотрел на ухмыляющегося Монтенегро, который чуть не продырявил мне ладонь. — Мы туда полезем. Любишь скалолазание? Настоящее время — Идем уже, принцесса, — сказал он мне, вздохнув, закинул рюкзак обратно на спину и двинулся вперед, стараясь держаться подальше от края пропасти. Я вернул бутылку к себе и двинулся следом. Несколько минут мы молча перемещались вдоль скалы, осторожно ступая по краю. Я держался за лианы, оступаясь, а Ваас смачно ругался, поскольку камни под нашими ногами так и норовили упасть вниз. Там, внизу, в обрыве, виднелась темнота, много зелени и кромки высоких деревьев. Сложно было сказать, была ли там на дне вода, но проверять никому из нас не хотелось. Упасть с такой высоты — это было раз и навсегда. Тропические птицы, словно смеясь над нами, легко перелетали с одного участка гор на другой, ничуть не утруждаясь. Я молча показал им средний палец, выражая всё, что я об этом думаю. Благо, Ваас шел впереди и не заметил этого маленького диалога. Наконец, преодолев один из поворотов скалы, мы спустились на участок в горах, где была островная земля. Самое страшное было пройдено. Дальше — пешком. Лес здесь ничем не отличался от остальных джунглей: тропические деревья, высокие кусты с крупными листьями, цветы. Дикие животные нам не попадались, но, судя по звукам, здесь жили не только птицы, но ещё и обезьяны. Им сюда добраться также не составляло труда. Непродолжительное время мы слонялись по джунглям. Кроме скал с рисунками, которые мы уже прошли, ничего не выдавало, что когда-то тут были ракьят. Нигде не было каменных руин, завалявшихся идолов или хотя бы человеческой утвари. Будто бы, даже если люди тут и проходили, они старались не оставить ни следа после себя. — Куда дальше? — спросил я, начав переживать. — Я не знаю, — ответил Ваас. Он регулярно останавливался, прислушиваясь, — если заметишь что-то подозрительное — скажешь. — Прогулка с главой пиратов считается подозрительным? — добавил я ехидно, заранее отбежав от него на несколько метров. Камень пролетел мимо меня. Я отдалился от Вааса, оставив его, следуя куда-то, куда меня вела слепая интуиция. Обычно я хорошо ориентировался на местности и без карты, мои внутренние ощущения часто вели меня в нужном направлении. Осталось только им поддаться. — Ну, Монстр, пора бы тебе включиться, — прошептал я себе вслух. Деревья шелестели от быстрого ветра, создавая мне прохладную тень, а трава под ногами мягко проминалась. Я уже и забыл, каково это — просто идти по лесу, не скрываясь от кого-то, кто жаждал тебя убить. Шаги в кроссовках казались куда легче — ощущения, которые я и забыл. Джунгли буквально гипнотизировали меня. Я утопал в зелёных, коричневых, жёлтых цветах. Птицы голосили, будто напоминая, что они здесь и наблюдают за всем. Я шёл, не останавливаясь и не оборачиваясь, пока не ухватил взглядом серый цвет в просвете между зеленью. Он моментально привлёк моё внимание. Я огляделся и понял, что Вааса нигде поблизости не было. Надеясь, что он найдёт меня по следам, я решил не возвращаться, а пошёл вперёд, туда, где выглядывала серость. Очень скоро передо мной выросла высокая, массивная стена, настолько заросшая зеленью, что издалека её почти невозможно было заметить. Каменная стена, часть скалы. Я подошёл ближе и шумно выдохнул. — Стена же не может просто так вырасти под солнцем, верно? — спросил я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. Было в этой стене что-то такое, что не вписывалось в общий ландшафт. Я положил ладонь на холодный влажный камень. Чуть надавил — стена не поддалась. Вслепую провёл рукой по поверхности под растениями и понял, что камень неровный: пальцы цеплялись за углубления, за что-то вырезанное. Я раздвинул мешающие лианы — и действительно, в камне были выточены изображения. На одном из них я различил тотемное лицо, похожее на те, в руинах Линь Конга. — Ваас! — громко крикнул я, надеясь, что он меня услышит. Я прошёл дальше, освобождая от зелени ещё один участок стены. Там были изображены люди с копьями и оружием, идущие к строению, похожему на храм. Рисунок был примитивным, составленным из условных линий, но сюжет читался без труда. Я продвинулся ещё вперёд и открыл новый участок. История продолжалась. Над храмом было изображено чудовище как в храме Цитры. Я поёжился, отгоняя болезненные воспоминания, вызванные галлюцинациями. Мне живо представился монстр, который атаковал меня, пока я был в бреду. Но я в тот же миг позабыл о нём, потому что подпрыгнул от неожиданности, когда прямо над ухом разнеслось: — Соскучился? — Ваас не просто спросил, он гаркнул. — Бля, — вскрикнул я, чуть не отдав Богу душу. Монтенегро засмеялся. — Наслаждаемся достопримечательностями, а, Джейсон? — насмешливо спросил он. Я ответил ему осуждающим взглядом. Он подошёл к стене и осмотрел рисунок. — Там есть и другие, — сказал я, указав в сторону, откуда пришёл. — Судя по всему, это единая история. Та же, что и в храме Цитры. Или что-то очень похожее. Ваас кивнул, ничуть не удивлённый. — Популярный сюжет у ракьят, я же говорил, что здесь что-то есть, — подтвердил он. — Вход может быть где-то поблизости. Мы несколько раз прошли вдоль стены в одну и другую сторону, но, кроме изображений, ничего значимого или похожего на дверь не нашли. Казалось, это просто поросшая стена с рисунками — безответная и неотзывчивая. Но тут мой взгляд приковал к себе один из сюжетов, которого я прежде нигде не видел. На стене было изображено нечто чёрное, бесформенное, похожее на облако или пятно. В центре этого пятна светились два жёлтых глаза — довольно реалистичных и неестественных, почти демонических. Я подошёл ближе и коснулся изображения пальцами. Что-то внутри меня боязливо сжалось, будто рисунок мог в любой момент ожить. На пальцах осталась чёрная краска. Я вытер её о футболку — краска размазалась. Мне показалось странным, что она выглядела так, будто оставалась вечно свежей. Кто-то хотел, чтобы она оставалась всегда яркой. «Может, что-то мы под растениями не замечаем?» — мелькнуло у меня в голове. Я снова прижал ладонь к камню под лианами и повёл ею в сторону. Внешне ничего не менялось, но на ощупь поверхность вдруг стала иной: рука скользила, проваливалась, потом натыкалась на выступы. В конце концов, прижимаясь к стене всем телом, я нащупал что-то твёрдое под растениями. — Подожди-ка… Ваас, — позвал я. Он оказался рядом мгновенно. — Тебе пообниматься не с кем? — с иронией поинтересовался он. — Думаешь, стена лучше меня? — Помоги мне, блин, — сказал я, пытаясь оторвать въевшиеся в камень растения, не дающие разглядеть, что под ними скрывалось. Ваас вытащил широкое мачете и, стоило мне отступить, принялся без жалости срезать их. Под слоями старой зелени прятался круглый каменный диск с узорами. По центру его рассекала линия, делящая поверхность надвое, а вдоль неё находилось небольшое углубление. Я скрестил руки на груди и посмотрел на Вааса с немым торжеством. — Окей, приз тебе за внимательность, — согласился он. Еще выезжая с аванпоста, я закрепил Серебряный дракон на поясе так, чтобы он никуда не делся, но всегда оставался в поле зрения. Взяв его в руку, я примерил лезвие к отверстию в центре диска. Вертикально — клинок подходил идеально. — Мне кажется или это не совпадение? — спросил я. Ваас уловил мою мысль и мягко забрал у меня клинок. Я встретился с ним взглядом, не понимая. — Давай лучше я вставлю, — ласково пояснил он. — У меня врождённый талант что-то куда-то засовывать. Я хотел было возмутиться, но смысл сказанного быстро меня настиг, поэтому я лишь захлебнулся словами и отвернулся, сделав пару шагов в сторону. Уши горели. Я был уверен, что моё лицо выдало мои эмоции, покраснев. Ваас, конечно, это заметил. — Не переживай, Джейсон, у тебя ещё будет шанс это испытать, — добавил он мне в спину. Я был готов сгореть — то ли от стыда, то ли от его тупых пошлых шуток, то ли от того, что они были слишком близки к реальности. Потенциально близки. Грохот оборвал мои мысли. Я обернулся. Грохот ещё раз прокатился по стене, глухой и тяжёлый, будто что-то огромное сдвинулось глубоко внутри скалы. Земля под ногами сделала толчок и затряслась. Я инстинктивно отступил на шаг, выставив руки вперед. Ваас повторил мои движения. Он вставил клинок в отверстие и прокрутил диск. Лезвие оказалось не вертикально, а горизонтально в стене. Камни зашевелились, словно стена внезапно проснулась, и с неё посыпалась мелкая щебёнка. В том месте, где был диск, воздух резко вырвался наружу — как будто внутри горы сменилось давление, и из камня выстрелила пробка из грязи и пыли. Я с ужасом наблюдал, как вся эта каменная махина пришла в движение. Каменный диск с протяжным скрежетом ушёл вглубь стены. За ним части каменной стены разъехались в стороны, разрывая оставшуюся на них зелень и лианы, а потом открылся тёмный проём, из которого потянуло холодом и запахом сырости, старым камнем и чем-то ещё — затхлым, словно воздух там не тревожили десятки, а то и сотни лет. Я замер, всматриваясь в темноту. Это сооружение выглядело сложнее, больше, грандиознее, чем те, которые вели к гробнице Линь Конга. — Ну что, — Ваас подошел к только что открывшемуся проходу и заглянул внутрь, — ты первый или будем тянуть жребий? — Что-то мне это напоминает, — ответил я жестко, хотя интонация выдавала мою нерешительность. Сердце у меня колотилось так, будто решило сбежать из грудной клетки. Снова пещеры. Он усмехнулся и, не дожидаясь решения, шагнул вперёд, легко, уверенно, как будто вход в древний храм был для него обычным делом. На мгновение он остановился у самого порога, включил мощный фонарь, висящий на поясе, и повернул голову ко мне. — Если что, — добавил он, — станет страшно — ты кричи, я приду на помощь. Я смерил его долгим взглядом. «Серьезно?», говорило мое лицо. Мы зашли внутрь. И вот, мы снова были вместе в каких-то пещерах, в закрытом пространстве, среди сырости и неизвестности. Сколько всего случилось с последнего раза — время казалось вечностью. Внутри было темнее и холоднее, чем я ожидал. Свет снаружи быстро исчезал, растворяясь в каменных коридорах. Стены здесь были гладкими, немного влажными, местами покрытые теми же символами, что и снаружи, только глубже, аккуратнее, будто их высекали с особым почтением. Это было не похоже на те пещеры, в которых мы застряли случайно. Это всё создали люди: трансформировали каменную толщу под свои нужды, чтобы спрятать в ней что-то ценное. Тяжесть этого места была совершенно другая — более осязаемая, таинственная, пугающая. Ваас шёл впереди так естественно, будто здесь он и родился. Его силуэт в темноте казался уверенным, спокойным. Я просто следил за тем, как он двигается и повторял каждый его шаг, каждое касание стены. Он был будто охотник, который знает, где скрыты ловушки. Мне не хотелось с этим спорить. — Как они всё это построили? — тихо проговорил я, стараясь не вызвать лишнего шума в стенах пещеры. — Эти механизмы, целые города внутри. — Отличный вопрос, — отозвался Ваас, не останавливаясь, — когда-нибудь человечество ответит на этот вопрос, и про Майя тоже. Если мы сейчас найдем тот самый нереальный клад, можем пригласить сюда целую съемочную группу. Или нет, — тут же добавил он мрачно, что-то вспомнив. Мы петляли по проходам, пока не вышли в небольшую полость, где потолок был низким, а стены — будто специально выровненными. Перед нашим взглядом предстала округлая комната, часть пещеры. В ней поместилось бы, от силы, человек пять. Посреди этой комнаты стоял квадратный пьедестал, пустой, с ровной поверхностью, покрытой толстым слоем пыли. А по стенам располагались ниши и каменные алтари, похожие на столы, на которых лежали… — Поверить, блять, не могу, — громко отреагировал Ваас, подойдя к одному из столов и рассматривая лежащий на нём предмет, — легенды, которые нам с Цитрой рассказывали, нихуя не легенды. Это реальная история. Я поспешно приблизился к нему, посмотрел на предмет в пыли, а затем на Монтенегро, задавая немой вопрос. Тот быстро провел рукой по поверхности предмета, скидывая с него накопившуюся грязь. Я присмотрелся. — Это маска, — негромко удивленно сказал я. — Это, ебать их, маски, — поправил он меня, взяв ее в руки. Он отряхнул ее быстрым движением. Это была красно-черная деревянная маска. Точно такая же, что я видел на Чудовище, изображенном на стенах храма ракьят. Маска насмешливо смотрела на нас, будто издевалась. Я не мог поверить, что история из сказочек Цитры смотрела на нас. — Я помню, — недоуменно начал я, — я видел это в храме, я видел маску… — На чудовище, — закончил за меня мысль Ваас, положив маску обратно и отходя в середину комнаты. Я проследовал за ним взглядом. Он осмотрелся вокруг и вдруг громко засмеялся. Немного с надрывом, будто не верил в происходящее. — О, Джейсон, ты ещё не знаешь все легенды ракьят, — сказал он, улыбаясь. — Всё, что здесь лежит — это маски. Очисти остальные, я осмотрю эту сторону. И объясню тебе. Он отвернулся. Я вернулся к алтарю и ещё раз взял красную деревянную маску. Прошелся по ней тряпкой, которую на всякий случай заранее привязал к рюкзаку. Маска не истлела, не повредилась, будто время над ней было не властно. Это немного пугало. Я перешёл к следующему предмету и снял рукой с него пыль. Это тоже была маска, но под грязью она светилась чем-то приятно зелёным. Я нахмурился и начал её оттирать, вооружившись тряпкой. Каково же было моё удивление, когда я понял, что эта маска была… нефритовой. В ней были прорези для глаз, а рот и нос просматривались лишь очертаниями. Я взял обе маски и подошел к Ваасу. Тот подобрал две другие и вынес на освещенное место. Мы сложили их на одном из столов рядом друг с другом. Масок было четыре. Первая — деревянная. Лёгкая, с красным рисунком монстра, выжженным и окрашенным вручную. Глаза вытянутые, зубы — ломаные, хищные. Знакомая мне. Вторая каменная. Тяжёлая, холодная, почти без лица — лишь намёк на глаза и рот. Никаких узоров, никаких прорезей. Третья была железной. Ржавая, грубая, с узкими прорезями для глаз и рта, в которых зачем-то были вставлены маленькие железные прутья. «Словно тюрьма», подумал я. И последняя. Нефритовая. Гладкий, холодный камень, выточенный идеально. Я перевел глаза на Вааса. Тот выглядел растерянно, напряженно. Он внимательно смотрел на маски, будто завороженный ими, почти не моргая, не дыша. Я не выдержал и легко тронул его за руку. Он очнулся и моргнул. — Да, маски, — хрипло начал он, — деревянная — это Воин, ты и сам это знаешь. Дальше, легенда рассказывает, — он продолжил говорить, но в его голосе звучали нотки обреченности, будто он не хотел, чтобы история становилась реальностью, — что есть ещё три. Каменная маска — для умерших. Им не нужно видеть или дышать, поэтому в ней нет отверстий. Только напоминание о том, что под ней есть лицо. Железная… — Для пленных, — предположил я. Ваас кивнул. — Для пленных, они видят, но через прутья клетки. Монтенегро замолчал, смотря на нефритовую маску. Повисла пауза. Я сначала не понял, что происходит, но буквально через секунду осознание меня накрыло. Тогда, когда мой взгляд упал на его шею. Я замер. Тот самый зелёный нефрит, который он всегда носил на себе. Здесь лежал его близнец. Камень был точно такой же: цвет, оттенок, узоры. — Это… — начал я и осёкся. — Это маска Вождя ракьят, драгоценный камень. Никогда не думал, что он... такой, — произнес он наконец, сглотнув какую-то мысль, не решаясь её озвучить. — Вождь, кто ведёт племя после смерти Монстра и Воина, по праву крови. Воина — я тебе уже сказал об этом в лагере — после победы порежут. А его ребёнок… Монтенегро не договорил. Я круглыми глазами смотрел то на маску, то на его кулон. — Стой-стой-стой, — мысль никак не укладывалась мне в голову, — подожди. Быть того не может. Откуда, ещё раз, у тебя эта подвеска? — спросил я, потирая лоб. — Я никогда не говорил, откуда, — он взялся рукой за камень на шее, проводя по нему пальцами, — потому, что я не знаю, откуда. Он был со мной с рождения, ракьят только позаботились о том, чтобы он всегда оставался со мной. Привык. Побрякушка стала частью меня. Я прищурился, пытаясь втолкать догадку в воспаленный от новостей разум. — Э-э, — вырвалось у меня непроизвольно, — подожди. Вождь — ребенок Воина. У тебя нефритовая подвеска. Так, значит, это ты — сын Воина? Тебе передал его родитель? Цитра была не права всё это время? Ваас посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалось недоумение, зрачки расширились, будто в его голове проносилось сотни тысяч мыслей одновременно. Я, должно быть, выглядел не менее удивленно. Между нами повисло молчание, словно сказанная мной мысль была какой-то тяжелой, ненастоящей, большой ложью, как и всё, что происходило до этого. — Я не был знаком с отцом, — первым тишину разрушил Ваас. Он говорил тихо, но равнодушно, без переживаний, — вроде с Цитрой у нас только общая мать. Нам казалось, что она никогда нас не хотела, раз она не участвовала в нашей жизни. Она куда-то пропала в один момент, — продолжил рассказывать он, — может, её грохнули. Мне было всё равно. Ебнутые ракьят были не слишком настроены делиться информацией. Так что... Это возможно. — Вау, — единственное, что у меня получилось ответить. Я отошел на пару шагов от масок, уставившись на стену пещеры, пытаясь осмыслить сказанное. Картина, которую молодые ракьят представляли себе, быстро разрушалась от этого открытия. Выходит, Цитре не нужен был Воин. Воин на Рук уже был, он даже оставил на архипелаге своего сына. Неизвестно, с кем он сражался, возможно, с японцами или американцами. Маска Вождя была точно такая же, как и непонятно откуда взявшийся кулон Вааса. Всё складывалось так, будто не было случайным. Ваас Монтенегро потенциально мог быть сыном неизвестного Воина, которого убили сразу после выполнения ритуала. Если верить этой легенде — острова принадлежали ему с самого рождения. — Ракьят могли намеренно умолчать правду, потому что ты им не нравился, — сказал я Ваасу, не оборачиваясь. Он хмыкнул. — Они именно это и делали, — произнес он с долей ненависти. Я подошел к пьедесталу в середине пещеры. Рукой и тряпкой я быстро очистил его поверхность, стерев грязь и пыль. На ровной поверхности было два элемента: одно маленькое углубление, странной формы, будто в него должно было что-то входить. А второе — вертикальные подставки, похожие на те, что поддерживают украшения. Я пощупал их пальцами, но подставки не двигались — они были влиты в камень. Я огляделся, но никаких других ценных вещей, золота или богатств в комнате не наблюдалось. По пути нам тоже ничего не встретилось. На секунду я почувствовал панику. — Неужели мы пришли сюда только ради масок? — потрясенно обронил я. Потом осознал, как это прозвучало, и поспешно добавил: — Блин, извини, я не это хотел сказать. В смысле, сокровища — это же явно не маски, так ведь? Ваас глубоко вздохнул. Он оставил маски и подошел ко мне, показывая рукой на пьедестал. — Маски — это ключ. Нужно выбрать правильную маску, чтобы открыть проход к сокровищу. Я подытожил: — Одна из масок должна лежать здесь? Монтенегро кивнул. — Возможность открыть будет только один раз, перебирать их не получится, — добавил он с издевкой, — ракьят были хитровыебанные и построили какой-то механизм, который сломается, если вес маски будет неправильный. Тогда — адьес. Я посмотрел на четыре немых лица на одном из алтарей. Неутешительные новости. — Логично, если это маска вождя, — сказал я и отошёл, чтобы забрать её, а затем поднёс к поверхности с подставками. Еще не положив, я примерил её к пьедесталу. Смотрелось ровно по размеру. — Да, легенда длинная, у нас сейчас нет времени на сказки и ломаный перевод, — подтвердил мои догадки Ваас, — но всё в ней сводится к сыну великого Воина, победившего зло. Он должен указать ракьят путь, вести их по этому пути, как это сделал отец. Поэтому, наверное, его маска. — Наверное? — недовольно повторил я за ним. Монтенегро невинно пожал плечами. — Что, блять, самое плохое, что может с нами случиться, правда, Джейс? — елейным голосом пропел он, наклонившись ближе ко мне. Я устало вздохнул, расправил плечи и осторожно начал опускать маску Вождя на подставки. Мои руки замерли буквально в сантиметре от них. «Ты уверен, Джейсон? Назад дороги не будет», что-то тихо пробормотало у меня в голове. — Нет, — неожиданно вслух ответил я, не заботясь, насколько странно это смотрелось. Я закрыл глаза и опустил маску на место. В пространстве что-то громко щелкнуло. И… И ничего не произошло. Я открыл глаза и посмотрел вокруг. В комнате ничего не поменялось, только подставки под маской немного опустились вниз. — Не понял, — отреагировал я. Ваас покачал головой, показывая, что тоже не понял, что случилось. — Что ещё в легенде говорится? — настойчиво спросил я. — Нихуя особенного, — ответил он с раздражением, — что избранный откроет путь, бла-бла, пользуйся данным разумно. Я не буду переводить каждое слово. — Избранный откроет путь, — задумчиво повторил я. Очередной раз, благодаря моей странной подруге Судьбе, мой взгляд упёрся в ещё один элемент головоломки — углубление странной формы на пьедестале. Осознание прошлось через меня, как волна электричества. «Избранный... Я только что видел эту форму!», мое внутреннее я танцевало от того, какое открытие оно сделало. Не объясняя, я повернулся к Ваасу и положил руку ему на плечо. Тот, как ни странно, не стал возражать, даже не шевельнулся. Я аккуратно снял с него украшение. Камень висел на черном толстом шнуре, но быстро с него соскользнул. Я покрутил его в руках и приложил к очертаниям той формы, которая была на пьедестале. И тут всё ожило. Углы комнаты, которые казались литыми монолитами, вдруг загремели и начали шевелиться. Я стоял, как вкопанный. Плиты выдвинулись немного вперед, первой упала плита справа, которая была дальше от нас. Я почувствовал, как Ваас схватил меня за плечо и рывком оттащил назад. И буквально через секунду вторая плита — слева, с громким хлопком упала вниз. По обе стороны от пьедестала открылось два прохода. — Да уж, нихуя себе, — тихо отреагировал Монтенегро. — Нихуя себе, — согласно повторил я за ним. — Теперь мы точно знаем, кто был «избранным». Я не решался пошевелиться, недоумевая: как? Как всё, что мы только сделали, привело к результату? Это было настолько странно и удивительно, что никак не укладывалось в голове. Весь наш план был разработан, основываясь на удаче и интуиции. Кулон Вааса подошёл под механизм открытия. Получается, моё предположение о том, что он был сыном «Воина», было не таким уж и странным. Ваас только сделал шаг вперёд в темноту, как из глубины открывшегося прохода раздался резкий хлопок, а затем — звук тысячи крыльев. Летучие мыши вылетели на нас, словно кто-то открыл дамбу. Их было так много, что они быстро заполнили пространство полностью. Их движение казалось хаотичным, но одновременно управляемым, как у роя. Они кружили вокруг нас, иногда касаясь плеч, иногда врезаясь в лицо, вызывая у меня дрожь. Я слышал их писк и чувствовал, как тьма вокруг становится плотнее. Ваас выругался и поднял руку, отгоняя мышей. Я присел, инстинктивно закрыв голову руками. Рой мышей пролетел через нас также быстро, как и появился. Еще секунду — вампирские зародыши скрылись в пещере. — Ну, это было не так уж и плохо, — неуверенно сказал я. Ваас недовольно скривился, но вернулся к начатой дороге. — Сезам откройся, — сказал он прежде, чем войти. Во внутреннюю пещеру мы зашли одновременно. Двух мощных фонарей хватило, чтобы осветить большую часть пространства. Я охнул от того, что открылось моему взгляду. Это было богатство. Настоящее. Без иллюзий и метафор. Не какие-то бумажные доллары. Не наркотики или оружие. Не понтовые брендовые вещи. Это были сокровища. Как в фильмах или книжках. Не просто сундуки, сваленные в кучу, а аккуратно разложенные подношения, словно кто-то заботился о том, чтобы они дожили до тех, кто придёт после. Золото. Потемневшее от времени, но всё же яркое, блестящее. Золотые и серебряные предметы, горы монет. Кубки, цепи, украшения. Браслеты с резьбой туземцев, тяжёлые кольца, слитки странной формы, явно не фабричной работы. Украшения с камнями и отдельные камни. Некоторые были мутные, как застывшая вода, или наоборот, чистые, режущие взгляд. Они блестели под светом усиленных фонариков, словно устраивали показ мод. В одной из ниш пещеры стояли деревянные ящики, обитые металлом. Внутри — старые монеты, разных материалов, но явно исторические, настоящие. Подобные ящики использовали для перевозки на кораблях. Такое количество золота, камней и драгоценностей никогда мне даже и не снились. Мне на секунду показалось, что я на самом деле умер в какой-то момент на Рук, а то, что видел сейчас перед глазами — это всё ненастоящее. Первым повисшую тишину нарушил Ваас. — Пираты, — сказал он, подходя к ближайшей к нему груде золота, — торговцы, миссионеры, военные. Все они думали, что забирают отсюда богатства. А на самом деле — приносили их на Рук. Он пошарился в предметах рукой и взял один из слитков — кусок золота, крутя его, рассматривая вблизи. Он был размером с его ладонь. Монтенегро ухмыльнулся, любуясь слитком. — Остров никогда не отдаёт просто так. Он копит, — добавил он, почти зловеще. Он вдруг заулыбался, открыто и искренне, а затем и засмеялся, удивленно поворачиваясь вокруг себя. Он остановился, лишь чтобы посмотреть мне в лицо. — Джейс, я поздравляю тебя, мы нашли сокровища, — прошептал он так, словно сам себе не верил. Я сначала молча задрожал от распирающего меня веселья, а потом взорвался истерическим смехом. Мне было и смешно, и настолько странно — я просто не понимал, как такое возможно. Я метнулся вперед, к золоту. Подобрал монетку, лежащую на множестве других таких же монет, и поднес ее к глазам. Она была тяжелая, как и подобает золоту, с непонятным причудливым рисунком на поверхности. Я подкинул ее вверх и тут же поймал. — Охуеть, я поверить не могу. Сокровища были не выдуманные! — я и сам не заметил, как почти прокричал это. Меня распирали эмоции. Ваас поспешно расставил несколько дополнительных фонариков, достав их из сумки, чтобы осветить всю пещеру. Его заинтересовало что-то в углу. Он открыл один из ящиков и начал откапывать то, что там было, шумно перебрасывая предметы. Я тоже поддался порыву и начал случайно доставать первые попавшиеся мне под руку вещи, щупая их, пробуя их на вес. Откидывал их обратно и смотрел дальше. Когда первый шок прошёл, я остановился рядом с сундуком, в котором были достаточно крупные золотые украшения. Они привлекли моё внимание. Довольно хорошо сохранившиеся, поскольку лежали среди других монет и частично были спрятаны под деньгами. Я взял один из браслетов с незамысловатым дизайном: круглый широкий браслет, в нем три ценных камня, два зеленых и один розоватый. Я покрутил украшение. Браслет был необычно большой. Неожиданно мне в голову пришла мысль: «Наверное, не на женскую руку?», спросил я у себя. И попробовал. Я надел на себя браслет, тут же понимая, что он прекрасно подходит по размеру на моё широкое запястье. Без лишних мыслей, я поднял руку перед глазами и пошевелил ей. Красиво. Браслет не ездил и не падал, но и не впивался в кожу, переливаясь теплым золотым светом, словно что-то его подсвечивало изнутри. Это странно смотрелось на моей грязной и совсем небритой руке, но… «Но, может, не так уж и странно?», заключил я. Несмотря на вычурный и тяжелый дизайн, размером они были в два раза больше, чем женские украшения. Толстый слой золота так и заманивал. Восхищение заметно щекотало мой живот, будто хотело внимания. Я ещё раз наклонился в сундук, доставая оттуда несколько других браслетов из золота. Почему бы и нет? Я надел на себя второй, третий. Все отлично сели, некоторые браслеты были одинаковые, чтобы украшать обе руки одновременно. Мне также попались несколько крупных колец. Я примерил и их — и они снова подошли на мои пальцы. Большие прозрачные камни в кольцах переливались под холодным светом фонариков. Меня это завораживало. Почти возбуждало. Золото было тяжелым, дорогим, цельным. Камни крупными. Живыми. И всё это было на моих руках. Раньше тощие пальцы и запястья были скорее чем-то печальным, но с украшениями смотрелись… — Охренеть, — прошептал я сам себе, совершенно не заметив, что звон золота, который гремел в пещере, остановился, — прям Принц Персии какой-то. Я сказал это и понял, что пока я примерял на себя украшения, моментально заболев золотой лихорадкой, вокруг стало тихо. Не успел я повернуться и посмотреть, что случилось, как что-то налетело на меня и прижало к стене рядом с ящиком, из которого я достал всё это добро, чуть ли не выбив из меня воздух. Ваас прижался к моей спине, ограничивая движения, поднимая мои руки по обе стороны от моей головы, уперев их поверхность камня. Я дернулся, но он лишь сильнее навалился на меня, перехватывая руки вместе. Он медленно провел по моим запястьям в украшениях своими руками, ощупывая их почти заботливо, трогая каждый браслет, и проговорил мне в ухо: — Джейс, если у тебя такой фетиш, мог бы сразу попросить называть тебя принцем, — голос его был глухой, почти угрожающий. Я почувствовал, как что-то твердое упирается мне в ягодицы, когда он согнул колени, не давая мне отойти, и это явно было не оружие. Его тело было повсюду. Я практически лег в его руки. Ваас укусил меня зубами за шею сзади, отчего я зашипел и дернул руками, а украшения зазвенели, ударившись о каменную стену. Его, казалось, ещё больше возбуждает этот звук. Он несколько раз жадно поцеловал меня в шею, в плечо, а затем с усилием двинулся вперед, заставляя меня поднять бедра. Украшения еще раз прозвенели, а он зарычал, словно в него зверь вселился. — Ваас! — неожиданно осуждающе отреагировал я, чувствуя, как у меня горят теперь не только уши, но и тело, а больше всего — возбудившийся от его прикосновений член. Я и не собирался его провоцировать. Не собирался же?.. — Продолжай кричать, — с удовольствием протянул он, а потом взял одну из моих рук и… Всё также удерживая меня на себе, он поднял мою руку, рассмотрел кольца на моих пальцах, потрогав их, а затем поцеловал внешнюю сторону ладони. Один раз. Второй, третий. Что-то настолько интимное было в этом движении, что я не мог справиться с поднявшимися внутри эмоциями. Я попытался вернуть ладонь себе, но его пальцы крепко сжимали моё запястье. Когда он взял в рот один из пальцев, на котором было крупное золотое кольцо, я чуть не взвыл от отчаянья и дернулся сильнее, освобождая руку. Я прижал ее к себе, пряча. Ваас недовольно двинул коленом, несильно ударяя мои ноги. — Ты же сам говорил, — мой голос дрожал. — У нас нет на это времени. Надо вернуться в лагерь. Я пытался выдавить из себя что-то осмысленное, логичное, но звучало это как-то неубедительно, даже жалко. Мое тело легко потрясывало, будто мне было холодно. Мне не хотелось заканчивать, но и продолжить было невозможно. Ваас громко втянул воздух рядом с моим ухом, над чем-то раздумывая. Его руки сжались на моей талии, плотно, почти болезненно, провели от груди вниз к бедрам, а затем обняли меня сзади так, будто он хотел запретить мне даже дышать отдельно от него. Его подбородок лег на моё плечо, я почувствовал, что его дыхание стало тяжелее. — Броди, слушай меня внимательно, понял? — сказал он и дождался, пока я кивну. — Когда всё это закончится, мы снова придём сюда, — он слегка подтянул меня к себе, чтобы я слышал каждое слово. — Ты наденешь все эти цацки на себя, а потом я тебя выебу. Так сильно и глубоко, что ты и встать не сможешь, ты меня слышишь? — проговорил он так, словно хотел высечь эти слова у меня на лбу. Его пальцы трогали мой живот, словно пианино. Я сначала замер, осознавая. Сглотнул. А потом покорно кивнул. Не зная ещё, я действительно согласился или это было просто уловкой. «Уловкой для кого?» — насмешливо протянул внутренний голос. Ваас медленно отпустил меня и сделал шаг назад. Я закрыл глаза и сделал несколько вдохов, пытаясь успокоиться. Штаны резко начали раздражать. Но я преодолел себя, и повернулся к нему лицом, скрывая ладонью браслеты на одной из рук. Как будто в этом был какой-то смысл — вторая рука тоже была в украшениях. Я многозначно прочистил горло, избавляя его от невысказанных слов. И посмотрел Ваасу в глаза. Его взгляд держался на моих руках: тяжелый, собственнический. Несмотря на то, что он меня отпустил, всё его тело было напряжено. Я завел руки за спину. — Я просто хотел померить, — сказал я невпопад. — Угу, — ответил он и с усилием отвернулся, ретировавшись к выходу. Он сделал вид, что очень заинтересовался рисунками под потолком, а я воспользовался этим, чтобы быстренько снять с себя золото. Это была необходимая нам обоим заминка. Успокоившись, я заметил, что Монтенегро прикрепил к своему рюкзаку одну из местных вещиц — золотой кубок с камнем. А потом я увидел его ухо. В нем было новое золотое украшение — небольшое золотое кольцо. Я улыбнулся. Раньше там было что-то черное. — Не смог сдержаться? — я указал ему на свою мочку, в которой никогда не было украшений. Ваас посмотрел, о чем я говорю, и пожал плечами. — Уговор был, что мы всё не потащим, — легко ответил он, — не было такого, что ничего не возьмём. Я хмыкнул. — Идём? — спросил он и, не дожидаясь, вышел из пещеры. Я остался еще на минуту. Наш дальнейший план был сложный, многоуровневый. Мне могли бы пригодиться доказательства, что сокровища существуют. Я решил забрать с собой небольшую шкатулку из какого-то минерала, где лежали золотые монеты, одно украшение — браслет, который померил первым. Крупную цепочку. И один драгоценный камень — вроде бы, рубин? Я не был специалистом. Камень был крупный, красный. Главное, что он внушал доверие. Еще раз окинув взглядом необычную пещеру, я мысленно попрощался к сокровищами до той поры, когда получится вернуться, и вышел вслед за Ваасом. Монтенегро уже вернул себе нефритовый кулон и повесил его обратно на шею. Он, тем не менее, всё ещё стоял рядом с маской на пьедестале, задумчиво её разглядывая. В его взгляде было нечто... Печальное? Невысказанное? Он будто что-то решал. — Что-то не так? — я кожей чувствовал, что внутри него боролись сложные эмоции. Ваас повел плечами. — Да нет, — его ответ звучал вовсе неубедительно. Он заметил это и добавил: — Потом. Он ещё постоял рядом с маской, а потом решился её взять. Механизм открывания не тронулся. Ваас поднял её к глазам, словно собирался надеть. Что-то внутри меня сжалось. Моя интуиция кричала, что помимо нефрита в этой маске было нечто... Зловещее. — Не надо, — вырвалось у меня против воли. Я не знал, как объяснить появившуюся внутри панику. Ваас посмотрел мне в глаза. Несколько секунд он раздумывал. А потом положил маску обратно на подставки. И молча пошел на выход.