Who the fuck is it going to be?

13 часов до нападения. — Сэм, нам нужен чистый, чёткий выстрел, понимаешь? Никто не сделает это лучше тебя, никто и не попадёт в Вааса, кроме тебя, — я прижал тангенту ко лбу и устало закрыл глаза, внутренне взмолившись, чтобы Сэм Бекер согласился на предложенный мною план. Он некоторое время помолчал и вздохнул. — Ты уверен, что этого хочешь, Джейсон? Велик шанс, что, когда всё закончится, ты уже не сможешь вернуться домой, в Штаты, а родные тебя больше не увидят. Монтенегро непредсказуем. И опасен. Было бы лучше избавиться от него, — угрюмо произнес он. Он относился с подозрением к моему выбору. Я почувствовал, как у меня щиплет нос, будто я вот-вот могу то ли закричать, то ли зарыдать. План, который я только что обсудил с Сэмом, являлся также и решением. Моим окончательным решением. Я, Джейсон Броди, собирался отречься от прошлого и броситься во всё это безумие с головой, добровольно, отчаянно и бесповоротно. План был сумасшедший — не поспоришь. Я не понимал, доверяю ли я Бекеру настолько, чтобы вверить ему эту роль. Но рискнуть стоило. — Я уверен, что не хочу этого, — начал я с невеселым смешком, — но я готов собой пожертвовать. Я справлюсь. Не думай о Ваасе, подумай о будущем. Пусть он будет моей заботой. Он пригодится нам живой. Скажем так, Сэм, — я провел пальцем по поверхности радио, убирая полоску пыли, чтобы занять паузу, — дай мне возможность побыть американским героем. Моя жизнь итак уже сломана. Пути обратно не будет. Хотя бы здесь сгожусь. — Ты знаешь, что это неправда. Ты всегда можешь вернуться в Штаты и оправдать себя. Но, gut, герой, раз уж ты решил, — со скрипом согласился он, — я не понимаю, зачем тебе это, но сделаю, как ты просишь. Посмотрим, что из этого выйдет. Не заиграйся. Будь острожен. Мы смотрим только на вершину айсберга. Я медленно облегченно выдохнул. В его интонации была та самая уверенность, которую я хотел услышать. — Спасибо, Сэм, — мой голос едва заметно задрожал, отпустив напряжение. Я понимал, что ходил по очень тонкому лезвию. Но Бекер согласился мне помочь. — Не за что, парень, — уже более расслаблено ответил он, — ты был бы отличным агентом государства. Сэм кратко попрощался, пожелав нам удачи, а радио пискнуло, обозначая конец связи. Я откинулся на спинку стула и выпрямил ноги. Одна из них задела ножку стола, на котором стояло радио. Пустая бутылка пива качнулась и упала с края, покатившись по полу, присоединившись к другим бутылкам. Я равнодушно проводил её взглядом, понимая, что напился, пока обдумывал план и разговаривал с Сэмом. Давно со мной такого не случалось. Я ещё не терял координацию, но голова уже стала легкой — алкоголь освобождал меня от съедающих чувств. Я закрыл глаза и позволил себе побыть в тишине некоторое время. Ещё раз взвесить те решения, которые я принял. Почувствовать их тяжесть, попрощаться с собой, которого  знал раньше. Пожалею ли я об этом? Я не знал. Немного позже. Я поднялся со стула и окинул взглядом свою хибару. Место было чужим для меня. Несмотря на то, что я успел обзавестись кое-какими пожитками, и устроил здесь себе безопасное жилище, оно всё равно казалось мне глухим, бездушным. И я не собирался проводить последние часы здесь один. Я вышел в прохладную ночь. Небо было чистое, ярко светила полная луна. Дождя не предвиделось. На краю лагеря громко играла музыка, разноцветные лампы вспыхивали в темноте, словно в клубе, пираты веселились. Для кого-то из них — в последний раз. Передо мной прошли несколько незнакомых пиратов, один с выпивкой, другой — в обнимку с двумя местными девочками по вызову. Они не обратили на меня никого внимания — в воздухе держалась атмосфера «оторваться напоследок, как следует». Меня это лишь подзадоривало. Не только это — ещё и количество выпитого. Я решил пройтись вокруг, чтобы найти Вааса. Меня точило изнутри то, что мы так и не поговорили после драки у внедорожника. Не было возможности, но и будто Монтенегро не искал встречи. Он был холоден, почти равнодушен. Мне это не нравилось, я не собирался оставлять это так. По дороге мне попался Диего. Он сидел рядом с тремя другими пиратами на протертом диване и смеялся. Они играли в карточную игру, на столе стояли бутылки, и — кто бы мог подумать — поднос с кокаином. Мужики явно наслаждались происходящим. Диего, заметив меня, поднялся, что-то сказав знакомым по-испански, и подошел. — Джейсон, — он легко тронул меня за предплечье, улыбнувшись, — всё нормально, hermano? Выглядишь жёстко. — Да, порядок, — мой голос немного тормозил из-за выпитого, — не видел Вааса? Диего удивленно поднял брови и показал себе рукой за спину. За ним находился дом Монтенегро. — Можно его и не искать, — ответил он и, взяв меня за плечо, подвел меня к себе, показывая ладонью направление, куда я должен смотреть. Я несколько секунд шарил глазами, а потом понял, что он показывает. Ваас находился в доме. Он сидел на балконе второго этажа, выходящего на сторону лагеря, под которой не было жилищ пиратов. С места, где мы стояли с Диего, он просматривался боком. Оттуда должен был открываться вид на океан. Ваас был наполовину раздет: на нем были только штаны. Полная луна освещала его торс и плечи, делая бледными, несмотря на загорелую кожу. Ноги босые, закинутые на перила балкона. Он курил пайп. Иногда зажигалка вспыхивала в темноте, за ней следовало облачко дыма. — Да, извини, точно. Я на несколько секунд завис, наблюдая за плавными движениями Вааса, словно загипнотизированный. Сейчас он казался мне другим. Совсем не тем человеком, что посадил меня когда-то в бамбуковую клетку. Мой страх перед ним постепенно трансформировался во что-то другое. Я прекрасно помнил о том, на что этот же человек способен. Но по какой-то причине меня это не останавливало. Джейсон Броди плевать хотел, что перед ним был один из самых жестоких убийц, которых видела Земля. — Без проблем, — Диего проводил меня взглядом, когда я чуть ли не бегом направился в дом, — эй, Джейс! Он окликнул меня напоследок. Прямо как Грант. Та же интонация, те же слова. Я обернулся. — Я думаю, босс тебя ждал, — добавил он без всякой издёвки. Я улыбнулся. Диего знал. Как? Я понятия не имел. Может, время, что мы провели вместе, пока делали разные задания, помогло нам сблизиться. Я пока сам себе не признавался в том, что Диего подразумевал под своими словами. Я не стал отвечать и поспешил зайти в дом. Первый этаж встретил меня привычной темнотой. Я уже несколько раз побывал в доме, в том числе, когда Ваас меня подстриг. Тогда он мне показал ванную на втором этаже. Но я ещё не совсем разбирался в расположении комнат, поэтому решил по наитию найти комнату с балконом. Искать долго не пришлось. Я сразу свернул к лестнице. Поднимаясь, я заметил, что в одной из комнат второго этажа открыта дверь и горит тусклый свет. Я пошел туда и не ошибся — только я приблизился к проходу в комнату, увидел балкон и Вааса. Тот не обернулся, но точно меня услышал. Комната оказалась спальней. Свет шел от напольной лампы, стоящей в углу. У стены была широкая кровать с замысловатой спинкой с узорами, явно старомодная. Кровать, как ни странно, была застелена чистым белым бельём. Так обыденно, но этот простой факт совсем не вязался с хозяином комнаты. В спальне также стоял большой шкаф с викторианским дизайном, пара железных напольных вешалок, на которых висела одежда. Мужская одежда. Ботинки разных видов на полу. Это были вещи Вааса. Я прошел вперёд и заметил, что на столиках у кровати лежат принадлежащие ему мелочи. Наручные часы, которые он иногда надевал, Вальтер, несколько долларов, на другом столике — бутылка воды, мешочки с чем-то и железный поднос с тремя шприцами. Мое сердце пропустило удар, когда я посмотрел на иглы, но я заставил себя отвести взгляд. В этом не было ничего такого, что я не знал раньше. Я подошёл к балкону. Пространство было небольшое, но в нём умещались два сидения. Вид с него действительно открывался прекрасный: дом находился на горе, с него просматривалась белое островное побережье, омываемое океаном. В лунном свете при безоблачной погоде казалось тропической сказкой. На одном из стульев расслаблено сидел Ваас. Его ноги ещё были закинуты наверх, на перила. Я едва заметно выдохнул, когда он поменял перекрест ног, подвигав стопами и пальцами, чтобы размять их. Его штаны задрались и оголили щиколотки. Стопы у Вааса были длинные, узкие, довольно худые для его комплекции, с сильно заметной сеткой выпуклых вен. И почему-то мне было совсем не всё равно, как они выглядят — я не отводил взгляд. Ваас сделал затяжку. Он выглядел так мирно, будто не собирался умереть завтра. Мне вдруг снова захотелось его ударить. Но мы и без этого уже отлично друг друга разукрасили. Вместо этого, я прислонился к стене и заговорил. — Ты накурился, — заключил я. Это было миролюбивое заключение, без осуждения. — А ты пьян, — отпарировал Ваас равнодушно. — Как ты это понял? — удивился я. Его не было рядом, пока я напивался в одиночку от горя. Я был уверен, что он меня не видел. — Шаги тяжелые, говоришь медленно, — ответил он. — Не стой, так ты меня выводишь — садись. Он поднял лицо и повернул в мою сторону. Подмигнул. Улыбнулся. Я был шокирован тем, насколько его лицо казалось мне притягательным в этот момент. Светлые глаза выглядели прозрачными под тусклым светом. Буквально идеальные белые зубы. Даже шрамы гармонично вписывались в этот образ. Я ещё раз выдохнул, успокаивая сердцебиение. И сел рядом с ним. Стоять действительно было неудобно. Он протянул мне пайп. — Что там? — я не понимал, почему решил спросить. Точно — ничего хорошего. Ответ я мог и сам предположить. — Мет, — он подтвердил мои догадки. Его рука висела напротив. Я секунду подумал и взял пайп. Ваас поманил меня пальцами. Я нагнулся к нему, он взял меня за руку и аккуратно поджег часть пайпа, где лежал метамфетамин, удерживая моё запястье. Я сделал короткий вдох, субстанция резко защипала мою гортань горечью. Ваас отпустил меня. Я закашлялся, но перевел дыхание и выдохнул более спокойно, плавно. Сделал ещё затяжку — пространство вокруг меня расширилось, стало больше, светлее. Тело расслабилось. На секунду звуки улицы заглохли, подарив тишину, и постепенно вернулись. Дальше пошло легче. Я сделал ещё вдох и передал пайп обратно. Ваас усмехнулся. — Я вижу, ты не очень-то опытный, amigo? Не злоупотреблял? — он скорее утверждал, чем спрашивал. Я прыснул. По сравнению с его, мой опыт казался ничтожным. Но сейчас наркотики казались мне естественной частью жизни. Такое выдерживать в здравом уме — нереально. — Ты прав, — подтвердил я, — но не только в этом. — Хм? — С мужиками тоже, я не особо опытный, — сморозил я. — Тогда, в доках Вальсы, был первый раз. «Зачем? Почему? Что ты несёшь, Броди?» — завопил мой внутренний голос. Я неожиданно решил признаться в том, что носил в себе всё это время. И замер, ожидая его реакции. Несмотря на то, что он смотрел не на меня, а на вид с балкона, я заметил, как глаза Вааса буквально на секунду удивлённо приоткрылись, но он тут же нашелся и спрятал удивление, ничего не сказав. Вместо этого он сделал затяжку. Вернее — я-то прекрасно знал, почему признался. Первый наш секс травмировал меня эмоционально. Это и сексом было бы неправильно назвать. Не потому, что мне не зашло (Монтенегро выбил из меня признание ещё давно), а потому, что я был не готов. Я зацепился за эти ощущения и, несмотря на то, что у нас уже несколько раз был контакт, он никогда не был... Такой, что помог бы мне определиться. Мой страх не давал нам обоим возможности найти новую... Связь. Дорожку. Дать место тому, что между нами выросло. А что-то между нами уже бесспорно выросло. Мне было страшно, но меня к нему тянуло. И я хотел сказать об этом несколько раз, но всё время отодвигал этот момент, избегая продолжения, избегая себя и — его. И я не отдавал себе полного отчёта о том, что между нами происходит, но мне хотелось проверить, действительно ли существует связь, которую я чувствовал. Или она мне только казалась. Реальность была сложной штукой последнее время, ускользающей. Особенно рядом с Ваасом Монтенегро. Но, что немаловажно, у меня только что был разговор с Сэмом, во время которого я принял решение, связывающее меня с Ваасом чуть ли не навсегда. Или, по крайней мере, очень надолго. Мог я хотя бы убедиться, что это всё не зря? — Окей, — наконец-то отреагировал он, поняв, что я своим признанием искал поддержки, — что ж. Это досадное, блять, упущение с твоей стороны, Белоснежка. Последний раз мне не показалось, что ты неопытный, — он скосил на меня насмешливый взгляд, намекая на наше «свидание». Я вспыхнул. Уши раскалились. — Я импровизировал, — ответил я честно. Мой голос стал тихим. Он беззвучно засмеялся. — Нихуя себе, импровизация, — Ваас покачал головой. — Значит, это — врождённый талант. Ну, полагаю, спасибо, что исповедался? Ты ради этого поднялся в дом? Я понял, что моё лицо чуть ли не загорелось заживо. Отвернулся, позволив себе отвлечься на природу. Она была волшебная, но сейчас мне нисколько не помогала. Сердце барабанило внутри. — Нет, не только ради этого, — ответил я. И опять выдал что-то несуразное: — Ваас, ты так и не сказал, чей это дом? Он выглядит старым. Старше тебя. Совсем на тебя не похоже, — я снова попытался сменить тему, поскольку моя смелость в таких разговорах быстро заматывала удочки. Я уходил от ответа. Мне захотелось убежать. Но мысль об этом не успела материализоваться. Я услышал, как Ваас встал со стула. Его голые ступни сделали два коротких шага по каменному полу. Я повернул голову, чтобы увидеть, как он садится передо мной на корточки, заглядывая в глаза снизу вверх. Его взгляд поменялся: стал более осязаемый, открытый, как и всегда, когда мы были в контакте наедине. Он положил обе руки мне на колени, будто бы ничего не трогая, но приковывая моё внимание этим действием. Я забыл, как дышать. — Это мой дом, — просто ответил он, — ну, то есть, блять, наш. Цитра отказалась от него, как только узнала, что сможет стать жрицей. Они должны жить в храме. Она никогда сюда не приходила больше. Дом достался мне от матери, а ей... От родителей, вроде, не через одно поколение. В подвале лежат коробки, наверное, там есть документы. Ни разу руки так и не дошли разобраться. Ваас говорил, а я слышал слова, но никак не мог ухватить их суть. Я рассматривал его лицо, находящееся передо мной. Видел, как двигаются его губы, когда он произносит слова, которые, что мне было особенно слышно, говорились с заметным акцентом. Как едва заметно расширяется нос, когда он вдыхает. Его глаза смотрели мне прямо в душу, пронзали меня до самой коры мозга. «Это — Ваас Монтенегро, убийца, наркоман. Очнись, Джейс, на что ты себя обрекаешь?», проговорил я себе молча. Он заметил, что я совсем не воспринимал его слова, взял мои руки и надавил на ладони с внутренней стороны, возвращая меня на землю. Я не выдержал. Наклонился и поцеловал его. Сначала поверхностно, затем несмело потрогал его губы языком. И Ваас ответил: прижал мою голову к себе и приоткрыл рот, а я углубил поцелуй, задевая кончиком языка его зубы, язык, ощупывая. И вот — я чувствовал вкус горького мета, тепло, напористый ответ. Моё тело моментально начало нагреваться также, как и лицо. Но Ваас не дал мне возможности утонуть в этом. Отстранил меня, держа за волосы, заставляя посмотреть в глаза. — Джей, почему ты здесь? — спросил он. В его голосе не было давления, но звучал он серьёзно. — Это так важно? — я попробовал улизнуть, наклонившись за ещё одним поцелуем, но Ваас настойчиво меня отодвинул, потянув за макушку. — Важно. Ты же не ради вопроса о доме пришёл, зачем-то разоткровенничался со мной, — он смотрел мне в глаза так, будто хотел вынуть из меня всю мою суть, — я тебя не звал. Не заставлял быть здесь. Ты пришёл сам. После того, как назвал меня больным. Ты не боишься? Последние слова он договорил с нажимом, словно хотел подчеркнуть, что в этот раз я сам напрашивался на последствия. Я не мог не согласиться с этим наблюдением. Я действительно ощущал себя немного «того», поскольку пришёл к нему по своему желанию. — Я понимаю. И нет, я пришел не ради того, чтобы спросить про дом, — печально подтвердил я. Ваас заулыбался, удерживая меня взглядом. Он почти выдавил из меня ответ. Его пальцы начали перебирать пряди моих волос. — Тогда зачем, а? — спросил он, подталкивая меня к самому болезненному. — Что ты от меня хочешь, Джейсон? Я на секунду закрыл глаза. Честно говоря, я осознавал, что мой ответ окончательно всё поменяет. После этого — возврата точно не будет. Точки, куда я мог бы сбежать, больше не будет. Америки больше не будет. Моей старой жизни. Моей семьи. Друзей. Планов. Возможно, я попрощаюсь с ними и больше никогда не вижу. Я не был уверен в этом, но такой риск вполне существовал. Был ли я готов к этому? «Ты готов, Джейсон» — чужой голос внутри меня вдруг стал бережным. Добрым. Понимающим. Я осознал, что это — мой собственный голос. Всё это время — это был я. Понимание было звенящим. Монтенегро был прав. — Я готов, Ваас, — в итоге ответил я, открывая глаза. — Я... — добавил, облизав губы, — я хотел извиниться за то, что наговорил тогда. Не всё, что я сказал, я имел в виду. Я злился, потому что мне не всё равно, что с тобой случится. Я хочу быть здесь. Хочу тебя. Хочу понять, реально ли то, что я чувствую, пока не поздно. Его зрачки заметно увеличились. Он моргнул, хищно заулыбавшись. Судя по всему, ответ его вполне устроил. Потом встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. — Уверен? — он давал мне ещё один маленький шанс сбежать. Я не хотел пользоваться этим шансом. Вместо ответа, я принял его руку и поднялся. Ваас завел меня обратно в комнату и отпустил, чтобы закрыть двери на балкон на защелки. Двери были высокие, стеклянные, от потолка до пола. Он задёрнул одну из штор, которая выходила к лагерю. Я выдохнул. Я был благодарен ему за эту небольшую милость. Ещё не хватало подглядывающих лиц пиратов под окнами. Я сделал шаг к кровати, не зная, что мне делать. Часть меня паниковала, а другая — хотела узнать, что будет дальше. Ваас подошёл и провел рукой между моих лопаток. Потом чуть подтолкнул меня вперёд. — Сядь, — скомандовал он. Я сел на край кровати, быстро разувшись и скинув обувь под неё. Несмотря на количество выпитого, в эту секунду всё казалось мне настолько настоящим, что даже по коже пробежали мурашки, приподнимая волоски на руках. Может, мет сделал мой разум кристальным, прозрачным, оттого каждое движение ощущалось сильнее. Ваас сел рядом, ближе к подушкам, кровать под нами прогнулась. Он взял один из мешочков на тумбочке и показал мне. Я отрицательно покачал головой. — Нет, так я буду думать, что это они за меня решили, — сказал я отрывисто. Ваас пожал плечами. — В прошлый раз ты нервничал меньше, — заметил он. Я кивнул. — В прошлый раз я и не рассчитывал на многое, — выдавил я из себя. —  О-о, — протянул он в ответ. Нагнулся к моему лицу и коварно улыбнулся, — а сейчас, хочешь сказать, принцесса на многое рассчитывает? Его вопрос застал меня врасплох. Я охнул и повернул лицо в сторону, разрывая этот испытывающий зрительный контакт. «На что я рассчитывал, действительно?» — спросил я у себя шепотом. Но Ваас услышал и засмеялся. Он быстро забрался на кровать с ногами и, схватив меня за плечи, затянул меня туда же, прислонив к себе спиной, чтобы обнять сзади. Он обхватил меня руками вокруг талии, положив голову на плечо, и вытянул ноги по обе стороны от меня. Его пальцы снова что-то наигрывали по моему животу, словно на пианино. — Ну, Броди, я в душе не ебу, что ты там собрался проверять: реальное или нет, — прошептал он мне на ухо. Его дыхание было обжигающим, — но я рад, что ты пришёл сегодня. Потому что я, о-о, — он сделал небольшую паузу, засовывая руки мне под футболку и продолжая «играть» пальцами на коже, а затем поцеловал в шею и продолжил, — о, я просто мечтаю трахнуть тебя ещё раз. Может, больше шанса и не будет. Я громко выдохнул. Моя голова поплыла от его действий и слов. Но слова, тем не менее, болезненно кололи. — Ты жесток, — хрипло отозвался я. — Ты сказал мне, что собираешься выжить. Говорить становилось всё труднее, потому что Ваас продолжал горячо целовать мою шею и плечи — сзади, сбоку, медленно, будто никуда не торопился. Его руки скользили по мне: вверх, к груди, вниз, к краю ткани, задерживаясь там, где прикосновения становились опасными. Он управлял моими ощущениями, как музыкальным инструментом. Моя голова сама опустилась на его плечо, когда я откинулся назад. Я закрыл глаза и вдохнул. В его запахе было что-то горько-пряное, острое, почти одуряющее, от чего мысли расплывались, как чернила в воде. Мне хотелось пропасть в этих руках. Мет ударил мне в голову больше, чем мне казалось, разоружив. Обнажив. Ваас поцеловал меня в ухо, потом в щёку. Его пальцы коснулись моего подбородка и мягко повернули моё лицо к нему. Его губы накрыли мои. Он не спешил. Сначала это было осторожно, почти исследующе. Но в этой осторожности чувствовалось напряжение, как в натянутой струне, которое с каждой секундой прорывалось наружу настойчивостью движений. Он будто проверял, действительно ли я готов и не упорхну ли снова от этого напора. Я ответил не сразу. Моё сердце билось где-то высоко, в горле. Я выдохнул ему в губы, едва заметно кивнув. И тогда он прижал меня крепче и поцеловал сильнее, требовательнее. На секунду тишина была звенящей. Не было ни острова, ни страха, ни будущего. Только его руки, его дыхание и это странное, болезненное ощущение, что я уже падаю. Поцелуй был вечный. Его пальцы скользнули ниже, задержались на краю ткани, словно давая мне время. Потом отогнули край резинки и проникли внутрь белья. Я всхлипнул, когда его пальцы сомкнулись вокруг моего напряжённого члена. — Видишь, Джейс? — проговорил Ваас мне в ухо. Его голос был глубокий, тяжелый, — видишь, до чего ты его довел своими выходками … вместо того чтобы просто прийти ко мне? Чтобы показать, о чем он говорит, он провел пальцем по головке, размазывая по ней выделившуюся смазку. Член предательски дернулся, радуясь вниманию. Я наблюдал, как он демонстративно достал руку и жадно облизал этот же палец, на котором была моя влага. Я зажмурился от осознания, что происходит, и отрицательно замотал головой. Мой ответ и не требовался, но чем больше он меня трогал, тем сильнее воспалялись мои ощущения. Ваас издал смешок, а затем его рука вернулась на место и пришла в движение — медленно, уверенно проводя по моему члену. Мне пришлось больше откинуться назад и свесить голову, чтобы дать ему место, чтобы вдохнуть хоть каплю кислорода. Из меня вырывались громкие стоны, тело вздрагивало, как ошпаренное. Мои руки впились в его ноги, я был почти уверен, что это было больно. Ваас водил ладонью по моему члену нежно, но крепко, возвращался, чтобы подобрать кончиками пальцев выступающую жидкость, задерживаясь там на секунду дольше, чем нужно, рисуя небольшой кружок, прежде чем снова опуститься вниз. Мои бедра сами начали подниматься выше. Я больше не контролировал происходящее. — Можешь повторить, Джейс, что ты сказал только что? — попросил он, коротко прикусив моё плечо. Я облизал пересохшие губы, но вместо слов у меня вырвался ещё один стон, когда его вторая рука скользнула мне под бедро и сжала ягодицу, удерживая меня на месте. — Ну же, Джейс, — повторил он тише. И вдруг остановился. Полностью. От этого внезапного отсутствия движения у меня перехватило дыхание сильнее, чем от любого прикосновения. Я дёрнулся в его руках, беспомощно, пытаясь заставить его двигаться. Но я знал, что он хочет услышать. — Я тебя хочу, — повторил я. Мой голос сломался, превратившись во что-то хриплое, почти умоляющее. Он громко втянул воздух, словно хотел забрать эти слова внутрь себя, наслаждался ими. Я почувствовал, как его губы растянулись в улыбке. — Конечно, хочешь, — подтвердил он. — Я рад, что ты признался в этом себе. Его пальцы снова сомкнулись вокруг меня, на этот раз крепче. Без колебаний. Без притворства. Он прижал меня сильнее: его грудь к моей спине, его дыхание горячим пятном оседало на моей шее. Одна его рука удерживала меня поперёк груди, не позволяя отстраниться, вторая продолжала двигаться ниже, медленно, уверенно, не оставляя мне ни единого шанса забыть, кто именно сейчас контролирует моё тело. Прошло несколько минут, несколько горячих поцелуев и его сильное объятие, прежде чем я не выдержал и излился ему в руку. В моей голове стоял звон, мне казалось, я отключусь. И в ту же секунду он отпустил меня. Прежде чем я успел понять, что происходит, он толкнул меня вперёд и перевернул лицом вниз, прижимая к кровати. Его вес навалился сверху, тяжёлый, живой, неотвратимый. Я судорожно вдохнул. Мне стало жарко и тяжело. — Не могу, — чуть не плача застонал я, поднимая голову над кроватью. Мой член стал ещё чувствительнее, чем был до этого. Холодная простынка касалась его издевательски. Но Ваас не собирался останавливаться. Он поцеловал меня куда-то в голову, а затем приподнял мои бедра и стянул с меня штаны и белье, а потом грубо приподнял за волосы и снял футболку. Всё это заняло буквально мгновение. На секунду он исчез. Кровать подо мной освободилась от его веса, и я остался один, тяжело дыша, уткнувшись лицом в ткань. Я вдохнул запах простыни, пытаясь удержаться хоть за что-то реальное. Мне казалось, что я уже достиг предела. Как же я ошибался. Ваас вернулся на кровать. Она еще раз прогнулась, когда он на неё забирался. Он уже разделся и коснулся меня голой кожей. Он был не просто теплый, а кипящий. Я почувствовал, как он сдвинул мою ногу в сторону своей, открывая меня полностью. Мне захотелось завыть. Он провел рукой по моей ноге, задержав ее на бедре. Огладил его изнутри и заговорил: — Можешь, Джейсон, — проговорил Ваас у самого моего уха. — Ты хочешь. И ты можешь. В его голосе не было сомнений. Уверенность. Власть. Наверное, это — то, что висело между нами. Власть. Я сглотнул, чувствуя, как пересохло горло. Моё дыхание стало быстрым, рваным. Упёрся лбом в кровать, пытаясь удержаться за остатки контроля. По спине шла дрожь. Словно заметив, он провел обеими руками по моей спине от плеч до бёдер, надавливая. Что-то расслабляющее и теплое было в этом движении. Он сделал это ещё раз, заметив мою реакцию. Потом опустился рядом на бок, заглядывая мне в лицо. Одна из его рук осталась на моей ягодице. Ваас легко подул мне в лицо. Я открыл глаза и приподнял взгляд. В его лице не было ничего страшного — насмехающегося или издевательского. Он вытащил вперед вторую руку и поманил меня к себе. Я положил голову на его плечо. Он коротко поцеловал меня, словно отвлекая. Но я также прекрасно ощущал, как его пальцы скользнули между моих ягодиц, задевая нежную кожу. Но моё тело уже не принадлежало мне полностью. И он это знал. И я тоже. — Знал бы ты, Джейс, — произнес он мне в губы, — знал бы ты, как это блядски тяжело — смотреть каждый день на твою белую рожу, зеленые глаза, вот на это нереальное, ебучее смазливое лицо, за которое кто-нибудь отвалил бы кучу бабла. Особенно, когда ты улыбаешься. Смотреть и сдерживаться, — его голос был жесткий, почти агрессивный, и отчего-то я в нём захлебывался, не понимая, где моё дыхание, а где — его. Я ловил каждое слово, которое он мне говорил, приоткрыв рот. Он еще раз поцеловал меня, на этот раз с напором, больно кусая мой язык, не давая мне возможности дышать. Его пальцы коснулись ниже, притронулись и надавили на самый вход, где мое тело невольно сжалось от одного лишь предчувствия. Я громко простонал Ваасу в рот, намекая, что прекрасно всё чувствую. Он лишь усмехнулся. И отстранился. — Я хотел тебя купить. Я. Это я был тем человеком, который был готов отвалить кучу бабла за тебя, мудак, — неожиданно признался он, заглядывая мне в глаза. У меня перехватило дыхание, а глаза на секунду широко открылись. Это было ни шуткой, ни ложью. Он смотрел на меня так, что я понял, что он действительно сделал бы это, если бы мы с Грантом не сбежали тогда. Его взгляд был собственническим, безумным и тяжелым, затягивающим, но из-за этого внизу моего живота стало тянуть больше. Я приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не формировались в моей голове. Он озвучил мои мысли сам, впрочем, как и всегда: — Но Белоснежка сама пришла ко мне в гости, так, Джейсон? — он заулыбался. И приподнялся, потянувшись за чем-то за моей спиной. Прозвучал звук открывающейся крышки. Через секунду он вернулся к моему лицу и снова поцеловал. Я предчувствовал. И не ошибся. Только я закрыл глаза, поддавшись его напору, я понял, как что-то влажное коснулось меня. Его пальцы медленно провели между моих ягодиц, размазывая влагу, не торопясь, словно изучая каждое сокращение моего тела. Они продолжали двигаться медленно, настойчиво, возвращаясь снова и снова к одному месту, привыкая к нему, заставляя меня привыкать к нему в ответ. Каждое прикосновение отзывалось во мне вспышками напряжения, от которых перехватывало дыхание, когда он надавливал внутрь. Я уткнулся лицом в его плечо, пальцы сжались на его спине, чуть ли не разрывая кожу. Ваас почувствовал это. И одобрил. Его губы коснулись моего виска, затем щеки, затем снова моих губ, но теперь в этом поцелуе было больше грубости, сосредоточенности. Он был полностью поглощён тем, что делал со мной. Его рука двигалась терпеливо. Уверенно. Не спрашивая разрешения, но и не спеша, позволяя моему телу следовать за ним. — Мне нужно, чтобы ты выдохнул, — сказал он мне. Я выдохнул. Он кивнул и сказал: — Ещё. Ещё. Я выдохнул ещё раз, и ещё, и почувствовал, как один палец проник внутрь меня. Мое сердце забилось так часто, что казалось, что оно взорвётся. Мой член снова стоял, отзываясь на ощущения тела. — Расслабься, — проговорил Ваас. Я уловил, как его голос начал тоже срываться. — Я чувствую, как ты сжимаешься. Его рука двинулась вперёд. На этот раз его прикосновение стало более сосредоточенным. Он задержался там, оказывая мягкое, настойчивое давление, на одну точку, позволяя моему телу привыкнуть к ощущению, к самому факту его присутствия. Я вздрогнул. Внутри всё сжалось инстинктивно, сопротивляясь. Он выдохнул, остановившись и выжидая. Я ещё раз медленно выдохнул за ним, закрывая глаза. Через несколько секунд я, сам того не понимая, начал успокаиваться, а тело постепенно расслабилось. — Вот так… — пробормотал он. — Я знаю. Знаю, Джейсон, но тебе придётся перестать со мной бороться. Его губы коснулись моей шеи, отвлекая, в то время как его пальцы продолжали своё медленное, уверенное движение. Он не боролся с моим напряжением. Он пережидал его. Секунда. Ещё одна. Мое тело постепенно переставало сопротивляться отчаянно. Я чувствовал его руку, его тепло, его контроль. Ваас же почувствовал момент, когда напряжение ослабло. И воспользовался этим. Пальцев стало два. Ещё один надавливал на вход. Я резко втянул воздух, уткнувшись лицом в его грудь. Моя рука невольно начала сжимать его кожу сильнее. Он усмехнулся мне в висок. — Вот видишь, Джейс, — прошептал он. — Ты можешь. Он прижал меня ближе к себе, не давая отстраниться, не давая сбежать ни физически, ни мысленно. Его дыхание было ровным. Уверенным. В отличие от моего. Но это помогало мне не забыть, как дышать. — Прими меня, — добавил он. Пытка длилась неизвестно сколько времени, но, когда он нащупал чувствительную точку внутри меня, я дернулся и взвыл. Мои стоны и крики были слышны, казалось, на другом континенте. И вдруг Ваас остановился, аккуратно вытащил пальцы и освободил меня. На секунду я остался один. Он снова очутился за моей спиной. Его ладонь скользнула ниже, под мой живот, направляя меня, заставляя приподняться ровно настолько, насколько ему было нужно. Моё тело подчинилось раньше, чем разум успел возразить. Я закусил губу. Моё сердце билось так громко, что заглушало всё остальное. Я чувствовал его рядом. Его тепло. Его намерение. Он придвинулся ближе. Ещё ближе. Я вздрогнул, когда его руки крепче сжались на моих бёдрах, удерживая, не давая отстраниться. Он наклонился вперёд, его грудь коснулась моей спины, а холодный кулон затронул мою шею. Его губы оказались у моего уха. — Всё хорошо, Джейс, всё просто охуенно, — прошептал он. Но в его голосе всё равно была эта тёмная уверенность. Он не спрашивал. Он вёл. Он действительно хотел меня купить тогда. И моя бы жизнь сложилась совсем по-другому. Моё дыхание сбилось, когда я почувствовал, как он начинает входить в моё пространство, медленно, осторожно, но неотвратимо. Моё тело напряглось, затем дрогнуло, пытаясь привыкнуть, принять. Он был внутри меня — тяжёлый, горячий, более, чем реальный. Я тихо застонал, уткнувшись лицом в кровать. Голова кружилась. Его руки сжались сильнее, удерживая меня на месте. — Дыши, — сказал он, поглаживая мой живот пальцами. И я дышал. Потому что ничего другого уже не мог. И дрожал под ним. И он двинулся вперед. Медленно. Настолько медленно, что это было почти мучительно. Моё тело отозвалось мгновенно, сжавшись, пытаясь одновременно удержать и оттолкнуть это ощущение. Я вновь застонал, уткнувшись лицом в кровать, пальцы сжали простыню. Он остановился на секунду. Затем снова двинулся. Глубже. Увереннее. Каждое его движение отзывалось во мне вспышками, от которых темнело в глазах. Моё дыхание сбилось окончательно, превратившись в рваные, беспомощные вдохи. Он наклонился ниже, прижимаясь ко мне всем телом, но не останавливая толчки, удерживая мой живот и бедра, его губы коснулись моей шеи. — Ты примешь меня, Джейсон? — спросил он. Его дыхание стало таким же нервным, сбившимся. Я не смог ответить. Простонал подобие «да». И тогда что-то в нём изменилось. Его пальцы сжались сильнее. Дыхание стало тяжелее. Он больше не ждал. Его движения стали быстрее. Резче. Доставали до самой моей сути, отзывались вспышками. Кровать подо мной начала тихо скрипеть в ритме его тела. Каждое движение выбивало из меня новый звук, новый обрывок дыхания, новый кусок контроля, который я больше не мог удержать. Я чувствовал, как растворяюсь в этом ритме. Как перестаю существовать отдельно от него. Как Джейсона Броди больше не существует. Он держал меня крепко, переместив руки на мои запястья, не давая ускользнуть, не давая спрятаться. Его рука скользнула по моей спине, затем вверх, вплетаясь в мои волосы, заставляя меня приподнять голову. — Вот так, — выдохнул он и ещё ускорился. Средний ритм постепенно стал невыносимо острым, жестким. Каждый его толчок отзывался огнём внизу живота, в груди, в каждом нерве. Я дрожал, всё тело было на пределе, мои руки были почти безвольными, то хватая простыню, то подушки. Казалось, что каждое движение выбивает меня из реальности — остаётся только он, его руки, его дыхание, его вес, его член, разрывающий меня изнутри. Я не мог контролировать стоны, они рвались наружу сами собой, переплетаясь с его толчками. Мне было так остро хорошо, что я не мог даже приблизительно вспомнить что-то подобное в своей жизни. Мне было больно. Но и охуенно тоже. Он держал меня крепко, но не жестоко — просто абсолютно, без вариантов, а потом добавил, задыхаясь: — Ты принадлежишь мне, Джейсон, — сказал он с долей злости. Поскольку его пальцы всё ещё держали меня за волосы, я только быстро закивал, чтобы не испытывать больше боли. — Дыши. Я пытался, но дыхание было рваным, прерывистым, моё тело трясло от того, что он делал со мной. Всё внутри меня сжалось, как будто собиралось в одну точку. В один миг я понял: я не могу больше держать себя. И тогда всё разом достигло предела. Мой мир сжался до ощущения полной невозможности сопротивляться. Всё тело кричало, руки сжали простыню, губы бессознательно произнесли стон, который слился с его дыханием и движениями. Я ещё раз кончил. Но он не отпускал меня, продолжая. Его руки, его тело, его дыхание — всё вокруг меня стало пульсом, и я просто потерялся в нём. Каждый его толчок, каждое касание, каждый шёпот у моего уха разрывал меня на куски, оставляя лишь огненное ощущение на грани, став сильнее, глубже. Я чувствовал, как мой разум растворяется в теле, как каждая клетка кричит одновременно от боли и восторга. Он укусил меня за плечо, рыча, словно животное. И когда кульминация достигла своего пика, я почувствовал, как он излился внутрь меня — всё вокруг расплылось. Внутри меня стало ещё горячее, чем было до этого. Я завис между сознанием и бездной ощущений, и единственное, что имело значение — это он, его сбившееся дыхание, которое я ощущал через его поднимающийся живот, его контроль. Его прикосновения забрали меня полностью. Я открыл глаза, пытаясь держаться за что-то реальное, но реальность исчезла: оставалось только это — он и я, одно целое в вихре напряжения и тепла, которое разлилось по всему телу. Я закрыл глаза. Ваас выскользнул из меня и лег рядом. Я прижался к нему спиной, а он обнял меня, так, чтобы притянуть к себе. Я почти сразу провалился в сон, которого у меня так давно не было.

***

POV от третьего лица. 6 часов до нападения. Утро было раннее. Карлос вышел размяться после долгого сна и поискать что-нибудь поесть — азиат, который готовил им еду, часто просыпался рано, поэтому шанс нарваться на горячий свежий рис с овощами и яйцами был вполне высоким. Пират довольно потянулся в разные стороны, наклоняя корпус, присел пару раз, встряхнув ноги. Кровь забегала по телу, и он довольно устремился через весь лагерь к палатке с поваром, чуть ли не вприпрыжку от предвкушаемого завтрака. Его путь лежал, естественно, через дом босса — заодно проверить, как там дела. И каково же было его удивление, когда он застал полуголого Вааса, стоящего босиком на земле, на пороге крыльца своего дома. Он обмотал пододеяльник вокруг бёдер, придерживая его рукой, и курил сигарету, лениво наблюдая, как пираты просыпаются. Голый начальник был не такой уж редкостью в их краях, поэтому парни едва обращали на него внимание. — Босс, — поприветствовал его Карлос, кивнув, — не холодно? Сегодня утром дубак какой-то. Приоделся бы. Принести что-нибудь? Иногда на островах действительно было прохладно: особенно в дождливый сезон, с утра пораньше, если ночью дождя не случилось. Ваас отрицательно покачал головой и переступил с ноги на ногу. Он перевёл глаза на Карлоса. В них, как ни странно, было полное затишье. Спокойствие. Стойкая, сильная уверенность. Отсутствие спешки. Что-то устойчивое, властное, чего Карлос давно не видел в этом взгляде. Ваас выглядел так, будто был не просто уверен в будущем, но определённо знал, что случится. Карлос часто видел его в гневе, жестоко весёлым, отключившимся под наркотой, даже пару раз плачущим — от тяжёлого прихода. И только иногда его начальник излучал боевую, опасную готовность — в крайних ситуациях, когда он был нужен на поле боя. Но Карлос знал почему. Да, и из-за нападения в том числе. Но не только. Мальчишка провёл у Вааса всю ночь. Пираты не только видели, как они целовались на балконе, но и всё прекрасно слышали. Отрицать то, что боссу Джейсон Броди определенно приглянулся, было уже глупо. Карлос видел, какое влияние он оказывал на Монтенегро. Это было пока не так заметно со стороны, но он знал босса уже много лет, поэтому чувствовал разницу. — Завтрак будете? — спросил Карлос, кивнув на второй этаж дома, намекая на Белоснежку. — Я как раз хотел перехватить что-нибудь перед сбором. Принесу вам. Ваас усмехнулся, сделав затяжку. — Ебать, конечно да. Спрашиваешь. Принцесса до сих пор спит. Захвати ещё кофе. Чёрный. Карлос отсалютовал ему по-армейски и отдалился, собираясь выполнять приказ, как Ваас окликнул его. Карлос остановился и вернулся к начальнику. — Слушай, — Монтенегро бросил окурок на землю, притоптав его стопой. Несколько секунд помолчал, размышляя о чём-то. И продолжил: — Про сегодня… — сказал он и снова замолчал. Карлос задумчиво потрогал бородку. — Броди? — спросил он, догадываясь о сути разговора. Монтенегро ещё раз посмотрел на него. На этот раз его взгляд стал жёстким и решительным. Он утвердительно кивнул. — Что бы сегодня ни произошло — со мной, на встрече — не дай его тупой башке появиться на поле боя или вмешаться в происходящее. Если Хойт и наёмники его заметят, им будет уже неинтересна моя персона. Весь план пойдёт по пизде. Даже если он сорвётся или будет умолять, ты его остановишь. Понял? Карлос посерьёзнел. Риск был оправдан. Мальчишка тоже, что было видно невооружённым взглядом, неровно дышал к начальнику. — Понял. Остановить Броди при любых обстоятельствах. Ваас одобрительно хмыкнул. — Иди. Оставишь подносы на первом этаже.

***

POV от третьего лица. 3 часа до нападения. Карлос зашел в командный центр, где все уже собрались. Ваас стоял у доски, на которой висела большая карта островов с заметками. Прямо перед ним на стуле сидел Броди, рассматривавший карту и перекатывающий в пальцах золотую монетку. Напротив стола стояли или сидели пираты — главы разных отрядов рядовых пиратов. В углу палатки скромно притих Диего. Карлос удивился, увидев его — он не должен был участвовать в операции вовсе. Ни его навыки, ни необходимости в присутствии никакой не было. Кто-то позвал его на встречу по какой-то другой причине. Ваас, увидев Карлоса, энергично указал на него пальцем и заулыбался. Тут же все пираты, переговаривающиеся на разных языках, притихли и посмотрели на начальника. — Заебись, все в сборе, — начал он. Карлос поймал взгляд вставшего на ноги Джейсона и подмигнул ему. Это был первый раз за день, когда он его увидел. Тот едва заметно улыбнулся, но тут же спрятал эмоции и сделал серьезное лицо. Никто в палатке не удивлялся его присутствию. — Как вы уже знаете, — Ваас говорил громко и уверенно, нисколько не запинаясь. Ораторское искусство получалось у него легко и естественно, — сегодня мы будем выносить наемников Хойта с островов. Разъебывать всё, что у него тут есть. Паскуда стал меня раздражать — он забирает наш пай, мешает работать, давно забыл своё место. Я всё это объяснял, не будем тратить время. Некоторые пираты хищно заулыбались. Карлос был уверен, что даже и без бабла эти люди с удовольствием кого-нибудь бы порезали. Некоторые пираты работали исключительно ради самой работы, оплата была лишь приятным бонусом. — Фахри, Ари, Бо, Винсент, — он обратился к некоторым из парней, — ваши отряды берут аванпосты вокруг Городка. И пляжные зоны высадки. Лодки вас уже ждут, пляжные зоны можете взять турелями, — он неприятно ухмыльнулся, — или повеселиться пешком, как вам угодно. Вы своё задание знаете, — Ваас не спрашивал, а утверждал. Названные им пираты закивали, один из них поднял руку вверх в знак готовности — это был Винсент. Карлос знал его историю, она была одна из самых грязных, которые он когда-либо слышал. Винсент был из Южной Африки, а все парни оттуда были либо ебнутыми в край, либо наркоманами. Винсент — первый. В его отряде постоянно была текучка, но зато после него никто не оставался в живых. Мужик работал по принципу «не оставлять свидетелей». — Карлос, — начальник неожиданно обратился к нему, хотя пират думал, что его оставят напоследок, — ты отправляешь «Альфу» в Городок. Бойцов «Альфы» объединить с отрядами Рамона и Хао. Рамон, Хао, — он перевел взгляд на этих пиратов, — вы защищаете «Альфу» ценой своей жизни. Один мертвый боец «Альфы» — два ваших мертвых человека. Осада должна быть быстрой, на местных ракьят даже не обращайте внимания. Только наемники и центр Хойта. Усекли? Все вышеупомянутые пираты отозвались согласием. Карлос это всё уже знал. Но Монтенегро продолжил: — «Альфа» должна вынести как можно больше документов и адресов из кабинета Хойта, — он посмотрел на Карлоса и произнес с нажимом, — даже сейфы. Всё, что приглянется, что будет ценным. Сфокусироваться на извлечении данных — это понятно? — Всё будет, босс, — согласился Карлос. Ваас отошел от стола и от карты, приблизившись к нему. — Ты остаешься с Белоснежкой, окей? — сказал он, чуть тише, чем раздавал инструкции другим, но все в палатке всё равно услышали. — Будь на связи с парнями всё время, но не спускай с Броди взгляда. Карлос кивнул и заметил удивленный взгляд Джейсона, брошенный на них. Монтенегро говорил о нём так, словно его не было в помещении. «Белоснежка не знает о нашем разговоре утром» — заключил пират про себя. — Остальные — со мной. Хойта на встрече лично не будет, скорее всего, он будет наблюдать издалека, но если кто-то из вас заметит его личную охрану или его — я вам лично разрешаю попробовать их подрезать. Будет ебать как непросто, но интересно. Если вдруг у кого-то из вас получится — я вам обещаю его остров. И, кстати, позовите Бласа. Этот псих мне пригодится. Монтенегро встал в середине палатки, пираты окружили его. Некоторые из них явно предвкушали драку, кто-то был сосредоточен и хмурился. — Пацаны, блять, — выкрикнул Ваас, засмеявшись, — сделали ебальники попроще. Такая возможность выпадает раз в жизни. Вы хотите хорошо заработать? Пираты утвердительно загудели. — Заебись, потому что чем больше вы убьете наемников, тем больше бабла вам будет отвалено, — он крутанулся вокруг себя, взяв Вальтер в руки, — повеселитесь от души, берите пленных: сильных завербуем, остальных продадим. Властвуйте и разделяйте, насилие и смерть — день будет отличный! Его подчиненные воодушевились, снова загудев. Ваас переместился к карте и ещё раз поименно начал называть позиции, где они должны были атаковать. Пираты внимательно слушали, хотя многие из них уже знали план вдоль и поперек, последнее напоминание не было лишним. Карлос почувствовал, как что-то коснулось его руки. Это был Джейсон, который незаметно подошел к нему и отвлек его от инструктажа. Никто даже не посмотрел на них. Пират отошёл за ним. Джейсон отвел его к Диего, Карлос наклонился, чтобы выслушать. — У меня есть просьба, — Броди говорил тихо, почти шепотом, чтобы не привлечь своим высоким голосом внимание, — я думал попросить вас обоих заняться этим, но, раз уж мы будем вместе всё время, — он многозначительно посмотрел Карлосу в глаза и повернулся к Диего, — можешь ты один это сделать? Диего согласно пожал плечами. На нём сегодня снова была повязка — один из его глаз чем-то болел, вызывая светочувствительность. — Что нужно, Белоснежка? — вызвался он. Джейсон быстро поглядел за спину, чтобы убедиться, что никто их не слушает. — Диего, можешь быстро поехать и забрать доктора Эрнхардта из дома, пока всё не началось, и привезти его в район, где будет встреча? Вместе со всем его медицинским запасом. Пригодится всё. Карлос удивленно поднял брови. — Химика Эрнхардта? — переспросил он, — на что тебе сдался Док? Лечиться собрался? Броди неопределенно повел плечами. — Так нужно. Он мне помогал уже. Карлос, ты знаешь какие-нибудь заброшенные дома неподалеку или другие помещения? Пират молча пожевал губу пару секунд и ответил: — Есть там один заброшенный бункер. Никто его не охраняет. Мы планировали занять его, но босс в последний момент передумал. Все трое погрузились в молчание на пару секунд. Затем Диего воодушевленно отозвался: — Значит, забираю Энрхардта с его инструментами и везу в бункер? Джейсон выдохнул и кивнул. — Карлос, поставишь ему точки на карте? Оставайся рядом с Доком, Диего, — попросил он. Броди пожал им руки и отошел к столу, где Ваас уже заканчивал с приказами. Интуиция подсказывала Карлосу, что у этой просьбы были основания. И да, перед ним тоже встал выбор: он слушается Вааса или Джейсона. Смерти начальнику он совсем не желал. И будто бы Белоснежка был не так уж прост. Какой-то план в его голове был.