Who the fuck is it going to be?

I might be bruised, but I ain't broke Back in the saddle, back on the road This ain't the first time or the last time that I'll ride, ride, ride Off to the next, straight out the gate You think I'm down, but just you wait I'll dust off this heart, put on a show this ain't my last rodeo Ощущения возвращались не как свет в конце туннеля, а как сконцентрированная бомба из боли, которая взорвалась, рассыпавшись зарядами по телу. Сначала пришёл звук. Глухой, далёкий, будто через воду. Ритмичный писк, повторяющийся снова и снова. Между сигналами тянулась тишина — вязкая, утягивающая обратно в забвение. Потом появилось тело. Чужое, тяжёлое. Его очертания: голова, плечи, спина, живот, бёдра, ноги, ступни. Лишь их границы. «Это моё?» Грудину сжимало так, будто на неё положили каменную плиту. Попытка наполнить тело воздухом закончилась спазмом. Движение не ощущалось, будто дышать было нечем. «Есть ли в этом мире, чем дышать?» Глаза обнаружились не сразу. Сперва — темнота. Потом начали появляться цвета: бледно-красный, белый. Размытые пятна медленно плыли в разные стороны, как шары, отталкивающиеся от стенок в закрытом пространстве. И вдруг веки сами по себе дёрнулись. Неловко, словно забыли это движение. Но всё же они шевелились. «Я жив?» Я попробовал открыть глаза, но получилось лишь на мгновение. Свет ударил так ярко, что голова закружилась, словно мозг не понимал, где верх, где низ. Где он находится? Что вокруг? Тело лежало неподвижно. Я попробовал пошевелить пальцами. Ничего. Мозг посылал сигнал, но он не доходил до адресата. Попытался ещё раз. На этот раз в правой руке что-то едва дрогнуло, но движение отозвалось резью в плече. «Кажется, мои плечи ещё на месте?» Сознание плавало где-то между сном и реальностью. В голове пульсировала болезненная точка. Звуки неожиданно начали складываться в слова. — …двигается… — …он… — …быстрее… Голоса казались смутно знакомыми. Я снова сделал попытку открыть глаза — осторожно, робко. Мне не хотелось ещё раз оказаться обожжённым безжалостным светом. Я приоткрыл веки. Сначала всё выглядело как размытые цветные пятна. Зелёный оказался не деревьями, а потолком палатки. Яркие светлые линии — длинными лампами наверху. Рядом мелькали тени, двигаясь надо мной. На секунду всё завертелось, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы унять круговорот. «Я определённо жив.» Мир медленно собирался в фокус. Я моргнул, давая себе ещё шанс. Рядом со мной кто-то стоял. Фигура наклонилась ко мне. Тёмные волосы. Осунувшееся лицо. Веснушки. Большие удивлённые глаза, рассматривающие меня. Глаза, которые я знал всю жизнь. «Райли». Он склонился над кроватью, чуть ли не уткнувшись в меня носом. Когда наши взгляды встретились, он на секунду просто замер, словно не веря в то, что видит. — Джей… — выдохнул он шёпотом. Слово повисло в воздухе. Я помнил, что раньше мне были подвластны слова, речь. И в этом мире они передавали важные сообщения. Я хотел ответить, издать хотя бы звук, но горло оказалось сухим, как песок. Попытка сказать закончилась хриплым звуком, больше похожим на кашель. Это движение сразу отозвалось болью в груди. Лёгкие будто протестовали против каждого глотка воздуха. Внутри всё тянуло и жгло — под рёбрами, в бедре, в плече. Каждая рана напоминала о себе одновременно, словно тело только что вспомнило, что с ним сделали. «Что со мной?» Райли положил руки на меня, поглаживая плечи и успокаивая. — Воу, Джейс, не торопись, — сказал он поспешно, но тихо. — Всё нормально. Ты в безопасности. Я здесь. Слово «безопасности» прозвучало странно. «Зачем мне нужна безопасность?» Я моргнул ещё раз, пытаясь сфокусироваться. Лицо брата дрогнуло. На секунду он отвёл взгляд и посмотрел на кого-то в стороне. Молча кивнул собеседнику, поддерживая немой диалог. А потом снова перевёл взгляд на меня. Я с удивлением заметил, что глаза Райли покрасневшие. Будто он давно не спал. Или плакал. Или слишком долго ждал этого момента. — Господи, я так рад, что ты очнулся. Ты просто жесть как меня напугал, чувак, — сказал Райли с неровной улыбкой. — Очень. Он прислонился щекой к моему лбу, а его руки осторожно обхватили меня, обняв. Я почувствовал приятное тепло человеческого тела. «Неужели здесь может быть так тепло и приятно?» — Ты вернулся, Джейс. Где-то рядом снова пискнул монитор. На этот раз звук был ближе. И я понял, что что-то в этой идиллии не так. В ноздри упиралось что-то чужое. Я с трудом вдохнул и наконец почувствовал… препятствие. Прохладный поток воздуха, ровный, будто ненастоящий. Что-то тонкое и неприятное щекотало нос. Я попытался сморщиться и мотнуть головой, чтобы убрать зудящее ощущение, но только усилил головокружение. — Эй, прекрати, — быстро сказал Райли. — Это кислород, он помогает тебе, хорошо? Я нахмурился. Кто такой «кислород» и почему он мне помогает — это два отличных вопроса. Смысл сказанного никак не доходил до моего напряжённого мозга. Я ещё раз мотнул головой, пытаясь избавиться от раздражающего ощущения в носу. Тут Райли резко исчез из поля зрения. До меня начали долетать громкие реплики, почти крики: — Вы можете убрать это? Ему неудобно, мне кажется, ему больно! Что значит «подождать»?! Я попытался посмотреть в сторону звуков, но стоило повернуть голову, как в затылке тут же вспыхнула мышечная боль. Я зажмурился и громко застонал. А потом понял, что сильно устал. Глаза плавно закрылись сами по себе. Голоса стали отдаляться. — Если он сказал, так, сука, сделайте, как он, блять, говорит, — сказал новый голос гораздо более угрожающим тоном. Но посмотреть на его источник я уже не смог.

***

В этот раз я проснулся не от боли. Сознание всплыло медленно, словно его осторожно вытянули на поверхность. Сначала пришло тепло. Тёплое тяжёлое одеяло, мягкая постель. Мои руки и ступни были горячими. Потом звук. Тот же ровный электронный писк, но теперь он уже не резал слух. Он просто существовал где-то рядом, напоминая, что пора просыпаться. Я несколько секунд лежал, не открывая глаз. Мысли двигались медленно. Я уже принял тот факт, что я жив. И нахожусь где-то в «безопасности». И попытался вспомнить, что случилось. Остров. Дорога. Пещера. Темнота. Сырость. Мёртвые тела. Звук выстрелов. Отчаянье. Удивление. Картинки вспыхивали обрывками и исчезали, принося звенящее, режущее меня ощущение. Словно им нужно было больше времени, чтобы загрузиться. Я решил оставить их пока в покое. Собрался с мыслями и открыл глаза. Свет в комнате был мягче, чем в прошлый раз. Возможно, ночь. Или просто приглушили лампы. Потолок всё ещё зелёный. Та же палатка. Рядом со мной на железной напольной подставке висел монитор с двумя линиями, а под ним другие медицинские девайсы. Они лениво показывали какие-то цифры на экранах. Теперь я задышал глубже. Больше мой нос ничего не раздражало. Не было ощущения, что воздух неестественный. Правда, моё дыхание сложно было назвать полноценным. Короткий вдох, незаметный выдох. Я осторожно пошевелил пальцами. На этот раз получилось. Медленно. Слабо. Но получилось. Я посмотрел на них. Руки лежали поверх одеяла. На тыльной стороне одной ладони была закреплена игла капельницы, заклеенная прозрачной лентой. Несколько секунд я просто смотрел на неё, будто это была чужая рука. Бледная, истощённая. Но моя. Я пожелал, чтобы указательный палец двинулся. И он поднялся. Но тело всё ещё казалось тяжёлым. Мышцы будто забыли, как двигаться. Я повернул голову. Движение получилось неловким и медленным, но без той резкой боли, что была раньше. Только усталость в шее. Кресло возле кровати было занято. Райли спал, откинувшись назад. Голова наклонилась в сторону, руки скрещены на груди, ноги беспорядочно вытянуты. Он выглядел так, будто просидел здесь слишком долго. Под глазами залегли тени. Я просто смотрел на него, наблюдая, как он дышит. Равномерно, спокойно. Память постепенно возвращалась. Не полностью. Но достаточно, чтобы понять главное. Он жив и в порядке. И это важно. Вдруг его грудь поднялась в медленном, протяжном вдохе. Райли дёрнулся во сне, будто почувствовал мой взгляд. Его глаза приоткрылись, и сначала он выглядел совершенно потерянным. Потом заметил меня. Секунду он просто смотрел, хлопая ресницами. — …ты проснулся, — тихо отозвался он хриплым от усталости голосом. И улыбнулся. В этот раз я смог ответить. Голос всё ещё был слабым, сухим. Но вернулся. — Райли? Одно имя. Но его оказалось достаточно. Райли встрепенулся, провёл рукой по лицу и выдохнул, словно из него выпустили напряжение последних дней. Будто он ждал только одного — услышать мой голос. — Чёрт… — пробормотал он. — Ладно. Ты меня помнишь. Я говорил им, что ты меня узнал. Он наклонился вперёд, упершись локтями в колени. — Врач сказал, ты будешь просыпаться урывками, ненадолго. Но с каждым разом всё больше будешь в сознании. И всё наладится. Он посмотрел на меня внимательнее. — Как ты себя чувствуешь? Я задумался. Концепция «чувствовать» для меня всё ещё была не до конца ясной. Тело болело нещадно. Голова тяжёлая, плохо соображающая. Мир медленно плыл. Но я определённо находился в реальном мире. В настоящем теле. — Как будто меня переехал грузовик, — прошептал я, пытаясь пошутить. Райли прыснул от смеха. — Значит, идёшь на поправку. Примерно так и случилось. Только это был не грузовик, а целый поездной состав. Я попытался посмеяться, но издал лишь странный кашляющий звук. Монитор чуть громче пискнул рядом с кроватью. — А где… где все? — спросил я неловко, не понимая, что происходит вокруг. Райли поднялся с сиденья и вытянулся во весь рост, размахнув руками и разминая затёкшие мышцы. Мне на секунду стало завидно. Я бы тоже потянулся. — А кто — все? — переспросил он и переместился на кровать, присев на край рядом со мной. — Нет тут никого. В этой палатке только ты. И я — дежурю денно и нощно. Мне, вон, в углу раскладушку поставили. Иногда приходит врач и медбратья. Но я тоже время от времени выхожу, когда сил нет сидеть. Я нахмурился, посмотрев в угол, куда он указывал. И правда, там стояла расправленная полевая кровать, на которой явно недавно спали. Райли повторил моё выражение лица. — А что ты помнишь? — уточнил он нарочно спокойно. — Эмм… — начал я и не договорил. Воспоминания долбили по голове молотом. — Ну… мы ведь до сих пор на Рук, да? Райли кивнул, подтверждая мои догадки. Я вздохнул. Полдела сделано. — Я помню… — неуверенно продолжил я, — что у меня был план. Как спасти тебя и Гранта. И наших друзей тоже. Освободить их. Они живы? — Да, — кратко ответил он, — но… Я не видел их. Я знаю, что они в порядке. Но мы ещё не встречались. Меня отделили от остальных, вот, с того момента, я говорил с Грантом и Дейзи по радио.  Я удивлённо поднял брови. — Как так? Райли замялся. — Слушай, мне сказали, чтобы я не вываливал на тебя всё сразу, а то тебе станет хуже, — признался он виновато. — А я не хочу, чтобы ты снова отключился. Давай потом. Мне хотелось, чтобы он рассказал всё, но в таком состоянии вряд ли я мог бы это переварить. Он прав. Райли прервал моё молчание. — А что ещё помнишь? — спросил он, наклонив голову к плечу. Я услышал в его интонации что-то знакомое. Что всегда появлялось в его голосе, когда он недоговаривал или скрывал. Я криво ухмыльнулся. — Ты хочешь услышать от меня нечто конкретное, — сказал я. Не спрашивал. Утверждал. Райли смущённо заулыбался и пожал плечами, словно принимая поражение. — Ты меня знаешь, — протянул он. Я напрягся, пытаясь вспомнить. И действительно — будто на кончике языка ворочалось имя. Знакомое, очевидное. Я произносил его много раз. Но оно ускользало, как только я пытался его схватить. Оно тянуло за собой кучу воспоминаний. Тонну чувств и эмоций. Оно ощущалось острым и приятным одновременно. Опасным. — Я переживаю, — медленно начал я, подбирая слова. — Переживаю за кого-то. Но почему-то чувствую себя странно, когда думаю об этом человеке. Будто и хочу знать… и одновременно не хочу. Понимаешь? Тут Райли неожиданно подскочил с кровати и оживленно охнул, всплеснув руками. — Неоднозначно? О, да! — воскликнул он. — С этим человеком точно всё неоднозначно. Да что там — это, блин, чёрная дыра неоднозначности. Даже, я бы сказал, охренеть какая. Я бы на твоём месте не спешил вспоминать… но, думаю, у тебя найдётся другое мнение. Я улыбнулся, забавляясь его реакцией. Мне было и смешно, и немного страшно. — Да? — повторил я. Райли начал метаться по палатке, чуть ли не подпрыгивая, как заяц. — Да, блин, да! — сказал он громко. Набрал больше воздуха и продолжил: — Этот человек — просто какая-то жесть. Нет, я ему благодарен, конечно. Он помог тебе. Мне тоже. Но это… кошмар, реально. Он немного рассказал, что тут происходило с вами без меня. Я так офигел, что потом три дня не мог спать. Думал: как ты так, Джейсон, с ним… Он вдруг осёкся. Замер посреди палатки и беспокойно оглянулся на меня, поняв, что только что сам себя выдал. Я поймал его на слове. — Он? — повторил я, прислушиваясь к реакции собственного тела. — Значит, я правильно чувствую, что эти события связаны с ним? Райли хлопнул себя по лбу. Потом подскочил ко мне, внимательно заглядывая в глаза. И начал поглаживать по голове. — Слушай, по-моему, ты уже устал, Джейс, — пробурчал он. Я закатил глаза. Но он снова оказался прав. Стоило ему сказать слово «усталость», как я тут же почувствовал её целиком. Тело ныло, требуя отдыха. Пережитое напоминало, что пора дать себе тишину. Мой язык быстро стал заплетаться, поэтому я не ответил. Просто отвернул голову и закрыл глаза. Сон нашёл меня мгновенно.

***

Можно сказать, что третье пробуждение оказалось лёгким. Первыми до меня донеслись звуки улицы. Я услышал тропических птиц, голосящих где-то рядом. Такой знакомый переливающийся звук, будто я слушал его всю жизнь. Я проснулся, как только почувствовал, что тело отдохнуло и даже накопило крупицу энергии. Но глаза открыл осторожно, как и раньше, опасаясь яркого света. Однако лампы не ударили — они были выключены, а палатку заливал мягкий дневной свет. Внутрь проникал свежий воздух. За этим последовал облегчённый выдох. — Мистер Броди, — раздался незнакомый голос. Я встрепенулся и попытался приподнять спину. От движения тело пронзила резкая боль. Я застонал и зажмурился, едва не задохнувшись от перенапряжения. Но со стороны появились руки, поддержавшие меня. Кто-то помог мне подняться и усадил на кровати полулежа. Я посмотрел на человека. Это был немолодой мужчина в очках и медицинском халате. Европейской внешности: русые короткие волосы, короткая борода с сединой, светлые голубые глаза. Он улыбался мне. Нейтрально, без лишних эмоций, но по-доброму. — Мистер Броди, вы меня понимаете? — повторил он, внимательно рассматривая моё лицо. Я спохватился. Давно я не слышал формального обращения к себе. Это было будто из другой жизни. Я прокашлялся. — Ой, да. Я понимаю. Слышу, — подтвердил я и беспокойно добавил: — А где Райли? Мужчина кивнул, достал блокнот из кармана халата и что-то записал. — Меня зовут доктор Риз, — миролюбиво ответил он. — Ваш брат сейчас не в палатке, но скоро вернётся. Славный малый. Решил немного прогуляться, с ним всё в порядке. Не переживайте. Вам пока нельзя. Я нахмурился, ощущая лёгкую досаду. Несмотря на то что я спал, меня не покидало чувство, будто я скучал по нему всё это время. Его присутствие давало мне спокойствие. Но поддаваться панике я не стал. — Вы не отсюда? — предположил я. — Давно на Рук со мной так не разговаривали. Не слышу акцента и грубых словечек. Доктор вздохнул и снисходительно посмотрел на меня из-под очков, словно спрашивая, серьёзно ли я допускаю мысль, что он может оказаться местным. — Конечно, нет, — ответил Риз. — Я из Британии. Но давно работаю в экстремальных условиях: на территориях, где идёт война, где сложная обстановка. Оплата в таких местах лучше. Я не так давно приехал сюда. Вы — мой первый пациент на Рук. Довольно сложный, не стану отрицать. Я усмехнулся, но тут же остановил себя, почувствовав укол боли в животе. Доктор заметил это, задумчиво глянул на мониторы рядом, а затем снова на меня. — Лучше пока не делать резких движений или глубоких вдохов. Дышите спокойно, ровно, — прокомментировал он. — В вас попало три пули. Одна чуть не задела лёгкое. Большая потеря крови, плюс, непростые повреждения. Но я сделал всё возможное. Пройдёт некоторое время, и вам станет лучше. Тело, как и память, со временем должно восстановиться. Я с надеждой посмотрел ему в глаза. — Я смогу ходить, двигаться? — осторожно спросил я. В глубине души я очень боялся услышать ответ. Сейчас мои конечности едва слушались. Доктор удивлённо охнул. — Конечно! — энергично ответил он. — В вашем возрасте — ещё бы не двигаться. Всё будет в порядке. Доверьтесь своему телу и мне. С ногой… — он многозначительно посмотрел на мои укрытые одеялом ноги, — будет сложнее, не стану врать. Работы предстоит много. Но, если вы будете регулярно заниматься правильными упражнениями, станет легче. Насчёт пробежать марафон — обещать не стану. Но базовые движения вернутся. Мы на минуту замолчали. Риз продолжил делать записи в блокноте, а я попробовал подвигать конечностями. Пальцы согнулись. Кисть руки поднялась — сначала одна, потом другая. Локти сгибались, но одна из рук тянула изнутри нещадно. Я попробовал пошевелить ступнями, и те радостно откликнулись под одеялом. Но одно бедро было так сильно перетянуто, что почти не ощущалось. Должно быть, именно оно пострадало больше. — Мистер Броди, — отвлёк меня Риз от гимнастики. — За всеми физическими показателями я и так слежу. Но ваше ментальное состояние беспокоит меня куда больше. Как вы себя чувствуете? Паника? Страх? Недоумение? Можете описать? Я прислушался к себе. — Нет, ничего подобного, — ответил я. — Я чувствую усталость. Немного — недовольство. Хочу есть и пить. Но, в целом, нормально. Только… Доктор подался вперёд, внимая каждому моему слову. — Я скучаю. По Райли. И ещё по кому-то, кого зовут Ваас.

***

Райли зашёл в палатку, внося с собой два небольших пластиковых стакана. За ним ворвалась бодрая и весёлая Люси, чуть не сбив его с ног. — Воу, эй! — Райли сбалансировал движение, удерживая стаканы в руках после её толчка, а потом посмотрел на неё сурово. Люси и ухом не повела. Повиляв хвостом, с важной мордой продолжила движение, обходя его, словно он тут лишний. И села рядом с моей кроватью. Я присел на кровати, подтягивая себя рукой. Движения до сих пор давались мне с трудом, но я уже не мог лежать неподвижно — тело тянуло и выворачивало изнутри. Поэтому я старался делать что угодно. В том числе — сидеть. Я наклонился к Люси и погладил её. Благо, собака она была не маленькая, а потому её голова доставала ровно до края кровати. — Хей, Джейс, держи, — отозвался Райли, протянув мне стакан. Он дождался, пока я возьму его, и только потом сел в кресло напротив кровати. — Доктор сказал, что тебе можно начать пить сок. Это апельсин и манго. Ура. Он изобразил улыбку во все зубы. Она была настолько ненатуральной, что я невольно рассмеялся. Я почти и забыл, как мне нравилось проводить время с ним. Я до сих пор не мог поверить, что вижу его вот так — рядом. Каждый день. Райли и сам стал выглядеть лучше, перестав так сильно переживать за меня. Больше спал, периодически пропадал из палатки, но возвращался довольно жизнерадостный. В его глазах не стоял страх, который поселился там раннее. Он начал собирать волосы в куцый хвостик, наотрез отказавшись от стрижки. Я не стал настаивать. — Это, блин, первый вкус, который я почувствую, — мрачно добавил я. — С вашей едой, что вы мне тут с Ризом скармливаете. И отпил. Сок оказался довольно сладким, прохладным, и с непривычки у меня защекотало гортань. Я громко неожиданно чихнул, чуть не разлетевшись на части. На секунду у меня закружилась голова. Но я устоял против этого взрыва. Люси, заметив мои потуги, задумчиво ухнула. Райли покачал головой и назидательно поднял палец. — Тебя жизнь ничему не учит, — сказал он с укором. — Доктор сказал, что начинать надо с мягкой и нейтральной пищи. Со временем сможешь есть как раньше. Я скептически приподнял брови. — Как будто раньше я ел нормально, — саркастично заметил я, а потом резко замолчал. Откуда эта мысль была в моей голове? Она была мне не свойственна. Я на секунду нахмурился, но наваждение быстро пропало. Райли тяжело вздохнул. Люси, чувствуя, что ветер переменился, легла на пол и почти скрылась из вида. — Доктор сказал, что ты тут чуть ли не скандал устроил, пока меня не было, — сказал он. — Тебе пока нельзя переживать. — Я вспоминаю! — возмущённо ответил я. — Не всё, но вспоминаю. Почему вы мне отказываете? Я хочу его увидеть. Райли подался вперёд, уперев локти в колени, и развел руки в стороны. — Джейс, всё не так просто… — начал он уже знакомым тоном. Я шумно втянул воздух, собираясь спорить, как вдруг Райли поднял на меня очень серьезный, взрослый взгляд. Мои слова сразу же куда-то пропали, растворившись в его интонации. — Я знаю, что ты скажешь, — продолжил он тихо, но уверенно. — Когда я впервые услышал всю эту историю, чувствовал то же самое. Недоверие, удивление, непонимание. Но, поверь, я спрашивал. Когда узнал про твой конфликт с доктором, я подумал… Будет лучше, если у тебя не останется вопросов. Ты ведь непоседа. Не успокоишься, пока не получишь. Райли на секунду замолчал. — Они сказали, что это его решение. Он сам решил не приходить. Что ещё слишком рано. Он отказался объяснять, почему. Я несколько секунд молчал, глядя в стакан с соком, покачивая цветную жидкость. Потом тихо выдохнул. Отчего-то эта мысль с трудом укладывалась в голове. Вызывала у меня возмущение, болезненное ощущение пустоты, звенящей недосказанности. Почти пытка. Не физическая, а душевная. Будто часть меня вырвали и бросили куда-то далеко. Я знал, что вспомнил ещё не все детали. Но картинки, которые мелькали перед моими глазами во сне и наяву, говорили о том, что мне очень нужно поговорить с Ваасом. Мне нужно спросить у него. Узнать, что же случилось. Почему он был в моей жизни такой важной частью, а, когда я очнулся, вдруг пропал? Как так получилось, что над нами висела смертельная опасность, а потом — все оказались живы? В палатке сидел нетронутый Райли. Меня собрали по частям. — Тогда передай ему одну вещь, если вдруг столкнешься с ним. Или другие передадут. Райли поднял брови. — Какую? Я почувствовал необычный прилив сил, пока высказывал то, что у меня накопилось. — Скажи, что он может сколько угодно прятаться, избегать меня. Но это не изменит того, что произошло. Я не забыл, что нас связывает. Я сделал короткую паузу. — Мне нужно с ним поговорить. Не только, чтобы обменяться новостями. Не за этим. Моя рука слегка сжала пластиковый стакан. — Для него тоже, — добавил я, чуть громче, глазами встречая взгляд Райли, полный испуга и понимания одновременно, — он должен выслушать меня. То, что я помню. Что я не уйду, пока не скажу всё, что нужно. Мне кажется, что я задолжал ему извинение. Моё последнее решение далось мне непросто. Я сделал это, чтобы спасти нас всех. После того, как мы поговорим, мы можем разойтись навсегда, если он того захочет. Райли молча кивнул. Его глаза говорили больше, чем слова. Он всегда понимал меня лучше, чем я понимаю сам себя. Люси тоскливо вздохнула. Я откинулся назад на подушки, позволяя себе короткую передышку. Сердце всё ещё горело, но чувство, что я сделал шаг в нужном направлении, давало слабое, но настоящее облегчение.

***

«…я могу предложить тебе отправиться на рынок рабов... это всемирное предприятие…» «…вы — куклы, а мы дергаем за нитки. Так работает вся система…» «… человек семейный…» «…покупатель… Он любит молодых, как твой братец Райли. Я не продал его, потому что понял, что он мне ещё пригодится…» «…сдавайся…»

Кошмар высасывал из меня саму жизнь. Краем сознания я понимал, что всего лишь попал в ловушку какого-то недавнего воспоминания, но внутри сна картинка казалась настолько реалистичной, что мне было трудно дышать. В этом воспоминании я проиграл что-то очень ценное. Там, я сдался. Сквозь сон я услышал свой же громкий отчаянный стон. Это-то и помогло мне проснуться и вытянуть себя из видения. Я сделал резкий вдох, впуская в легкие прохладный вечерний воздух, как спасение. Мои глаза тут же распахнулись. Я метнулся на кровати, отталкивая от себя подушки, будто они виноваты в моих сновидениях. Посмотрел на свои руки. Пальцы тряслись, а тело горело. Моя спина оказалась совершенно мокрая. Сердце колотилось как бешенное. — Боль будет частью вашего восстановления, мистер Броди. Этого мы избежать не сможем. Вы будете просыпаться от боли. Будете падать и подниматься, как ребёнок. Возможно, снова ощущать то, что с вами случилось. Но вы в безопасности сейчас. Держите это в голове. Вам нужно набраться терпения и сил. Я медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. И тут почувствовал, что что-то не так. Меня касался чей-то взгляд. Тяжелый, осязаемый. Воздух в палатке поменялся, став плотнее. Вокруг стояла почти мертвая тишина. Я повернул голову в сторону, где обычно сидел Райли в кресле. Мои глаза встретились с задумчивым, отрешенным взглядом. Жёстким, прямолинейным. Но таким знакомым. Сон моментально забылся, так и не успев сформироваться до конца. В кресле сидел не Райли. — Ваас, — прошептал я, не веря, что действительно вижу его. Ваас выглядел так, будто никуда и не пропадал. Сидел спокойно, развалившись в кресле. Его глаза смотрели насмешливо, изучали меня. Лицо, как всегда, хищное, дерзкое, живое, с яркими чертами, которые невозможно забыть. Золотая серёжка в одном ухе, черная в другом. Нефритовый кулон, какие-то верёвки на шее. Красная рубашка с оторванными рукавами. Военные штаны с подтяжками и широким поясом. Ботинки. Кобура с пистолетом. От его присутствия в палатке всё поменялось. Моё сердце сжалось, когда я заметил, что под рубашкой его плечо перемотано бинтами с одной стороны. — Это я, — произнес я едва слышно, показывая на себе то же самое плечо, — я помню, что это из-за меня. Ваас усмехнулся. Он ожил, наклонившись вперед. — Какой же ты упрямый, Броди, — хрипло отозвался он. — Всё-то пытаешься на свой счет записать. Вроде бы, он сказал какую-то мелочь, неважную чепуху. Но у меня перехватило дыхание от звучания его голоса. Я долго пытался пересобрать этот голос воедино в своей голове, но у меня не получалось. Мне хотелось услышать его так же, как и Райли ждал услышать меня. Глаза Вааса потеплели, когда мы столкнулись взглядами, что обычно им не свойственно. Но я узнал это тепло. Оно уже меня касалось. Я проглотил подступившую влагу, стараясь держать себя в руках. — Почему? — сразу спросил я, не давая ему возможности увести разговор в другую сторону, — почему ты не пришёл, когда я очнулся? Ваас внезапно опустил голову вниз, схватившись пальцами за виски, словно не хотел слышать этот вопрос. В этом жесте скрывалось нечто уязвимое. Пространство вокруг него сразу начало незаметно искриться. — Я знал, — неожиданно громко отреагировал он, — я знал, блять, что с этого начнется. Как предчувствовал! Поэтому сразу же, как только мы тебя вернули в лагерь, сказал Ризу и твоему брату, чтобы ни один нихуя не говорил тебе. Он резко подскочил с кресла и сделал шаг к кровати. Я вжался в подушку, не понимая, что вызвало в нём такой всплеск. Не понимая, звать ли мне на помощь или радоваться. Сделать-то я ничего не мог. Поэтому я просто смотрел на него, хлопая глазами. Почему-то невидимая вибрация вокруг его тела казалась мне слишком знакомой. Монтенегро склонился надо мной, уперев руки по обе стороны от моих плеч рядом с подушкой. — Посмотри на себя, Джейсон, — тихо сказал он.  А потом откинул одеяло с кровати на пол, открывая моё тело и ноги. Всё время в палатке на мне была одежда — обычное белье, которое Райли пару раз помогал мне менять. Но почему-то под взглядом Вааса я почувствовал себя так, будто на мне не было ничего вовсе. Одна из моих ног была перебинтована почти до щиколотки. Несколько раз доктор менял повязки, затягивая так, словно делал из меня мумию. Вторую ногу он плотно обернул в поддерживающие повязки, чтобы избежать сильного отёка. Моя грудина, лопатки и плечи также были в бинтах. Из открытых участков тела остались впавший живот, предплечья, кисти. И лицо. У меня сильно забилось сердце. Эмоции раздирали меня изнутри когтями. Я очень волновался, но и одновременно был смущен тем, что со мной случилось. Райли никогда не комментировал мои ранения, не сталкивал меня с ними. Доктор же был профессионально отрешен от эмоций, поэтому рассказывал про мои результаты только с точки зрения улучшения или ухудшения. Ваасу же было не всё равно. И от этого я ощутил панику, отчаянье и непонимание одновременно. Ваас проследовал взглядом через все участки моего тела. А потом положил руку сверху на бедро, которое было подстрелено. Легко, без силы, не нажимая. Я едва ощутил это прикосновение. Лишь тепло руки. — Ты не чувствуешь? — будто подтверждая мои мысли спросил он. Я отрицательно мотнул головой. — Но Риз сказал, что всё наладится, — получилось выдавить у меня. Голос предательски срывался. Я откинулся на подушку, не выдержав его реакции — в его глазах застыло беспомощное недоумение. Я закусил губу, чтобы не издать ни звука. Хотя мне хотелось завыть. С момента, как я очнулся, я не придавал большого значения тому, что случилось. Я понимал, что ситуация сложилась серьёзная, но мой мозг услужливо не подкидывал мне поводов для волнения, не давая думать о том, какое мне предстоит будущее. Блаженная тишина, которая только что столкнулась с несправедливой реальностью, разлетевшись вдребезги. Я услышал вздох. И открыл глаза, чтобы увидеть, как Ваас переместился к изголовью кровати. Он искал мой взгляд. Поймав, он разомкнул губы, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумал и промолчал. Его взгляд стал мягче. Я заметил, что то, что я раннее принял за гнев, оказалось беспокойством. Ваас смотрел на меня так, словно он был виноват в происходящем. И отчего-то мне стало только хуже. — Я не приходил, Джейс, — начал он, — потому, что я не мог, блять. Потому, что не мог, сука, видеть, — его голос стал громче. — Не мог видеть, что он сделал с тобой. Я же знал, я знал, блять, что ты можешь не справиться. Я знал! Последнее слово он проорал куда-то в сторону, представляя перед собой что-то, что я не мог. В его лице стояла ненависть. Я медленно сглотнул слова. Сейчас я не мог сказать ничего, что бы его успокоило. Он сделал шаг назад от кровати, оттолкнув мешающее кресло ногой в сторону. — Я знал, знал, что если эта паскуда почувствует слабое место — вопьется в него своими клыками, — Монтенегро сделал бросок в сторону, будто собирался ударить кого-то невидимого, — он сначала выжидает в кустах, а потом бьёт, когда не ожидаешь. — Я знал, что у тебя, Джейс, — он сделал резкий рывок ко мне, отчего я вновь вжался в подушку, — у тебя, Джейсон, до сих пор есть слабость. Несмотря на то, что я вырвал из тебя всё, что мог. Я думал, что подготовил тебя, Джейс. Выжег из тебя все несовершенства. Поселился у тебя в голове. Сделал из тебя улучшенную версию себя — готовую убить всё, что у неё на пути. Но у тебя осталась слабость. И Волкер её заметил, как мы не пытались его отвлечь. Засёк это, как он когда-то давно понял мою слабость. И ты едва не повторил мой провал. Ваас на секунду замолчал, рассматривая меня. И тут до меня дошло. «Райли» Я выдохнул, наконец-то вспоминая, что случилось. Пазлы сложились. Картинка проявилась, как фотография в лаборатории. Хойт держал Райли перед собой. Я не смог выстрелить — боялся, что попаду в брата. Поэтому ублюдок почти убил меня. Но Ваас каким-то образом появился в пещере и убил его. Я сделал судорожный вздох, закрывая лицо ладонями. Мне неожиданно стало холодно. Тело мелко потрясывало, будто я стал замерзать. Пробитое бедро заныло. Я непроизвольно издал всхлип. «Райли — моя слабость. Моя любовь к ним.» И тут почувствовал, как меня поднимают и прижимают к себе сильные руки. Ваас сел на кровать и обнял меня. Я уткнулся носом ему в шею, впервые за долгое время вспоминая, что внутри него бежит не просто кровь, а смертельно горячая лава. Мои руки переместились ему на спину, пытаясь ухватить этот момент. Он погладил мои лопатки и шею, держа мою голову. — Я, блять, облажался, Джейсон, — тихо сказал он, — облажался по-крупному. Тогда, когда я был ещё сопляк, я дал Хойту почувствовать свою слабость. И он нажал на неё, привязав меня к себе. И я почти дал ему сделать то же самое с тобой. Я облажался. Я устало вздохнул. Ваас, находясь в своих мыслях, продолжил: — Я не приходил, потому что не мог видеть тебя в таком состоянии, — повторил он, — не знал, какие воспоминания у тебя остались от последних недель. Не мог представить себе этот ебучий разговор. Ты стал моей второй слабостью. Я чуть не потерял свою ставку на эти острова из-за тебя. Я боялся, что приду и сделаю хуже — как видишь, сделал. Ты трясёшься. Мы не можем спокойно, блять, сосуществовать в одном месте, Джейсон. Такая вот сраная шутка. И только твой младший брат заебал меня просто до невозможности, чтобы я наконец пришёл. Я не выдержал и начал смеяться. Монтенегро отстранился. — Хули ты смеешься? — спросил он, искренне удивившись. — Да, заебать до невозможности — это про Райли, — сказал я, вытирая прорвавшиеся слезы. Ваас приподнял брови. — Да? Это семейное — передается по наследству? — уточнил он саркастически. Я кивнул. — Что-то вроде того, — ответил я. И замолчал. Между нами висело ещё что-то, что было куда важнее воспоминания про Хойта. И, кажется, именно я должен был сказать об этом. Я поднял глаза, вновь столкнувшись с ним взглядом. Ваас явно злился, но и радость в его лице была тоже. Я выдохнул и решился: — Я помню, что это — не всё, — сказал я, — сначала я думал, что я в чем-то виноват. Потом понял, что всё куда хуже. Я вспомнил, что принял решения за твоей спиной. Я не помню всех деталей, но это как-то влияет и на тебя тоже. Выражение его лица поменялось. Он наклонил голову в сторону, а потом отпустил меня, встал с кровати и отдалился. — Да, — глухо произнес он, бросив эти слова через плечо, — ты тоже напринимал кучу неправильных ебнутых решений. Когда тебе будет лучше — тогда и поговорим. Вспомнишь и поймешь. Сейчас этот разговор не имеет смысла. За эти решения я сильно хочу тебя ударить, но в таком состоянии не сделаю этого. Я не успел сказать что-то ещё, как Ваас поспешно вышел из палатки. Я выдохнул и откинулся на своем месте, схватившись за лоб. Голова заболела несносно. В палатке послышались другие легкие шаги. — Почему-то я не сомневался, что ор будет стоять такой, что слышно будет на другой планете, — сказал тихо Райли, прокрадываясь внутрь, словно мышь. Я вяло посмотрел на него. Он приветственно махнул мне рукой и засеменил к кровати. — Давай подниму одеяло, а ещё — вот твои лекарства, — сказал он, устраняя беспорядок.