Who the fuck is it going to be?

За время, которое я успел провести в бункере Вааса (а это почти двое суток), я понял, что, несмотря на кажущуюся хаотичность действий пиратов и их образ жизни, они всё же подчинялись определённому распорядку. У каждого из них были какие-то свои обязанности, которые они, как ни странно, выполняли. Мои конвоиры, как правило, сменялись утром и вечером, всего их было четверо, и заступали на смену они поочередно. Здесь были и техники, которые иногда проходили мимо моего места обитания, таская за собой кучу наворованной с самолетов электроники, радио, трубки и прочее. Был даже свой повар — иначе не назовешь — который стабильно подходил к каждому из пиратов два раза в день, в том числе, к моим конвоирам, и раздавал им еду по тарелкам. Конвоиры кое-чем делились со мной, явно неохотно, но всё же давали мне бутылки с водой и некоторые местные фрукты, обеды. Больше всего это напоминало армию. Я старался узнать об этом месте как можно больше, в голове прокручивая варианты побега. Сначала у меня был вариант просто дождаться, когда будет смена караула, и тихо перерезать весь бункер, но потом я решил, что, не зная местности дальше своего закутка, я могу провалить все свои планы, только из него выйдя. Из разговоров моих охранников я понял, что среди пиратов ходит какое-то волнение. Никто из них явно не ожидал, что их главная база будет подорвана, поэтому теперь всё управление шайкой велось прямо из этого бункера. Я недоумевал, какая ещё может быть опасность на острове, кроме самого острова, пиратов и наемников Хойта. Надеяться на то, что это Цитра устроила им такой сюрприз, я даже и не стал. Островитяне были полны слов и стремлений, но на деле боялись Вааса и Хойта, как огня. Сам же Монтенегро не удостоил меня своим присутствием с последнего раза, очевидно, был занят, что добавляло странности во всю эту ситуацию. На исходе второго дня я уже было засомневался, придёт ли Эрнхардт ещё раз. Я чувствовал, как несколько ранений от осколков начали, мягко говоря, нещадно чесаться, а кожа на лице всё ещё горела, поэтому ждал его прихода с каким-то остервенелым фанатизмом. Что его могло так задержать? Жив ли док? Меня бесило ожидание. Несмотря на то, что мои ноги были еще связаны, пираты развязали мои руки и прицепили меня за живот широкой крепкой железкой к крючьям, выступающим прямо из стены. Видимо, во время войны эта часть бункера реально предназначалась для пленников. Первые несколько часов я пытался выскользнуть из этого пояса, но потом понял, что трачу энергию попусту. Железка крепко впивалась в кожу, а цепь, соединяющая пояс и крючья, была очень короткой, так что я даже не мог повернуться за спину. Я раздражённо вытащил майку из-под железки, снял её и откинул в сторону. Спустя столько времени, она окончательно испортилась, стала грязной и только создавала риск для размножения бактерий. Я с долей паники осмотрел живот и грудь, отмечая, что в некоторых ранках скопилось совсем небольшое количество гноя. Не такое, чтобы отрезать мне половину тела, но уже достаточно опасное. Словно прочитав мои мысли, один из конвоиров вдруг повернулся ко мне и оскалился: — Белоснежка, к тебе гости. Я поднял взгляд, ожидая Вааса, но ко мне неспешно вплыл доктор Эрнхардт. Относительно бодрого вида, хоть и явно расстроенный. Я отметил, что его сумка в этот раз куда более раздутая, что меня очень порадовало. — Док! Слава Богу, я уж думал, что вы не вернётесь, — сказал я вместо приветствия. И, не особенно любезничая, сразу продолжил: — Док, мне очень нужна ваша помощь, вы не посмотрите на мои царапины? Эрнхардт, немного покопавшись в сумке, кинул мне в руки антисептики, а сам начал разматывать бинты, усевшись напротив. Я яростно растирал ранки, вымывая оттуда засохшую корку и гной. — Ты выглядишь несколько лучше, Джейсон, — наконец подал голос он, — как ты здесь? — Ну, — я усмехнулся меланхолическим интонациям дока, — я в плену, как я еще могу быть? Спасибо за помощь, тем не менее. Эрнхардт молча кивнул и приблизился ко мне, чтобы намотать бинты. Когда мы управились, с горем пополам, выкручивая меня в разные стороны, я оказался почти весь замотан от груди до штанов. Эрнхардт положил мне в руку маленький тюбик, в котором я сразу различил крем от ожогов. Я тут же принялся за дело, а он заговорил: — Джейсон, я не смог сказать тебе в прошлый раз, потому что Ваас был рядом. Ох, моя Агнесса, — вдруг выпалил он, а я насторожился. Я уже привык, что не совсем вменяемый Эрнхардт постоянно называет Дейзи другим именем. — Ребята собрались бежать без тебя, Джейсон. Я случайно заглянул к ним в пещеру, чтобы проведать и принести им кое-что, и застал их за скорым собиранием вещей. Сначала я подумал, что это хороший знак, ведь, в конце концов, моя Агнесса хотела именно этого, но потом... Эрнхардт замолчал, а я чуть не выронил несчастную банку с кремом на пол. Но, чтобы не привлекать внимание пиратов, вовремя перехватил её и сунул себе в карман. «Как это — они собрались бежать без меня? А что Грант?» — подумал я, недоумевая. — Эрнхардт, что случилось потом? — грубо спросил я, подавив в себе желание потрясти доктора за плечи. Док согнулся в три погибели, словно хотел заплакать, но потом выпрямился и зашептал: — Они вытащили лодку, Джейсон, и уже собирались отчаливать. Я не знаю, что именно случилось, потому что наблюдал за ними сверху в бинокль. Это были не пираты Вааса, мне кажется, это были наёмники Хойта, в желтой одежде. Они как-то узнали, может, случайно увидели лодку, и схватили их всех до одного. И милую Агнессу... Эрнхардт закрыл лицо руками, закачав головой. Я молча смотрел на его совершенно дурацкие очки, которые он постоянно носил на шее. Меня сначала накрыло жаром от возмущения, а сердце забилось сильнее, отдавая ударами в голову. Я не верил своим ушам. КАК они снова могли попасть в плен? Для чего я их вытаскивал? У меня в душе что-то обломилось. Что-то, за что я цеплялся всё это время, думая о них. «Какого хуя они не могли дождаться моего прихода?» — зло повторял я про себя. Перед глазами предстала наша последняя встреча с ребятами. Тогда я в пух и прах разругался сначала с Лизой, а потом с Грантом, который никак не мог смириться с моей связью с ракьят. Я наорал на Гранта, Грант наорал на меня, а, напоследок, кинув в меня увесистый камень, пожелал мне катиться отсюда куда подальше. Я понимал, что он злился, что расклад сил поменялся, что спасителем был я, а не он. Но я не мог уже терпеть его вечные упреки. Ему было не на ком выместить свою злость, поэтому он плевался ядом в меня. Теперь я был тем неуловимым мстителем, спасителем своих друзей и его собственным, когда за душой у меня были только отличные оценки и много спорта. Никакой крутой армии, никаких навыков в метании ножей в чужие шеи. Грант остался чуть ли не калекой, после того, как мы сбежали из лагеря Вааса. Во-первых, пуля пирата достигла его шеи и чуть не задела артерии, отчего он долго провалялся без сознания от кровопотери. Во-вторых, он сильно пострадал от неудачного падения с моста. Меня-то стерва-Судьба уберегла при падении в реку, а его не очень. И всё же, я не был виноват в том, в чём он меня винил. Я напряжённо сглотнул, пытаясь успокоиться и подумать. — Док, — хрипло подал голос я, — что-нибудь о них известно? Эрнхардт поднял на меня вымученный взгляд, но чуть улыбнулся. — Они не мертвы, — ответил он, — ракьят мне передали, что их видели на другой части острова, что Хойт держит их в плену, но неизвестно, собирается ли он их продавать. "Ну, утешил, спасибо, док", — зло подумал я, а потом одёрнул себя. Эрнхардт нам ничего не должен, он вообще по доброте душевной согласился приютить моих друзей. А сейчас он мне помогает из беспокойства за них. — Спасибо, что сообщили, — в очередной раз поблагодарил я его и похлопал по карману, — и за помощь тоже спасибо. Док кивнул и засобирался в обратный путь. У меня возникло ощущение, что ему было стыдно, хотя стыдиться здесь нечего. В конце концов, он просто старый химик, а не новоиспечённый Рембо. Я не злился на него, я жутко злился на ребят. В голове не укладывалось, как можно было так глупо поступить, когда они уже на своей шкуре узнали, что такое стать пленником острова Рук. По глупости, по абсолютной глупости, из-за эмоций кинуться в пекло. Пока я кусал губы и пытался совладать с собой, Эрнхардт передал мне небольшую сумку, где лежала аптечка, и долго выжидающе посмотрел на меня. Я заметил его заминку. — Док? — неуверенно позвал я. — Я не в силах помочь тебе больше, Джейсон, но мои двери открыты, если тебе нужна будет другая помощь, — заключил он, чуть помолчав, и сделал шаг по направлению к выходу, но тут из-за угла донеслось: — Клянусь Богом, весь Голливуд рыдал бы! — я закатил глаза, смотря, как Ваас подходит к нам. Умел же он выбрать момент, когда можно эффектно появиться. И обязательно этот момент должен быть тогда, когда бедный Эрнхардт пришёл сюда. — Что ж ты, док, так неожиданно решил приехать? Два раза ведь отправляли машины, а ты только сейчас приехал. Хотел появиться, пока меня нет? — Монтенегро подошёл вплотную к Эрнхардту и заглянул ему в глаза. — Хорошо, что мне позвонили, и я успел развернуть машины. А ты тут уже нашей Белоснежке предлагаешь в гости зайти, хотя он ещё не собирался от нас уходить. Ваас достал пистолет и приставил его к груди дока. Я видел, как старика потряхивает, хоть и не видел его лица. — Может, ты ему еще заточку передать успел, м? — доктор чуть отодвинулся, но Ваас быстро перехватил его и поднял пистолет ему в подбородок. Я видел, как пальцы пирата снимают пистолет с предохранителя, и, особо не думая, завопил: — Да нету у меня ничего! Нету! Эрнхардт принёс мне аптечку, вот она! Я пнул сумку с медикаментами, лежащую рядом, не совсем понимая, что пытаюсь этим сделать. Иногда действия не могут быть иначе, кроме как наобум. Но, как ни странно, этот дурацкий жест подействовал, и Ваас отвлёкся от доктора. Он посмотрел на сумку, медленно прикатившую к его ноге, и подобрал её. Ваас вернул Вальтер обратно в кобуру и достал небольшой ножик. Он открыл его, чтобы вспороть ткань. И когда он размахнулся рукой, повредив ткань, из сумки посыпались бинты, банки и склянки, некоторые из которых сразу же звонко разбились о каменный пол. Мне пришлось закрыть лицо руками, чтобы осколки не прилетели в глаза. — Отлично, мудак, ты разбил мою аптечку, — злобно сказал я, вспоминая, как еще утром чесались мои раны. Монтенегро был опасным и непредсказуемым противником, но и я тоже давно перестал быть рохлей. Я понимал, что если сейчас не заставить его переключиться на меня, то док, возможно, и не уйдет отсюда. Поэтому я притворился камикадзе. — Что ты сказал, Броди? — Ваас отпихнул дока в сторону, чем тот тут же и воспользовался. Конечно, теперь за ним никто не побежит, потому что Ваасу он уже неинтересен. Монтенегро подошёл ко мне и методично, без слов, врезал по лицу и одновременно ударил по животу. Я согнулся и закашлялся, чувствуя, как всё внутри подпрыгнуло. Изо рта вырвался всхлип, потому что я чуть не подавился своей же кровью. Ваас и не подумал остановиться: он вцепился мне в плечи, поставив на колени, а потом впился пальцами в шею, заставляя встать и подняться на носочки. — Как ты достал меня, Белоснежка, ты себе не представляешь. Не вовремя ты рот раскрыл, у меня сегодня плохое настроение, — прорычал он мне в лицо и ещё раз ударил под дых. Потом поставил на место и замахнулся еще разок. И снова, и снова. Я почувствовал, как мои внутренности грозили оборваться при каждом следующем ударе, но я почему-то никак не хотел умирать, несмотря на жуткую боль. Ваас продолжал меня избивать, нанося удары по бокам, в грудину, снова в солнечное сплетение. Спокойно, отработанными ударами, без лишних слов. Я мысленно попрощался с жизнью, как он вдруг остановился и откинул меня вниз. Я свернулся на полу, чуть не зарыдав, и смог вдохнуть. Картинка перед глазами поплыла, но я ещё находился в сознании. — Знаешь, Белоснежка, а ведь ты был прав, — неожиданно признался Ваас и сел на пол, выместив на мне гнев и успокоившись. Он невозмутимо вытащил из кармана пачку сигарет и закурил, держа окровавленными руками сигарету. — Я не убью тебя. Потому что это невозможно, блять, — он хохотнул, чуть пожав плечами, и продолжил, — а я не такой тупой, Броди, как ты, может, думаешь. Хойт как-то сказал мне такую херню, мол, дай своим подчинённым стимул, и они заработают в три раза лучше. Как будто я и без него не знаю, что бабки могут заставить даже Бэмби выкурить вагон травки, — он покрутил пальцем у виска, словно показывая, какой Хойт ёбнутый, — но тебя, Джейсон, они ведь не интересуют. Не-не-не-не, Джейсон Броди не такой. Джейсон попал в полную задницу и решил поиграть в героя, а тут еще Фортуна сжалилась и ему подфартило. Это пиздец, чувак, я тебя за это уважаю. В этот момент, несмотря на мое смутное понимание речи, я мысленно захотел встать и пожать руку человеку, который меня только что избил. Да, это и правда был полный пиздец, лучше не скажешь. Сам себе удивляюсь, в кого это я такой принципиальный. — Джейсон, ты меня ещё слышишь? — голос Вааса выдал наигранное беспокойство. А может, и не наигранное, я ведь правда готов был скопытиться. Пират поднялся, взял одну из недопитых мною бутылок воды, открыл и плеснул мне на лицо. Я затряс головой, разбрызгивая лезущие в нос и глаза капли, и выдавил: — Слышу. Ваас кивнул и занял своё прежнее место, выкуривая уже вторую сигарету. Или третью? Я был на грани сознания, которое услужливо подкидывало мне спокойное забвение, но старался держаться. — И вот я на днях задумался, почему это док решил тебе помочь? Да ещё так, будто знает тебя дольше, чем меня. И знаешь что? Тут я вспомнил, что ты, мать твою, своровал половину моих заложников — своих друзей, — Ваас перешёл на крик, что мне, впрочем, было уже по барабану, — прячь дерьмо у всех на виду, и его никто не заметит, да, Джейсон? Об этом ты думал? Надо же, — он снова засмеялся, — я-то всё думал, почему Эрнхардт перестал выёбываться и послушно отдавал нам весь товар по низкой цене. Ты там, Броди, оказывается, своих близких спрятал. Умно, да. Я зажмурился, представляя себе, как давно Ваас об этом догадался. Ведь это он мог сказать Хойту, где прятался Грант и остальные. Но Монтенегро тут же опроверг эту мысль своими словами: — Я тебе предлагаю сделку, Белоснежка. Соглашаешься — твои друзья останутся там, где они сейчас, никто их не видел и не слышал, где они. Не соглашаешься, — Ваас выдержал паузу. Я уставился на него круглыми глазами, — ты сам догадываешься, что будет. Мои парни подежурят в доме Эрнхардта, если что. Я тебе сейчас расскажу сказочку, как моя сестра. Ты ведь любишь сказки? — пират подсел ко мне поближе, засунув сигарету в рот, и взял меня обеими руками за лицо, заставляя смотреть на себя. — На этом острове когда-то давно поселилась большая, омерзительная крыса. Такая большая и сильная, что начала пожирать всё, что было на этом острове, используя его как свой дом, как ресурс. Эта крыса поселилась здесь надолго, укоренилась, наплодила повсюду своих выродков. А теперь её дерьма стало так много, что мне это очень не нравится, оно стало вонять. Ты понимаешь, о ком я? Я чуть нахмурился, как бы спрашивая: «ты совсем обдолбанный, что ли?» — Боже, какой же ты тупой, — закатил глаза Ваас, но продолжил говорить, — эта крыса - Хойт. И мне нужна его голова на блюдечке. Как ты понимаешь, Хойт не только отобрал себе половину острова, он захватил БОЛЬШУЮ его часть, — прорычал Ваас, явно вспоминая что-то своё, — а ты, ебучий Броди, умудрился испохабить мою половину и отдать её обезьянам-ракьят, — он с силой сжал мои виски пальцами, заставив застонать, но потом отпустил, — поэтому ты же поможешь мне вернуть мой остров. Я пытался переварить всю эту вываленную на меня информацию. Деннис и Уиллис в упор доносили до меня, что Ваас и Хойт — это почти Бонни и Клайд. А когда я услышал плёнку их встречи, то у меня даже сомнений не оставалось, что они оба на одной стороне. Сейчас же всё оказывалось совершенно наоборот. Да еще и мои друзья Ваасу, оказывается, были не так уж и нужны. Он не знал, что они уже в плену Хойта. Тот скрыл это от пирата? Зачем? Теперь между ними тоже были разногласия? Это что-то новенькое. — Я согласен, — без раздумий брякнул я. Мне было безразлично, что там у Вааса за тёрки с Хойтом, но раз этот ублюдок сам предлагает меня отпустить за то, чтобы убить другого головореза — я был согласен. Тем более, раз ребята оказались у этого второго головореза. Других вариантов не оставалось — добраться до Хойта через его подчинённого было бы проще всего. По крайней мере, я могу согласиться, а потом просто убежать, спасти друзей и свалить наконец. Переиграть всё по себя. — Я всегда надеялся на тебя, Джейс, — Ваас потрепал меня по щеке и поднялся. Он окликнул моих двух конвоиров: — Возвращайте этого сраного доктора обратно! Да мне похуй, что он уже уехал, заводите машины. Принцессе плохо, — добавил он с насмешкой, а я наконец позволил себе отключиться.